Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции. Монография
.pdf
Таким образом, по Гегелю, государство и логически, и метафизиче-
ски предшествует индивидууму. Охрана собственности и свободы ин-
дивидуума составляет цель того, что Гегель называл «гражданским обществом»; но это не цель и не может быть целью государства. Цель государства в нем самом
¹⁸⁵
.
С точки зрения своего «внутреннего строения», государство имеет
двоякую цель: во-первых, дать праву «необходимую реальность», так как
вне государства оно имеет только «возможную реальность»; во-вторых,
воспрепятствовать семье или гражданскому обществу стать «центром»,
приобщить их к жизни общей субстанции — к жизни государства
Здесь нет и речи об абстрактных формулах
века: о свободе
¹⁸⁶
.
и равенстве. По мнению Гегеля, государство приводит, напротив того,
к неравенству, так как оно установляет различие между управляющими и управляемыми, а также административную, судебную и военную
иерархии. Впрочем, разве не существует непримиримого противоре-
чия между свободой и равенством? Если индивидуум совершенно сво-
боден и независим, то он доводит до высшей степени развитие своей
собственной личности, т. е. «именно того, что делает людей неравными»
. Нужно, следовательно, отказаться от этих абстрактных фор-
¹⁸⁷
мул и вместе с Гегелем признавать конкретные, положительные свободу и равенство, примиряющиеся в теории закона.
Полагая в основу государства абсолютную, а не индивидуальную
волю, Гегель не может допустить, чтобы законодательная власть была
главной из властей, подчиняющей себе все остальные; тем более что
исполнительная власть лучше законодательной представляет и воплощает государственное единство
. Кроме того, обычное понимание
¹⁸⁸
разделения властей, т. е. как разделение властей, взаимно ограничивающих, проверяющих и сдерживающих, может создать только «общее равновесие», а не живое единство
. Верховная власть принад-
¹⁸⁹
лежит не законодательной власти и не создающему ее народу, а госу-
дарству или еще точнее — монарху, который словами «я хочу» кладет
основу всякой деятельности, всякой реальности
¹⁹⁰
.
Нет нужды, чтобы монарх обязательно был абсолютным государем.
Наоборот, Гегель считает «конституционную монархию» наиболее со-
Ibid, § – .
¹⁸⁵
Rechtsphilosophie, § . Ср. Philosophie des Geistes, § .
¹⁸⁶
Philosophie des Geistes, § ; примечание.
¹⁸⁷
Ibid, § .
¹⁸⁸
Rechtsphilosophie, § .
¹⁸⁹
Rechtsphilosophie, § .
¹⁹⁰
вершенной формой правления. Впрочем, это не значит, чтобы был
возможен выбор между той или иной формой правления: последнее
предполагало бы вмешательство свободной воли человека в конститу-
цию государства и противоречило бы тому основному принципу доктрины Гегеля, что все конституции, как прежние, так и теперешние,
были и суть формы, необходимые для развития государства. Но «конституционная монархия», новейшая из этих форм, должна считаться также и наилучшей в том смысле, что она самая рациональная, так
как комбинирует монархическую, аристократическую и демократическую формы и преобразовывает их, сливая воедино
. Таким обра-
¹⁹¹
зом, «я хочу» монарха не является непременно актом произвола; ему
может предшествовать и обсуждение. «Когда конституция вполне уста-
новилась, государю часто приходится только подписывать свое имя;
но эта подпись имеет огромное значение: это — кульминационный
пункт, дальше которого некуда идти»
В «конституционной монархии», как ее понимает Гегель
¹⁹²
.
, кроме
¹⁹³
государя могут существовать один или несколько совещательных ор-
ганов, при посредстве которых народ принимает участие в делах
¹⁹⁴
Основание для такого участия частного лица в общественных делах
не следует, разумеется, искать в каком-либо принадлежащем индиви-
дууму политическом праве: оно вытекает от несомненного права «об-
щего народного духа проявлять себя посредством вмешательства в об-
щественные дела»
¹⁹⁵
.
Совещательные органы не парламенты: их роль очень незначитель-
на. Формулируемые ими законы должны быть «простым развитием
существующих законов». Вотирование бюджета было бы освящением
прискорбного покушения на компетенцию правительства.
