Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции. Монография
.pdf
Участие в выборах не составляет право гражданина: это обязанность, предполагающая известную способность. Гизо еще решительнее, чем Ройе-Коллар, формулировал различие между «неравными
правами» и всеми прочими
. Каждый человек обладает некоторы-
⁴⁰
ми правами «потому только, что он человек». К ним относятся «свобода совести и большая часть так называемых прав граждан». Но существуют иные права, которые распределяются сообразно различным ви-
дам неравенства, какие Провидению угодно было установить между людьми.
К числу таких принадлежит право участвовать в образовании полити-
ческого общества и в учреждении правительства. «Оно не присуще че-
ловеку как таковому, а зависит от способности индивидуума, рождается вместе с нею и узаконяется ею же»⁴¹. Мы увидим сейчас, как РойеКоллар и Гизо определяют и измеряют избирательную способность.
Палата, выбранная гражданами, выполняющими этим свою обязанность, не должна и не может претендовать на верховную власть. Признавать за ней эту власть
—
значит вводить «деспотизм многих»⁴² вместо деспотизма одного человека. Поэтому Ройе-Коллар настойчиво отмечает оригинальный характер французской монархии по сравнению
с английской⁴³. Во Франции верховным владыкой является не парламент, а совокупность многих независимых властей различного происхождения: король, наследственные пэры и выборная палата. В особенности король; инициатива его должна оставаться абсолютной и ненарушимой; он не только царствует, но и правит; он даровал Хартию,
которая дала жизнь палате; Хартия создает чиновников, обязанность
которых состоит в выборе депутатов⁴⁴. Избранные таким образом депутаты не должны ни свергать министров, ни вмешиваться в правление, ни проявлять какую-либо инициативу. Между французской монар-
хией и английским образом правления нет никакого сравнения. Пра-
вительство нельзя пересадить, подобно растению⁴⁵. Действительно,
Du Gouvernement de la France depuis la Restauration (С. – ).
⁴⁰
Ibid (С. ).
⁴¹
Barante
⁴²
Ibid (особенно т. . С. и след.).
⁴³
Ibid (Т. . С. ).
⁴⁴
Ibid (Т. . С. , ). Следует заметить, что в этом пункте
⁴⁵
с
ции правительств» (Politique liberale).
Подобно непоследовательности и противоречиям самой доктрины, эти разногласия между доктринерами говорят все об одном и том же: об отсутствии
принципов.
. Vie et Opinions de Royer-Collard (Т. . С. ).
Ройе-Колларом
и что впоследствии
Гизо
не совсем согласен
Ремюза
построит теорию «акклиматиза-
в монархии, основанной на Хартии, «представительства совсем не существует». Поэтому весьма ошибочно применяют к ней заимствованное у иностранцев название
—
представительное правление. Ройе-Кол-
лар тем не менее пользуется этим термином, но упрекает себя за это,
и в одном характерном отрывке объявляет его лишенным смысла
.
⁴⁶
В чем же состоит политическая способность, дающая участие в выборах? Если бы Ройе-Коллар признал выборную палату органом мне-
ний, он, очевидно, принужден был бы приписать политическую способность всем гражданам или, по крайней мере, тем из них, которые
достигли достаточной степени культуры для того, чтобы составить себе
известное мнение. Получилась бы или всеобщая подача голосов, или
такая, при которой были бы исключены одни безграмотные. Но РойеКоллар не желает допускать представительства мнений. Выборная палата у него служит органом известных интересов⁴⁷. Выполнить функ-
цию избирателя способен только тот гражданин, который по своему
состоянию и по своим склонностям кажется наиболее пригодным для
поддержания этих интересов. Отсюда — ценз, влекущий за собою сосредоточение политической власти в руках крайне малочисленного
класса. Такова, по крайней мере, первая формула, на которой оста-
навливается мысль доктринеров. Впоследствии возникли и другие.
