Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции. Монография
.pdf
КНИГА ТРЕТЬЯ
Нам нужно показать теперь, каким образом индивидуалистическая
идея перешла от публицистов эпохи революции к публицистам эпо-
хи Реставрации, а также к их преемникам эпохи Июльской монархии
и Второй империи.
В то время как Фурье и Прудон доводят индивидуализм до крайних пределов и приходят к парадоксальным выводам, а демократическая школа безуспешно старается идти по стопам
доктринеров, либералов и экономистов индивидуализм искажается
и мельчает, пока, наконец, не поглощается неизвестной раньше абсолютной противоположностью между индивидуумом и государством.
Но даже в таком измененном виде индивидуализм, благодаря превосходной связи своих элементов и тесному единению с господствующей философией, все-таки играет большую роль, и содержащая его
формула кажется окончательной выдающимся умам.
века, в руках
ПЕРЕХОД ИНДИВИДУАЛИЗМА XVIII ВЕКА
В XIX ВЕК
Индивидуалистическую политику
три книги, далеко разнящиеся между собой по манере изложения
и по характеру: Комментарий к духу законов Дестю де Траси, Опыт о га-
рантиях личности Дону и Рассуждения о французской революции г-жи де
Сталь.
века связывают с
веком
.
Дестю де Траси вдохновляется одновременно и Монтескье, и Руссо,
и американскими публицистами, и Гельвецием. Прибавьте к этому,
что фрагментарная форма, в которой он выражает свои идеи, ничуть
не помогает уловить их совокупность и единство. Тем не менее нужно
попытаться определить, какое значение имело каждое из этих влияний для доктрины, изложенной в Комментарии¹.
Траси не обладает своей собственной концепцией человеческой
природы и является продолжателем утилитаризма и сенсуализма
века в слегка измененном виде. Свободою для него является воз-
можность исполнять свою волю; а так как волю он сводит к желанию,
то свобода, в конце концов, является возможностью удовлетворять
свои желания². Человек счастлив, когда все его желания удовлетворе-
ны. Следовательно, счастье и свобода — «одно и то же»³. Отсюда вытекают три важные наблюдения. Во-первых, в различные эпохи люди
понимали свободу различно, потому что неодинаково понимали сча-
Commentaire sur l’esprit des lois de Montesquieu (). Это сочинение появилось сна-
¹
чала в Америке, во Франции оно было напечатано только в году.
Commentaire sur l’esprit des lois (Изд. Desoer’a. С. ).
²
Ibid (С. ).
³
стье; во-вторых, народ должно считать истинно свободным, пока существующий государственный строй ему нравится, «хотя бы по своей
природе этот строй менее соответствовал принципам свободы, чем
какой-либо другой, который ему не нравится»⁴; в-третьих, наилучшие
учреждения те, которые делают народ наиболее счастливым, хотя бы
они и были деспотическими. «Если государь, обладающий самой деспотической властью, сумеет в совершенстве распорядиться ею, его
подданные достигнут полного счастья, т. е., другими словами, свобо-
ды»⁵. Вот в чем Дестю де Траси соприкасается с Гельвецием.
Следуя Монтескье, Траси рассматривает политические учреждения
не с абсолютной точки зрения, а в связи с эпохой и окружающей сре-
дой. Однако Монтескье ошибался, полагая, что для счастья и свобо-
ды народов существует «основное условие», заключающееся в разделении властей, какое мы видим в Англии.
Здесь наступает очередь влияния Руссо и публицистов американской революции. Сначала идет Руссо: противоположение, равновесие
властей всегда производит лишь «настоящую гражданскую войну»⁶.
Кроме того, в своей апологии английской конституции Монтескье забывает одно капитальное обстоятельство. Поддержкой всего здания
служит «твердая воля нации, желающей его сохранения»⁷. В сущности, есть только одна власть
—
воля народа; законодательные, исполнительные и судебные функции являются только делегацией этой власти⁸. А вот перед нами и американские публицисты. По мнению Траси,
проблема высшего счастья, или наибольшей свободы — эти термины
для него представляют синонимы, — дурно разрешенная английскими учреждениями, отлично решена американскими конституциями.
Последние опираются на принцип народной воли и предусматривают всевозможные затруднения, даже тот случай, когда законодательная и исполнительная власти превысят свои полномочия или по отношению друг к другу, или обе вместе и станет неизбежным пересмотр
конституционного договора⁹. Но вслед за горячим восхвалением аме-
риканской конституции — в чем он сходится со многими из своих современников — Траси отмечает тотчас же невозможность перенести
конституцию федеративного государства в «единое и нераздельное»
Ibid (С. ).
⁴
Ibid (С. ).
⁵
Commentaire (С. ).
⁶
Ibid (С. ).