Гегель не придает никакой цены доводам, на которых основано
это право в свободных странах. Скажут: хорошо, что народ находит
в нем средство воздействовать на правительство, гарантию от произ-
вола. Признать это значит согласиться, чтобы устойчивость государства ежегодно подвергалась опасности; это значит допустить «ложное
понятие договора между правительством и народом, возможность ре-
.
Philosophie des Geistes, § .
¹⁹¹
Rechtsphilosophie, § . Zusatz.
¹⁹²
Нечего и говорить, что эти слова имеют у него не совсем такой смысл, как
¹⁹³
во французском политическом языке.
Rechtsphilosophie, § .
¹⁹⁴
Philosophie des Geistes, § .
¹⁹⁵
волюционного разрыва между ними»
. Совещательные учрежде-
¹⁹⁶
ния должны только выражать мнение, а не решать; государь никогда не обязан следовать их указаниям. Государю принадлежит, кроме
того, право мира и войны, руководство армией и иностранными сношениями, а также управлением вообще, которому Гегель отводит зна-
чительное место. Последнее слово всегда принадлежит государю
¹⁹⁷
Он, по знаменитому выражению Гегеля, ставит точку над i.
Если к этим крупным линиям системы присоединить несколько
второстепенных пунктов, каковы: важное значение, приписываемое
Гегелем чиновникам как представителям правительства; его уважение
к муниципальным вольностям; относительная автономия общин, —
то мы отметим все главные черты теории государства как такового.
Нам останется только выяснить природу отношений государств друг
к другу и к мировому Духу.
Каждое государство по отношению ко всем остальным независимо,
суверенно. Высшим доказательством суверенитета государств служит
война
. Во время войны государство достигает своей «идеальности»,
¹⁹⁸
потому что именно в это время жизнь и собственность граждан, как
то и должно быть, оказываются явно подчиненными сохранению «общей субстанции»
. Война имеет в глазах Гегеля и другие достоинства,
¹⁹⁹
и он горячо восхваляет ее красоту и моральное величие.
Этот взгляд, впрочем, вполне соответствует принципам его системы. Государство представляет силу. Следовательно, оно может и должно пользоваться силой для своего поддержания и расширения. Таковы
единственные цели, которые Гегель приписывает государству, очевидно
возвращаясь в данном случае к реализму, господствовавшему до французской революции. Войны, предпринимаемые во имя цивилизации,
прогресса и справедливости, не находят места в его системе; в нее вхо-
дят только те, которые объясняются интересами государства, подвер-
гающегося «угрозам или ущербу». Гегель мимоходом осмеивает мирные
договоры «на вечные времена»
. Опять-таки вместе с политиками ста-
²⁰⁰
рого порядка он полагает, что договоры, по существу своему, должны
быть временными и что их можно нарушить во имя того же самого государственного интереса, во имя которого они были заключены.
.
Ibid, § .
¹⁹⁶
Philosophie des Geistes, § .
¹⁹⁷
Rechtsphilosophie, § – .
¹⁹⁸
Philosophie des Geistes, § .
¹⁹⁹
Philosophie des Geistes, § . См. также Rechtsphilosophie, § – .
²⁰⁰
Войны приносят одним государствам гибель, другим — усиление; это
необходимо и разумно, как и все существующее. Государство, которое
должно победить, выходит победителем; которое должно погибнуть
—
гибнет. В каждый исторический момент, т. е. в каждую фазу развития
Идеи, какой-нибудь один народ является ее представителем. И пусть
он торжествует: все прочие народы бесправны перед ним
. Восток,
²⁰¹
Греция, Рим по очереди были представителями Идеи в мире. Как из-
вестно, Гегель полагал, что наступил, наконец, черед и для германской
расы. Так его философия истории сливается в одно русло с его поли-
тической философией. Так он дополняет и исправляет учение исторической школы, вводя целесообразность в самую эволюцию.
Хотя Гегель и не совсем еще порывает с философами
века,
хотя он разделяет их веру в законодательство и склонность к априорным методам, тем не менее он является выразителем реакции про-
тив наиболее дорогих им идей: общественного договора и естествен-
ного права.
