Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции. Монография
.pdf
рии прибавочной ценности, составляющей фундамент всего здания
Капитала. Прудон же, наконец, формулировал идею неизбежного ис-
чезновения государства и замены его чисто экономическим управле-
нием, при котором все будут вершить статистики
—
и эту формулу
⁴³⁵
я почти дословно нахожу у Карла Маркса.
Многие из этих сближений были сделаны французскими критика-
ми; некоторые немецкими. В одном превосходном исследовании
⁴³⁶
оспаривается важность этих сближений и указываются различия меж-
ду Марксом и Прудоном, значительно превышающие сходства между
ними. Эти различия бесспорны
. Не говоря уже о формуле коллекти-
⁴³⁷
визма, имеющейся, как мы видели, у других французских предшественников Маркса и отсутствующей у Прудона, сам Маркс указал
⁴³⁸
пункт
первостепенной важности, в котором он не сходится с Прудоном.
Маркс, как мы это показываем далее, стремится исключительно
«ограничиться критическим изучением исторического движения, ко-
торое само собой создает материальные условия эмансипации», а Пру-
дон занят отысканием «априорной формулы» для решения социаль-
ного вопроса
. И действительно, хотя Прудон обладает очень раз-
⁴³⁹
витым историческим чутьем; хотя он допускает, чего не допускают
первые французские социалисты, что экономическая наука не могла
быть «с самого начала иной, чем какою мы ее видели», и что социализм, в свою очередь, «не может удержаться на первоначальной позиции»
, тем не менее он, подобно Фурье, не старается найти в эво-
⁴⁴⁰
люции явлений объяснение настоящего или предварение будущего.
«Взаимодействие» кажется ему как бы социальной формой, требуемой
справедливостью, о которой Маркс не говорит, и как бы установленной по воле Божией
так же Прудон приглашает к «мирной»
, о которой Маркс и совсем не думает. Точно
⁴⁴¹
революции, которая долж-
⁴⁴²
«Вся социальная философия — в статистике и в ведении книг». Avertissment aux
⁴³⁵
propriétaires (Сочинения. Т.
Bourgain
⁴³⁶
ском университете ( ноября года). (С. ).
Ibid (С. – ).
⁴³⁷
См. Ibid (С. – ) письмо Маркса в Sozialdemokrat, г.
⁴³⁸
Эти выражения взяты из того же письма.
⁴³⁹
Contradictions économiques, (Сочинения. Т. . С. ).
⁴⁴⁰
См. молитвы, которые Прудон охотно помещает в своих книгах. Например,
⁴⁴¹
в Premier Mémoire (Сочинения. Т. . С. ) и Contradictions économiques, (Сочинения. Т.
Idée générale de la Révolution (Сочинения. Т. . С. ).
⁴⁴²
. Des Rapports entre Proudhon et Karl Marx. Вступительная лекция в Лилль-
.
С. ).
. С. , прим. ).
на привести людей к лучшему социальному состоянию, между тем как
Маркс всего ожидает от силы.
От идеализма Прудона далеко до принципов марксизма. От понятия о праве и моральной личности, как оно выражено у Прудона,
далеко до удовлетворяющей Маркса идеи о человеческой природе.
От роли, которую у Прудона свобода играет в социальной жизни, в ин-
дивидуальном сознании и даже в метафизическом объяснении явлений, далеко до нецесситарных тезисов немецкого социализма, который, как мы убедимся далее, может отвести известное место свободной деятельности индивидуума только ценою непоследовательности.
Социализм Прудона одно время был в большом ходу и служил программой для французского и даже иностранного пролетариата; но это
продолжалось недолго, и он был развенчан суровою доктриною Марк-
са и Энгельса. Хотя Бенуа Малон
и относится к автору Экономических
⁴⁴³
противоречий с почтением, однако он упрекает его в том, что он благо-
даря своей проповеди «мютюэлизма» «уклонился» в сторону во вред
зарождавшейся тогда идее коллективизма
ционного социализма прямо называют Прудона «реакционером»
. Другие адепты револю-
⁴⁴⁴
⁴⁴⁵
Мы знаем, действительно, с каким твердым убеждением защищает он
семью и брак и каким строгим, почти жестоким представлялся ему авторитет отца и мужа.