⁷
Ibid (С. ).
⁸
Ibid (С. ).
⁹
государство. Впрочем, он не имеет в виду какой-либо отдельной страны, а высказывает общие соображения о том, каковы должны быть
приемы нации, которой надоела ее конституция или надоело отсут-
ствие ее, если она хочет создать себе конституцию при свете чисто-
го разума¹⁰.
Мы не будем касаться частностей этих «приемов»¹¹; они были бы
уместны в политическом трактате, для нас же не особенно интересны, потому что под буквой теорий мы отыскиваем прежде всего проникающий их дух. Для нас достаточно отметить, что «разумное правительство» или, по выражению Траси, «демократия просвещенного
разума»¹², есть представительный режим, «сообразный с природой»
в том смысле, что он «предоставляет ей воздействовать» и дает свободу «всем наклонностям, за исключением порочных, и всем занятиям,
не нарушающим нормального порядка»
. Это правительство обеспе-
¹³
чивает свободу политическую, индивидуальную и свободу печати, га-
рантируя их судом присяжных, «по крайней мере, против уголовных
преступлений». Уважение к индивидуальной свободе предполагает повиновение законам; а законы представляют собою правила, соблюдение которых предписано нам властью, имеющей в наших глазах право
на это¹⁴. Общество вольно создавать законы по своему желанию; однако, если мы желаем своего счастья, положительные законы должны
быть «сообразными с нашей природой»¹⁵. Траси не говорит: сообраз-
ными с естественным правом. Он не знает такого права, и когда ему
приходится говорить «об основной справедливости, о коренной не-
справедливости», под этим всегда нужно понимать потребности на-
шей природы или то, что противно ей¹⁶.
В этом недостаток индивидуализма Траси. Этот поклонник «разума» не доверяет ему настолько, чтобы положить его в основу прав индивидуума. Когда дело идет о деталях конституционной организации,
мысль Траси ясна, точна и богата; наоборот, она становится бедной
и расплывчатой, когда дело доходит до принципов. Чисто представи-
тельный режим обеспечит свободу, а вместе с тем он обеспечит спра-
Commentaire (С. ).
¹⁰
Частности см. Ibid (Кн. и ).
¹¹
Ibid (С. ).
¹²
Ibid (С. ).
¹³
Ibid (С. ).
¹⁴
Commentaire (С. ).
¹⁵
Ibid (С. – ).
¹⁶
ведливость и поведет к «равенству»¹⁷. Каким образом, какими средствами, в какой мере и ценою каких жертв для индивидуальной свобо-
ды? Траси не выясняет этого, и нетрудно понять, почему: без помощи
одного из тех метафизических понятий, которые он осуждал с самого начала, он не мог бы сделать этого и поставить вне спора индиви-
дуальную свободу.
.
Опыт о гарантиях личности Дону, несомненно, принадлежит к числу книг, в которых требование вольностей, необходимых человеку
и гражданину, выражено наиболее сильно и решительно¹⁸. В этом наскоро написанном произведении чувствуется усталость от революционного беспорядка, отвращение к произволу цезаризма и недоверие
к реакции.
Подобно Траси, Дону находится под влиянием идеологии и эмпи-
ризма
зрений по поводу происхождения или цели человеческого общества,
ни умозрений относительно наилучших форм правления. Последние
делятся для Дону, как и для Траси, на два разряда, смотря по тому, обеспечивают они или отвергают гарантии личности. Политическая проблема ставится у него очень просто. Раз государственная власть признана необходимой, и могут быть обстоятельства, при которых она
предписывает свою волю, налагая с общего согласия «руку на личность
и собственность»¹⁹, то каким же образом помешать ей стать агрессивной? Короче, какие учреждения пригодны для наиболее действительной охраны граждан от «посягательств» государственной власти²⁰?
эту проблему, не прибегая ни к разуму, ни к опыту. Он ограничивается анализом понятий. Что заключают в себе слова: личная свобода, га-
рантии личности, если их анализировать? Они заключают в себе «все
реальные интересы» граждан, а именно: свободу личности, неприкосновенность личности, развитие частной промышленности, независимость в частных делах²¹. Поэтому Дону требует: неограниченной
века. Поэтому в его книге нет ни метафизики, ни умо-
Верный своим общим идеологическим воззрениям, Дону решает
Ibid (С. ).
¹⁷
Essai sur les garanties individuelles ().
¹⁸
Ibid (С. ).
¹⁹
Ibid (С. ).
²⁰
Essai sur les garanties individuelles (С. ).
²¹
свободы устного и письменного слова, печати и совести; суда присяж-
ных, несменяемости судей, ежегодного вотирования налогов, провинциальных собраний, правильно и периодически избираемых представителей, ответственности чиновников за всякое нарушение ими поло-
жительных законов²².