У Ройе-Коллара «известным образом установленная верховная власть
свободных правительств» допускает вмешательство чиновников, очевид-
но, способных по своему состоянию разумно служить интересам, орга-
ном которых служит выборная палата. Затем является Гизо, сглаживает
резкости этой теории и ставит между божественным правом и верховенством народа так называемое им верховенство разума⁴⁸. Средние классы, обладающие избирательным цензом, представляются ему как бы естественными хранителями политического смысла, и весь ход истории
цивилизации, по его мнению, складывается в пользу появления этих
классов. Наконец, вносит свою долю и эклектическая философия. Ре-
мюза, доктринер второго периода, когда границы между доктринерст-
вом и либерализмом теряют определенность, преобразует теорию Гизо
и Ройе-Коллара, примешивая к ней эклектическую теорию разума. «Выс-
ший разум, невидимо присутствующий, сообщается с разумом человеческим. Кто же, следовательно, может быть избранником? Люди, наиболее способные дать перевес справедливости, разуму и истине»⁴⁹.
Barante. Vie et Opinions de Royer-Collard (Т. . С. ).
⁴⁶
Ibid (Т. . С. ).
⁴⁷
Du Gouvernement de la France depuis la Restauration (С. ).
⁴⁸
⁴⁹
Rémusat
. Passé et Présent (Т. . С. ).
Исправленная таким образом формула нравится Ройе-Коллару своей велеречивостью, и в одной из своих последних речей ( года)
он присваивает ее себе, делая еще более величественной. Представительное правление — это «осуществление прекрасной теории Платона: организованная справедливость, живой разум, вооруженная мораль»⁵⁰.
На словах он как будто очень далеко отошел от своей речи года,
но сущность почти не изменилась, и Платон справедливо удивился бы,
узнав, какие «интересы» защищались тут его именем.
Доктринеры думали установить свободное правление, не допуская, однако, нацию до действительного участия в распоряжении своими судьбами; точно так же они думали служить делу индивидуализма,
не признавая за индивидуумом никакого естественного права, по крайней мере, в области политики.
Доктринеры, несомненно, заботились об индивидуальных вольностях, и было бы несправедливо не оценить усилий, потраченных
ими для установления свободы печати, являвшейся для них началом
и гарантией всех прочих вольностей⁵¹; свободы слова; суда присяжных, на который они смотрели как на «ограничение установленных
властей»⁵². Они требуют также для граждан большей свободы в сфере
их ближайших интересов и нападают на чрезмерную централизацию
Империи и Конвента. Ройе-Коллар очень убедительно показывает
связь между централизацией и политической философией, рассмат-
ривающей индивидуумов как математические единицы, отдельные
атомы. «Централизация вышла из общества, растертого в порошок.
Там, где одни индивидуумы, все дела, не принадлежащие им, являют-
ся делами публичными, делами государства»⁵³.
Но этот индивидуализм, лишенный идеи естественного права и состоящий весь из ограничений и подразделений, рискует очутиться бессильным и никуда не годным перед возражениями и трудностями. Это
хорошо видно в вопросе о свободе обучения. Ройе-Коллар, с гордостью считающий себя индивидуалистом и либералом, не колеблется
защищать право государства. Он не исследует вопроса о том, имеет ли
индивидуум право на обучение, как думаем мы, ничуть не отступая при
этом от принципов правильно понятого индивидуализма. Нет, он сто-
Barante
⁵⁰
Barante
⁵¹
(Т. . С. и след.) очень интересное изложение принципов по этому предмету.
Суд присяжных — это свобода, говорит Ройе-Коллар.
⁵²
Royer-Collard (Т.
Ibid (Т. . С. ).
⁵³
. Vie et Opinions de Royer-Collard (Т. . С. ).
. Vie et Opinions de Royer-Collard (Т. . С. ). См. в Souvenirs герцога
.
С. ).
Barante
. Vie et Opinions de
de Broglie
ит за право государства обучать индивидуума, не только наблюдать за образованием, но и руководить им. «Для опровержения этого принципа, — говорит Ройе-Коллар, — нужно было бы доказать, что обществен-
ное образование, а вместе с ним религиозные, философские и политические
доктрины, составляющие его душу, стоят вне общих интересов общества, что
они естественно входят в оборот как частные потребности, что они
принадлежат промышленности, подобно фабрикации материй»⁵⁴.