Его разносторонний ум объединяет и сливает воедино все формы
реакции против этих принципов. Подобно теократам, он поддерживает мнение, что человек не способен создать конституции и что никогда не существовало народа, у которого бы ее не было
. Подобно
²⁰²
Бентаму, он отказывается видеть в политической свободе цель чело-
веческой ассоциации
. Подобно Бентаму и теократам, он восстает
²⁰³
против теории права в духе Руссо и Канта. Он отвергает идею есте-
ственного права в том ее понимании, что «правовые нормы сущест-
вуют столь же непосредственно, как явления природы»
. Он отвер-
²⁰⁴
гает взгляд, что естественное состояние выше социального. Единственное известное ему естественное состояние представляет из себя
царство жестокости и несправедливости. Право появляется только
в социальной жизни.
Но каким же образом Гегель понимает право, раз он отрицает его
как атрибут моральной личности? Право, о котором он говорит и ко-
торое называет «свободной волей», есть объективная воля, стоящая
выше воли индивидуальной, движущая ею и определяющая ее
²⁰⁵
. Та-
ким образом, встречающиеся у Гегеля слова «право» и «воля» полу-
чают далеко не тот смысл, какой они имели в
веке. Право ин-
Rechtsphilosophie, § – .
²⁰¹
Rechtsphilosophie, § . См. также Philosophie des Geistes, § ; примечание.
²⁰²
Philosophie des Geistes, § .
²⁰³
Ibid, § ; примечание.
²⁰⁴
Rechtsphilosophie, § – .
²⁰⁵
дивидуума заключается в исполнении долга; свобода — в подчинении
объективной воле
. Этого требует диалектический метод, представ-
²⁰⁶
ляющий нам идеи в состоянии непрестанного метаморфоза.
Подобно исторической школе, Гегель считает государство организ-
мом, а развитие государства — органическим
. Руссо и Кант, по мне-
²⁰⁷
нию которых политическое общество слагается из индивидуальных
единиц, не способны объяснить господствующего в нем порядка,
иерархии частей, функций и пр. Но если общество представляет собою не сумму значительного числа единиц, а живое существо, если
оно развивается по тем же законам, как живое существо, то индивиду-
ум становится частью целого — частью, которая заимствует у целого его
основные черты. В самом деле, если индивидуум не чистая абстракция, а конкретное, реальное существо, то он принадлежит известной
эпохе, расе и среде и находится под их сильным влиянием. По большей части он — продукт этих разнообразных влияний. Однако мы этим
не умаляем значения личности: разве великие люди не являются лучшими представителями своей страны и эпохи?
Подобно всем противникам
века и французской революции,
Гегель полагает, что я не должно и не может быть центром, принципом и целью существующего. Он даже придает этой идее метафизическое значение, которого она не имела у его предшественников. Когда
Бональд говорил: «Пора создать психологию мы», он просто хотел отметить тесную связь между людьми, обмен влияний, происходящий
между членами одного общества. Гегель уже не занимается ни психологией мы, ни психологией я: его исходный пункт — абсолютный Дух.
Путь, на который он вступил, был подготовлен его предшествен-
никами.
Доведя до крайности в своих первых политико-философских сочинениях веру в индивидуальное я, Фихте был принужден в самом я констатировать наличность высшего начала. Он возвысился до идеи абсолютного и живого Я и составил себе представление о государстве,
во всех отношениях противоположное тому, какое мы находим у него
в Рассуждениях о французской революции
²⁰⁸
.
С своей стороны, Шеллинг вновь обратил внимание на идею приро-
ды. Божественная воля является у него общим принципом мира При-
роды и мира Духа. Он набросал также в общих чертах теорию государ-
Philosophie des Geistes, § .
²⁰⁶
Ibid, § .
²⁰⁷
Ср. Der Geschlossene Handelsstaat () и позднейшие политические сочинения
²⁰⁸
Фихте.
ства и права, которую Шталь впоследствии развил и углубил
²⁰⁹
. Ставя абсолютный Дух выше индивидуального я, Гегель является только
продолжателем Шеллинга и Фихте.