До сих пор Дону говорит вообще, без отношения к известной эпохе или стране. Когда же он переходит к изысканию наилучших средств
для обеспечения ненарушимости гарантий личности там, где они
были в пренебрежении, мысль его, напротив, занята родиной в со-
временную ему эпоху.
Но он не питает ни доверия Монтескье и его учеников к полити-
ческой свободе, которая, по его мнению, является не целью, а только
средством
, ни доверия Дестю де Траси к конституции Соединенных
²³
Штатов Америки. Ни консервативный сенат, ни равновесие властей
здесь ни к чему. Гарантии личности ненарушимы, когда они пользуются уважением в течение долгого времени. А средством для достиже-
ния такого долговременного уважения служит «хороший выбор» пред-
ставителей²⁴. Впрочем, законодательная инициатива для последних
не обязательна. Главная, «быть может, единственная» функция их со-
стоит в рассмотрении представляемых им законопроектов, «которые
относятся к индивидуальным гарантиям»²⁵. Власть сохраняет, таким
образом, широкие полномочия. Дону не думает, чтобы ее деятельность
обязательно приносила вред. Он даже находит власть полезной и осте-
регается покушаться на нее²⁶.
Невозможно, по-видимому, более сузить и ограничить требования
либерализма, представить их в такой форме, которая возбуждала бы
еще менее возражений и трудностей, внести более позитивный дух
в затронутые вопросы и еще полнее изолировать их от чисто полити-
ческих и чисто философских проблем, с которыми они связаны. По-
пытка Дону скорее любопытна, чем доказательна, потому что оставля-
ет здание совсем без фундамента.
Ibid (см. главы – ).
²²
«Самое осуществление прав гражданина, которое называется политической
²³
свободой, скоро утомило бы нас, если бы оно не было действительным средством гарантировать гражданскую свободу и личное счастье». Ibid (С. ).
Ibid (С. ).
²⁴
Essai sur les garanties individuelles (С. ).
²⁵
«Эти барьеры скорее защищают, чем ограничивают верховную власть, ибо
²⁶
они препятствуют только насилию, воровству и обману и отличают законную
власть от тирании». Essai sur les garanties individuelles (С. ).
.
Когда читаешь Рассуждения о французской революции²⁷ после де Мест-
ра и де Бональда, поражаешься не столько тому, что говорит автор,
сколько тому, о чем он умалчивает. Но не следует забывать, что эта
книга совсем не труд ученого, хотя она и оказала значительное влияние и точно воспроизвела, каким образом либералы эпохи Реставрации²⁸ понимали и толковали французскую революцию. Было бы совершенно несправедливо требовать от нее точности, о которой автор
и не заботился.
Г-жа де Сталь не говорит о происхождении обществ; о возникновении верховной власти она говорит вскользь для опровержения идеи
народного верховенства²⁹. Она не заботится о критике философской
мысли
де Сталь прямо ставит вопрос об организации государственных властей³⁰. Как нужно распределить власти, чтобы граждане были свободными?
реждениями, наиболее благоприятствующими развитию свободы.
Пусть Франция последует ее примеру. Для этого ей достаточно будет
возвратиться к духу Конституанты, который тождественен с духом
Хартии. Конституционная монархия была бы возможна в году,
если бы не эмиграция
возможной, и необходимо держаться за это, как наилучшее из решений³². Такова господствующая идея в книге г-жи де Сталь. В этой книге Реставрация ставится в связь с первыми годами революции, а весь
промежуточный период рассматривается как совершенно пустое место. Или, вернее, этот промежуточный период имеет значение в том
смысле, что под влиянием ненависти, с одной стороны, к деспотизму
и произволу, а с другой — к тенденции новых демократических обществ
заставлять индивидуума жертвовать своим счастьем возросла и ожи-
века и революции. Как верная ученица Монтескье, г-жа
На этот вопрос есть готовый ответ. Англия уже давно обладает уч-
. После падения Империи она снова стала
³¹
Considérations sur la Révolution française ().
²⁷
Thureau Dangin
²⁸
Considérations sur la Révolution française (Т. . С. ).
²⁹
Вопрос о форме учреждений так сильно занимает ум г-жи де Сталь, что в своей
³⁰
книге Passions () она трактует о любви в смешанных монархиях, монархиях
абсолютных и республиках. Это некоторым образом та форма, под которой ум
ее видит все вещи.
Ibid, часть -я. Гл.
³¹
Ibid, часть -я. Гл. .
³²
. Le Parti libéral sous la Restauration (С. ).
.
ла любовь г-жи де Сталь к политической свободе и к тем учреждениям,
которые кажутся ей наиболее способными гарантировать эту свободу.