Я знаю, что в данном случае Ройе-Коллар борется с «притязанием
частной власти» церкви смотреть на образование как на «независи-
мую область» и «давать законы публичной власти»⁵⁵; но приведенные
им аргументы заметно не соответствуют значению этого спора. По-ви-
димому, и не подозревая этого, наш философ сходится с ненавистны-
ми ему якобинцами.
Историк был бы несправедлив к доктринерам, если бы он не похва-
лил их за то, что они верили в свободу и любили ее. Но с нашей точ-
ки зрения, в политической философии Ройе-Коллара и Гизо особенно
важно отметить логическую несостоятельность их индивидуализма. Последний совершенно проникнут историческим духом и не только не вос-
ходит к принципам, но стремится лишь к тому, чтобы хорошенько по-
нять данное положение вещей и приспособить к нему учреждения. Поэтому политическая философия доктринеров, в отличие от философии
Бенжамена Констана, не могла пережить породивших ее обстоятельств.
Индивидуализм Бенжамена Констана, опирающийся на отвлеченные
принципы, сохраняет силу после Реставрации и после Июльской монар-
хии; а индивидуализм Ройе-Коллара вышел из моды еще до года.
В политической философии доктринеров чувствуется влияние немецкой мысли. Не только их идеальная монархия очень сильно походит
на конституционную монархию Гегеля, но руководящие идеи немецкой
исторической школы встречаются в первых же произведениях Гизо.
Он сам рассказывает, что очень рано увлекся изучением немец-
кой литературы
. Изыскания относительно муниципального строя
⁵⁶
Римской империи и социального состояния Франции в период от
до века, изыскания, которыми он начал свою карьеру историка, опираются на труды Эйхорна и Савиньи⁵⁷. В стремлении доктринеров отводить прошлому как можно больше места в настоящем сказывается,
конечно, дух Савиньи. Тот же дух внушает доктринерам великое почте-
Barante
⁵⁴
Ibid (Т. . С. ).
⁵⁵
Memoires (Т. . С. ).
⁵⁶
Современники хорошо видели это. См.
⁵⁷
. Vie et Opinions de Royer-Collard (Т. . С. ).
Lerminier
. Lettres à un Berlinois (C. ).
ние ко всему, что освящено временем⁵⁸, и привычку покоряться необхо-
димости, присущей ходу вещей. «Суровая, непоколебимая, неумолимая
необходимость»⁵⁹, — Гизо охотно пользуется этой формулой и другими
в том же роде. И Ройе-Коллар, защищая какую-нибудь из вольностей,
делу которых он служил не без пользы, обращается не к праву, а к по-
кровительству необходимости. «Свобода печати,
ды,
—
представляет необходимость». И прибавляет: «Это слово оправ-
дывает само себя»
.
⁶⁰
—
говорит он однаж-
Теперь, без сомнения, ясно, что свобода, для которой требуется
ссылка на необходимость, через это искажается и уменьшается, так
что представляет лишь неверный и умаленный образ истинной сво-
боды; дальнейшие страницы покажут это еще лучше.
.
Метод Бенжамена Констана⁶¹ совершенно философский, т. е. чисто
абстрактный и дедуктивный. Бенжамен Констан хочет основать свободное правление на рациональных началах. Поэтому, кроме обильных ссылок на Неккера, Клермон-Тоннера и др., мы встречаем у него
иногда обращение к Руссо.
Бенжамен Констан первый высказал мысль, которую потом так часто повторяли: что революция ничуть не уменьшила объема верховной власти в пользу увеличения свободы, а только перенесла эту власть
со всеми ее атрибутами с государя на народ⁶². Он показал также, что
простая передача верховенства народу, без организации свободного
правления, в силу необходимости поведет к тому, что несколько индивидуумов, а быть может и один, захватят власть и станут угнетать на-
род «во имя его собственного верховенства»⁶³. Мало того, Бенжамен
Guizot
⁵⁸
⁵⁹
⁶⁰
⁶¹
⁶²
⁶³
. Du Gouvernement de la France depuis la Restauration (С. ).
Ibid (С. ).
Barante
De l’esprit de conquête et d’usurpation (). Principes de politique (). Réfl exions sur les
Constitutions et les garanties (
Все эти и другие менее важные сочинения были изданы в собрании политиче-
ских сочинений
вием Cours de politique constitutionnelle, тома.