Итак, мы находим у Гегеля дальнейшее развитие и резюме различ-
ных форм реакции против идей
века; но ни у одного из представителей этого движения мы не найдем такого возвышенного представления о государстве, как у него. Государство занимает уже важное
место у теократов, исторической школы и Бентама; но у Гегеля оно по-
лучает такое всеобъемлющее значение, величие и мощь, что отыскать
нечто подобное можно, только вернувшись к античному миру.
Индивидуум — ничто: государство — все, государство — Бог. Главней-
шая обязанность индивидуума, как уже мы сказали, быть членом государства. Вдумаемся в эту формулу. Гегель полагает, что пока существеннейшая функция государства состоит в поддержании свободы
и собственности, целью политического общества служит благо инди-
видуума. Поэтому если индивидуум желает пожертвовать своим собственным благом, то он может не считать себя членом государства.
Гегель не признает за индивидуум такого чудовищного права, так как
оно способно совершенно ниспровергнуть социально-политический
строй. Цель государства состоит не в поддержании индивидуальной
собственности, а в торжестве самого государства. Индивидуум как
часть целого не уполномочен ставить свои интересы выше интересов
целого; он должен всеми силами заботиться о благе целого.
Гегель является, таким образом, предшественником и родоначальником всех тех доктрин, которые, как мы увидим, возникали в течение
века и учили, что государство должно выполнить особую мис-
сию в мистическом смысле этого слова. Эти доктрины оказали сильное
влияние на умы и почти уничтожили в них, если не чувство, то поня-
тие индивидуального права. Они сначала обезоружили их, а затем от-
дали во власть так называемой научной философии, которая должна
была, хотя и другими средствами, продолжать борьбу против юридического и политического априоризма
века.
Die Staatslehre und die Principien des Staatsrechts ().
²⁰⁹
ВЫВОДЫ ИЗ ПЕРВОЙ КНИГИ
Если принять в соображение, как немного времени прошло от апогея революции до торжества Реставрации ( – ), то приходится
удивляться, что в такой короткий срок произошла столь полная политическая реакция. Правда, главные завоевания революции в области
гражданского порядка продолжают существовать в той стране, где она
разразилась, и даже стремятся выйти за ее пределы. Но во Франции
восстановляется законная монархия, а во всей Европе абсолютные
правительства неожиданно возвращают себе доверие и власть. Исполнение обязательств по отношению к подданным, принятых государями в трудные времена, откладывается или избегается
выражением состояния Европы в эту эпоху служит Священный Союз,
и скрепляющий его акт переносит умы на много веков назад
Но как ни поразительна политическая реакция, она все же сла-
бее реакции в области идей и доктрин, о чем свидетельствуют пре-
дыдущие страницы. Нет буквально ни одного принципа, выдвинутого
французской революцией и философией
века, которого только
что рассмотренные нами писатели и мыслители не считали бы поко-
лебленным или совершенно опровергнутым.
Революция, проникнутая духом партезианства и оптимизма, экзальтировала человеческую волю и провозгласила всемогущество метода.
Устройство политического общества казалось ей чем-то вроде механической или алгебраической задачи. Правильно поставить эту зада-
чу и воспользоваться для ее решения подлежащими приемами значи-
ло обеспечить ее решение. «Сумей взяться за это, — говорила она человеку. — Тщательно взвесь статьи договора, который ты подписываешь
вместе с согражданами, и ты непременно создашь государство, где все
будет превосходно, где воцарится справедливость и добродетель. Ты —
существо разумное и свободное; ты обладаешь правами, предшествую-
. Прекрасным
²¹⁰
.
²¹¹
Debidour
²¹⁰
Декларация сентября г. Ibid (Т. . С. – ).
²¹¹
. Histoire diplomatique de l’Europe (Т. . С. ).
щими всякому договору, предшествующими даже самому социальному
состоянию. Единственная цель общества
членам пользование их правами. Оставь в покое прошлое, так как оно
мертво. Занимайся будущим, зародыши которого находятся в настоя-
щем. Доверься своей мысли и присущей ей творческой силе».