Но, по справедливому замечанию Сент-Бева
, многие из идей Пру-
⁴⁴⁶
дона, подвергавшиеся суровой критике и, по-видимому, опровергну-
тые, все более и более «просачиваются» и «проникают незаметно» в об-
щественное сознание. Что идея о взаимности интересов и об участии
в прибылях принадлежит Прудону, об этом нечего и говорить; кроме
того, если, как мы думаем и постараемся доказать в конце этой книги,
современное понимание равенства неразрывно с идеей справедливости и составляет наиболее жизненный элемент последней; если теперь
каждому мыслящему человеку бросаются в глаза несомненное превосходство и первенство справедливости по сравнению с милосердием;
если, наконец, выясняется, что только посредством системы, и притом
системы, проникнутой свободой, можно решить длящийся целый век
спор о задачах человеческого общества и о понятии государства, то значительная часть добытых результатов приходится на долю Прудона.
.
Précis de Socialisme (С. ).
⁴⁴³
Benoit Malon
⁴⁴⁴
См. Предисловие, помещенное
⁴⁴⁵
вода книги Бебеля Die Frau (С.
Proudhon (С. ).
⁴⁴⁶
. Socialisme intégral (Т. . С. ).
Полем Лафаргом
).
в начале его французского пере-
.
Я старался до сих пор отметить в идеях Прудона и Фурье жизненные
элементы, которым суждено было развиваться; теперь я покажу, что
было в них скоропроходящего.
Мало сказать, что Фаланстер и Анархия не только утопии или па-
радоксы; гораздо интереснее то обстоятельство, что это такие парадоксы, самая форма которых, крайне искусственная и условная, была
внушена обоим мыслителям весьма распространенной в то время манерой смотреть на вещи; такие парадоксы, которые не являются, по-
добно множеству других, преувеличением истины, а, так сказать, продолжением заблуждения до бесконечности.
Фурье и Прудон рассматривали вопросы под углом зрения, най-
денным и вымеренным, с одной стороны, экономистами, с другой
их противниками, социалистами. Оба они желали освободить личность от всякого контроля, от всякой опеки, от всякого авторитета.
Оба дошли на этом пути до химер и абсурдов. Оба, кроме того, не приняли в расчет, что государство, давая стимул или помогая, может
и должно оказывать известное влияние на образование полной и абсолютной индивидуальности своих членов. Оба они, таким образом,
лишились средства, которое при хорошем применении и при условиях, какие мы попытаемся установить далее, лучше всех иных годится для того, чтобы из теоретического индивидуализма сделать реальность. Будучи в данном случае жертвами господствовавших идей, они
при всей смелости и силе своей мысли не сумели освободиться от антитезы, которая, однако, не заключает в себе ничего необходимого,
потому что пионеры индивидуалистического движения в
на ней не остановились.
Таким образом, хотя Прудон и Фурье обладают более возвышенным
и более широким взглядом на вещи, чем современные им индивидуалисты и социалисты, самые границы, в которых они решают проблему об индивидууме и государстве, осуждают их, что бы там они ни думали о своей доктрине быть солидарными в заблуждении, которого
они не могли ни опровергнуть, ни даже заметить.
—
веке
ВЫВОДЫ ИЗ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ
Индивидуалисты
тивоположности интересов индивидуума и государства. Французская
революция последовательно применяла и крайний индивидуализм,
и крайнюю государственность, не замечая в этом и тени противоре-
чия. Людям того времени казалось так же естественным провозгла-
шать права индивидуума, как и пользоваться авторитетом государства
для признания и освящения этих прав.