Правильно отмечено, что самое слово «государство» означает в глазах
г-жи де Сталь что-то «жестокое и тираническое» и очень редко встре-
чается в ее произведениях
.
³³
Индивидуализм г-жи де Сталь весь состоит из оговорок, ограничений и протестов против захватов со стороны власти. Он уже предвозвещает отрицательный характер, который скоро окажется преобладающим в индивидуалистической мысли
A. Sorel
³³
. Madame de Staël (Collection des principaux écrivains). С. .
века.
ДОКТРИНЕРЫ И ЛИБЕРАЛЫ
Доктринеры и либералы боролись между собою в эпоху Реставрации и Июльской монархии. Политическая история должна выяснить
и понять причины этого столкновения; но политическая философия
обеих этих школ представляет черты очевидного сходства, которые
и должна восстановить история идей.
.
Школа доктринеров³⁴ далеко не заслуживает установившегося за ней
названия. Имея в виду последнее, можно подумать, что она опирается
на незыблемые, строгие, целостные принципы. В действительности
нет ничего подобного. Позирование, возвышенный тон и сентенциозный язык ее представителей не должны вводить нас в обман. Доктринеры бедны в отношении доктрины, или, если угодно, вся их доктрина состоит в объяснении и оправдании некоторых фактов.
Впрочем, к этому принуждает их политическая работа, которой они
задаются³⁵. Они стараются примирить старую Францию с новой и для
достижения этого вынуждены остерегаться одновременно и партизанов старого порядка, и учеников революции. Они занимают как раз
середину между этими двумя партиями, и это положение часто заставляет их отказываться от следствий, вытекающих из принятого ими
принципа, или от самого принципа, принимая, однако, его следствия.
De Barante
³⁴
la Restauration et du Ministère actuel (). Des moyens de gouvernements et d’opposition
dans l’état actuel de la France (). Histoire du gouvernement représentatif ( – ).
Essai sur l’Histoire de France ( – ). Histoire de la Civilisation en Europe (). —
Histoire de la Civilisation en France ().
См. в Мемуарах
³⁵
тики доктринеров, подтверждающее высказанное нами суждение.
. Vie et Opinions de Royer-Collard.
Гизо
(Т. . С. и след.) длинное и подробное изложение поли-
Guizot
. Du Gouvernement de la France depuis
Королевскую власть, например, они понимают очень сходно с людьми
старого порядка, но борются против вмешательства двора в полити-
ку, против привилегий и привилегированных и требуют прав, гарантированных правильной конституцией. Еще пример: они стремятся
основать конституционную монархию, но не признают за выборной
палатой ни права инициативы, ни права руководить политикой каби-
нета. Вся доктрина Ройе-Коллара (или Гизо в его первых произведе-
ниях) сводится к постоянным компромиссам, к пышным фразам, при-
крывающим сделки между фактом и правом в ущерб последнему. Гизо
является типичным теоретиком того направления, которое впоследствии получило название оппортунизма³⁶.
Когда изучаешь Ройе-Коллара, невозможно отделить его политическую философию от переживаемых им событий. Мало того, что вся
его философия содержится в речах, т. е. в известных актах: все ее вы-
воды продиктованы ему ненавистью к деспотизму Конвента, от которого ему пришлось пострадать. Понятие народного верховенства для
него навсегда осталось связанным с самыми ужасными воспоминаниями о революции. Поэтому-то он решительно отрицает: и принцип этого верховенства — естественное право гражданина заключать общественный договор; и его приложение — равенство политических прав;
и его главное следствие — господство выборной палаты³⁷.
Народное верховенство покоится на ложном понимании природы
общества. Общество не «простое собрание известного числа индиви-
дуумов, выражающих свою волю». Оно не совсем «однородно». Оно слагается из «интересов», одни из которых, действительно, общи всем его
членам, a другие — свойственны только известным группам граждан. Эти
интересы должны быть представлены, откуда весьма двусмысленное название — представительное правление. Представительство интересов будет
тем лучше обеспечено, чем больше будут конкурировать между собою
из-за влияния на общественные дела власти, различные по происхож-
дению и по характеру. Так, в старой Франции процветало «множество
местных учреждений и независимых магистратур», которые, не поку-
шаясь на верховенство, ограничивали власть государя³⁸. Все эти власти
должны иметь самостоятельное историческое происхождение³⁹.
Это направление описано у
³⁶
(С. ).
О роли Ройе-Коллара в комиссии, подготовлявшей избирательный закон
³⁷
года, см.
D
³⁸
³⁹
e Barante
Ibid (Т. . С. ).
de Barante
. Vie et Opinions de Royer-Collard (Т. . С. и след.).
Гизо
в Du Gouvernement de la France depuis la Restauration
. Vie et Opinions de Royer-Collard (Т. . С. и след.).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]