Principes de politique (Сочинения, изд. Лабуле. Т. . С. ).
Ibid. Предисловие г. (Сочинения. Т. . С.
. Vie et Opinions de Royer-Collard (Т. . С. ).
–
). De la responsalibité des ministres ( – ). De
la liberté des anciens comparée à celle des modernes ().
Бенжамена Констана
, выпущенном Лабуле в году, под загла-
).
Констан спрашивает еще, увеличивает ли хоть несколько сумму свобо-
ды, которой пользуются индивидуумы, такое абстрактное признание
народного верховенства, и отвечает: нисколько не увеличивает⁶⁴. Следовательно, это принцип, не увеличивающий реальной свободы граждан, благоприятствующий узурпаторским попыткам олигархов или одного тирана и влекущий за собой те же злоупотребления, от которых
народ страдал в то время, когда верховенство принадлежало государю.
Можно ли, значит, смотреть на этот принцип, как на догмат и, притом
догмат общества нового времени, и вновь приниматься за «вечную ме-
тафизику Общественного договора»⁶⁵?
По такому началу можно было бы подумать, что Бенжамен Кон-
стан, подобно доктринерам, совершенно отринет верховенство на-
рода и станет искать прав на власть в истории. Но это мнение оказа-
лось бы весьма ошибочным. Во-первых, исторический дух отсутствует
в его политической философии; во-вторых, он задается, главным образом, тем, как бы предупредить злоупотребления народным верховенством, как нейтрализовать вредные последствия его, и таким образом приходит к формуле, которая сохраняет принцип, но придает
ему совсем иной вид сравнительно с Руссо.
«Совокупность всех граждан, — говорит Бенжамен Констан, — явля-
ется верховным владыкой в том смысле, что никакой индивидуум, ни-
какая фракция, никакая частная ассоциация не может присвоить себе
верховенство, если оно не передано им посредством делегации»⁶⁶.
Следовательно, суверен — будь то индивидуум, корпорация или собра-
ние
—
всегда должен быть делегатом народа. Руссо не хотел делегации
народного верховенства и, как мы помним, осмеивал прославленную
свободу англичан, которые, по его словам, обладают верховной властью только на один день и час своей жизни, на тот день и час, когда
назначают своих представителей. Бенжамен Констан не отрицает, что
верховенство, в сущности, принадлежит народу, но желает, чтобы последний тотчас же передал его кому-нибудь.
Станет ли народ от этого рабом, как думал Руссо? Нет, ибо делегированное верховенство простирается только до области индивидуального права. «Там, где начинается независимое индивидуальное суще-
ствование, прекращается юрисдикция этого верховенства»⁶⁷. В самом
деле, индивидуум обладает правами, «не зависящими ни от какой соци-
Ibid (Сочинения. Т. . С. ).
⁶⁴
Principes de politique (Сочинения. Т. . С. ).
⁶⁵
Ibid (Сочинения. Т. . С. ).
⁶⁶
Principes de politique (Сочинения. Т. . С. ).
⁶⁷
альной или политической власти»⁶⁸. Покушаясь на эти права, власть
тем самым стала бы «незаконной». Законодатель совсем не абсолютный властитель и должен считаться с этими «независимыми» правами. Только такой закон имеет силу, заслуживает почета и повиновения граждан, который совместим «с вечными принципами справедливости и милосердия — теми принципами, соблюдение которых для
человека необходимо, если он не хочет пойти вспять и против своей
природы»
. В другом месте Бенжамен Констан выражает свою мысль
⁶⁹
еще точнее. В категорию таких «беззаконных» законов он зачисляет
все те, которые покушаются на нравственность, предписывая, напри-
мер, делать доносы и запрещая укрывать изгнанников; все те, которые
«разделяют граждан на классы»; все те, которые наказывают их за то,
что от них не зависит, делают их ответственными за чужие проступки
и т. д.
Подобные законы не заслуживают названия законов.