Теократы, проповедовавшие реакцию против философских и политических принципов французской революции, и первые социалисты, приглашавшие государство пересмотреть заново условия труда
и вмешаться в распределение богатства, должны были вызвать и, действительно вызвали пробуждение либерального и индивидуалистического духа.
Только на этот раз индивидуализм получает иной характер. Он стре-
мится замкнуться в себе и в конце концов сводится к абсолютной противоположности, к настоящей антитезе между индивидуумом и госу-
дарством. Наибольшее ограничение роли государства стало как будто
наиболее характерным признаком индивидуализма. Это общая мысль
доктринеров, либералов и экономистов. Демократов, понимавших ин-
дивидуализм иначе, согласно указаниям Руссо и Канта, либеральная
школа объявляет лишенными всякого права называться индивидуалистами. «Фаланстер» Фурье и «Анархия» Прудона ставят уничтоже-
ние всякого принуждения, всякой политической власти условием со-
вершенного развития, полного проявления индивидуальных способ-
ностей. Таким образом, Прудон и Фурье стараются, с своей стороны,
поддержать то мнение, что индивидуализм
par excellence ведет к подавлению деятельности государства.
Крайним, но логическим следствием такого понимания индивидуализма является, как мы видели, почти полное освящение всех фактических неравенств между людьми.
Только те члены общества должны считаться настоящими индиви-
дуумами, кому благоприятствуют обстоятельства, кто уже стал настоя-
века, как мы видели, не знали коренной про-
—
такая доктрина, которая
щим индивидуумом с экономической или интеллектуальной и моральной точек зрения; стал или для достижения этого должен употребить
лишь слабое усилие, которое делают возможным свободные учреждения и свободный труд. А все остальные члены общества, еще бесконечно далекие от этого идеала, могут рассчитывать лишь на весьма
медленное улучшение своей участи посредством таких паллиативов,
как ассоциации и кооперации (паллиативы, идея которых, впрочем,
была подсказана экономистам самими социалистами: ассоциация —
Фурье, кооперация — Оуэном). Их опять предоставляют силе «естест-
венных законов», которые общество должно чтить.
Вот почему эта форма индивидуализма заслуживает упрека в ин-
дифферентизме и эгоизме, который ей делают даже не предубежденные судьи, беспристрастные наблюдатели. Вот почему равным образом замечается, по сравнению с возвышенной доктриной
века,
понижение уровня индивидуализма, которое мы стараемся поставить
на вид. В таком виде индивидуализм, совершенно подобно социализму, изменяет своему первоначальному направлению. Социализм, ис-
ходивший первоначально из права общины распоряжаться индиви-
дуумом по своему желанию, кончает правом индивидуума на общину,
обязанную заботиться о его нуждах и развивать его, так сказать, извне,
механически. Индивидуализм, начавший с признания полного равенства прав, кончает оправданием привилегий.
Если бы история социальных и политических доктрин во Фран-
ции в течение
века остановилась на том пункте, которого мы теперь достигли, то могло бы показаться, что чувство равенства должно
было неизбежно привести к тирании государства, а стремление к свободе — к неизбежному невмешательству и индифферентизму государства,
умеряемому кое-какими паллиативами в пользу менее счастливых. Мы
увидим, однако, впоследствии, что это вовсе не так
⁴⁴⁷
.
Мы отметили мимоходом несколько фактических причин, кото-
рые заставили доктринеров, либералов и экономистов направить
свои усилия против идеи государства. Если бы мы, не ограничиваясь
рассмотрением социальных и политических теорий, захотели распространить свое исследование на общее движение идей в течение занимающего нас периода, тогда пришлось бы указать здесь, помимо
возрождения лиризма в литературе, который, как справедливо было
указано
, представляет не что иное, как индивидуализм в искусстве,
⁴⁴⁸
на протестантское религиозное движение, наиболее ярким предста-
См. наше Заключение.
⁴⁴⁷
Brunetière
⁴⁴⁸
. L’Évolution de la poésie lyrique (Т. . С. ).