На это различные школы, которые мы только что обозрели, отвечали: «Нет, индивидуум не является конечной и единственной целью
общества, потому что он продукт этого самого общества. Следователь-
но, не индивидуум, а общество и его интересы должны стоять на первом плане; следовательно, не первый, а последнее обладает большей
ценностью. Нет, не существует естественных прав, предшествующих
и стоящих выше социального состояния. Все права — результат законов или, лучше сказать, продукт глухого, медленного и естественного
роста. Нет, нельзя перестроить общество заново, не считаясь с прошедшим, определившим настоящее. Нет, метод не всемогущ, человек
не волен ставить проблему так, как ему угодно: проблему ставят для
него природа и история. Общество не зависит от договора, а человек
не способен творить. Творческая способность принадлежит одному
Богу, будет ли это личный Бог де Бональда и Жозефа де Местра или
Абсолют Гегеля».
Можно точно определить, что именно в этой совокупности утвер-
ждений, противопоставленных догматам
волюции, принадлежит каждой школе.
Правда, все эти школы взаимно влияют друг на друга, и те же самые
тезисы появляются вновь, мало отличаясь даже по форме. Тем не ме-
нее каждая школа имеет излюбленный аргумент. Теократы восстают
главным образом против взгляда, что человек способен выдумать политическое общество или что-либо иное. Они снова обогащают сокро-
вищницу общих понятий идеей Бога-Творца, без которой хотела обойтись философия
признанием роли Провидения в моральной области. Бентам восстает
против естественного права, этой непостижимой и таинственной сущ-
ности. Он возвращает умам своего времени реалистические тенден-
ции, исчезнувшие под влиянием идеализма французской революции.
Берк и Савиньи восстают против априорного построения политического
общества. Они возвращают силу эмпирическим элементам и прежде
всего идее самопроизвольного развития и жизни учреждений. Нако-
нец, Гегель, который в столь многом повторяет своих предшественни-
ков и современников, особенные усилия направляет на то, чтобы оп-
ровергнуть юридические теории Канта и Руссо и поставить государ-
века, порвав с метафизикой и довольствуясь
—
гарантировать всем своим
века и французской ре-
ство на недосягаемую высоту. Он замыкает круг, в котором очутилась,
так сказать, в плену либеральная и индивидуалистическая мысль.
Если мы спросим теперь, как эти различные школы представляли себе проблему государства, то придется ответить, что они имели в виду преимущественно ее спекулятивную сторону. Как уже было
указано, противники философии
сы под углом зрения, установленным ею же самою. Руссо, Кондорсе,
Кант и Фихте (в своих первых сочинениях) задаются вопросами о сущ-
ности общества, о сущности государства, о сущности права. Гегель, Са-
виньи, Берк, Бентам и теократы делают то же самое. Они сами пускаются на розыски истинных принципов социального порядка, утерянных, по их мнению, в революционном вихре.
Совершенно абстрактным характером умозрений объясняется
то обстоятельство, что практические вопросы почти не привлекали
внимания этих разнообразных школ; и, в частности, проблема об отношениях индивидуума к государству не была рассмотрена ими так обстоятельно, как это было сделано впоследствии.
Мы видели, что Гегель одинаково убежденно и искренне признает всемогущество государства и свободу совести. Бентам охотно считает всякий закон злом и тем не менее снабжает законодателя абсолютной властью; а так как всякое право — результат закона, то законо-
датель волен по своему произволу расширять или суживать область
права. Савиньи одним из аргументов против кодификации выставляет опасность возрастания власти государя; но это не мешает ему совершенно растворить индивидуума в государстве, индивидуальное сознание в коллективном. Теократы дают государю абсолютную власть;
но в то же время они расположены к децентрализации; а те из них, которые требуют свободы обучения, открывают тем самым дверь требованию всех прочих вольностей, рискуя ослабить власть государства.
Таким образом, ни у первых противников философии
ни тем более у основателей индивидуализма проблема о взаимных
отношениях индивидуума и государства не сводилась к безусловному
противопоставлению их друг другу.
Мы увидим далее, как и под влиянием каких причин это безусловное противопоставление стало сущностью современного индивидуализма.
века рассматривают вопро-
века,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]