вителем которого был Винэ
, и на либерально-католическое движе-
⁴⁴⁹
ние. Нужно было бы показать, как в обоих этих движениях идея государства оспаривается, принижается и отрицается. Но рассмотрение
этих однородных явлений не входит в мою задачу.
Зато я должен настаивать на существовании связи между социаль-
но-политической философией доктринеров, либералов и экономистов и не только политическими и социальными, но и чисто философскими тезисами эклектизма. Действительно, эклектизм был господст-
вующей философией этого периода, особенно процветавшей в эпоху
Реставрации. Отметить эту связь значит найти один из коренных источников для объяснения установленной столькими школами антитезы между индивидуумом и государством.
Заслуга и оригинальность Кузэна состоят в том, что он возобно-
вил психологические изыскания и вывел из долгого забвения спиритуализм
вители философии
. Он поднялся на гору, с которой сошли последние предста-
⁴⁵⁰
века. На верху этой горы он вновь нашел
(на этот раз с помощью Мен-де-Бирана и немецких учителей) мысль,
дух. Он выступил за права духа против доктрин, которые, претендуя
на индивидуализм, в то же время отказывали последнему в том, что
можно было бы назвать условием его философского бытия. Но, с од-
ной стороны, самая настойчивость, которую он считал необходимым
прилагать при разделении фактов на физиологические и психологические, заставила его провести неизгладимую черту между этими дву-
мя областями, с другой — в силу постепенного умерения своих метафизических требований он вполне удовлетворился таким пониманием вещей, при котором дух играл известную роль, имел свою область,
но не объяснял всего.
Отсюда этот столь ясно выраженный у эклектиков дуализм между
физиологией и психологией, между душою и телом, материей и духом.
Кузэн и его школа удовольствовались тем, что освободили метафизику
от незаслуженного недоверия, и не пошли далее этого дуализма. Они
совсем не поняли того, что нельзя делить метафизику на части, что
несколько метафизик не могут сосуществовать в одной системе и что
нужно выбирать между той метафизикой, которая сводит пространство к мышлению, и той, которая мышление сводит к пространству.
Их собственное решение казалось им не возбуждающим никаких затруднений, никаких сомнений. Они считали его естественным, если
не необходимым, выражением истины.
Об этом движении см. у E.
⁴⁴⁹
См.
Janet
⁴⁵⁰
. Victor Cousin et son oeuvre, где эти взгляды были высказаны впервые.
Schérer’a
. Alexandre Vinet (Paris, ).
Не настаивая слишком на связи, существующей между тезисами
метафизики и социально-политической философии в различные исторические моменты, позволительно думать, что эта дуалистическая
концепция не была чужда той популярности, которой пользовалась
в то время идея противоположности, антитезы между индивидуумом
и государством. В данный момент истории идей эта антитеза одинаково прельщала, как мы видели, и тех мыслителей, которые желали
все отдать индивидууму, и тех, которые, действуя в ином направлении,
но рассуждая, так сказать, в той же форме, хотели все отдать государству. Эта антитеза в социально-политической области соответствовала антитезе тела и души, духа и материи, в области спекулятивной. И,
как обыкновенно случается, политика и социальная экономия казались тем более прочно обоснованными, чем вернее они отражали какую-нибудь господствовавшую философскую концепцию.
Таким образом, эклектизм оказал индивидуализму и хорошую,
и дурную услуги. Благодаря его психологии, восстановившей права я,
индивидуализм приобрел в избытке силу и доверие, в которых очень
нуждался после того, как на него так жестоко напали со всех сторон
столько врагов. Но боязливая и как бы направленная в разные сто-
роны метафизика Кузэна и его школы, по-прежнему развивавшая и,
по-видимому, оправдывавшая склонность повсюду находить антитезы,
эта метафизика принуждала индивидуализм держаться средних путей,
на которые увлекли его вышеуказанные различные влияния.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
ГОСУДАРСТВО И ИНДИВИДУУМ
ПЕРЕД СУДОМ НАУЧНОЙ ФИЛОСОФИИ
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]