⁷⁰
Таким образом, выше просвещенной и правой воли законодателя
Бенжамен Констан признает «независимые права», подобно тому, как
выше установленных властей он ставит «верховенство» народа, кото-
рый делегирует эти власти. Но независимые права, о которых здесь
идет речь, представляют не что иное, как «естественные права» философии
века. Столкнувшись во время одного спора с юриди-
ческими теориями Бентама⁷¹, Бенжамен Констан с силою выступает
против смешения полезного и справедливого. «Мне хотелось бы, — говорит он,
ного»
—
как можно полнее отделить идею права от понятия полез-
. Но этими словами Бенжамен Констан и ограничивается. Он
⁷²
ничего или почти ничего не находит прибавить, так как указанием
на то, что «право — принцип, а польза — только результат, право — при-
чина, польза — лишь следствие»⁷³, он, во всяком случае, не подкреп-
ляет и не доказывает вышеприведенного различения. По недостатку
требовательности, за отсутствием метафизического обоснования права Бенжамен Констан остается далеко от Руссо даже в тех случаях, когда, по-видимому, сходится с ним.
Впрочем, это не единственное различие между ними. В то время,
как у Руссо политическая организация имеет целью обеспечить гражданам пользование естественными правами, у Бенжамена Констана она
Ibid (Сочинения. Т. . С. ).
⁶⁸
Ibid (Сочинения. Т. . С. ).
⁶⁹
Ibid (Сочинения. Т. . С. и след.).
⁷⁰
Об этом споре см. Сочинения (Т. . С. и след.).
⁷¹
Сочинения (Т. . С. ).
⁷²
Сочинения (Т. . С. ).
⁷³
должна только воздерживаться от посягательства на эти права. Для
Бенжамена Констана естественное право только граница, переступать
которую не должно государство; для Руссо освящение естественных
прав представляет цель, к которой государство должно стремиться.
Различие капитальное, потому что Бенжамен Констан приспособляется к фактическому неравенству между гражданами, а Руссо пресле-
дует абсолютное равенство.
Прибавьте к этому следующие два замечания неодинаковой важности: Руссо и вместе с ним французская революция провозглашают
права человека, а Бенжамен Констан ограничивается провозглашени-
ем прав французского гражданина; Руссо и вместе с ним французская ре-
волюция причисляют к естественным правам право на труд и на пропитание, а Бенжамен Констан ограничивается признанием только
тех прав, которые имеют чисто моральный или политический характер. Касаясь экономического строя, он только повторяет Адама Смита и еще более Ж.-Б. Сэя.
Таким образом, теория естественного права и теория народно-
го верховенства при переходе от философов
века к Бенжамену
Констану меняет свой характер, но не настолько, чтобы нельзя было
сразу отличить школу либералов от школы доктринеров.
Политическое общество имеет целью не равенство всех своих
членов в пользовании естественными правами, а политическую свободу. Оригинальность Бенжамена Констана и либеральной школы по сравнению с Траси и Дону состоит именно в том, что он уже
не считает некоторые блага настолько драгоценными, чтобы гражда-
нин имел основание приобретать их ценою политической свободы.
Народ не может быть счастливым, если он не свободен политически.
К этому Бенжамен Констан добавляет прекрасные слова: «хотя политическая свобода не играет роли в наших непосредственных наслаж-
дениях, но она их гарантирует. Признать ее бесполезной — значит признать ненужным фундамент здания, в котором хотим жить»⁷⁴.
Политическая свобода состоит в таком распределении властей,
«чтобы самая очевидная, постоянная и прочная выгода (различных
носителей власти) заставляла каждого из них оставаться в пределах
своих полномочий»⁷⁵. Под влиянием взглядов Клермон-Тоннера Бенжамен Констан вместо трех властей Монтескье вводит четыре, согласование и разделение которых ему кажутся обязательными в конститу-
ционной монархии: ) королевскую власть; ) исполнительную власть
Réfl exions sur les Constitutions et les garanties (Сочинения. Т. . С. ).
⁷⁴
Principes de politique (Сочинения. Т. . С. ).
⁷⁵
(министров); ) представительную власть, принадлежащую двум палатам, наследственной и выборной; ) судебную власть
.
⁷⁶
Здесь Бенжамен Констан опять-таки расходится с доктринерами, которые не идут дальше традиционного взгляда на власть французского
короля и не допускают, чтобы государь поступался частью своей верховной власти в пользу выборной палаты. По Бенжамену Констану, госу-
дарь не только не обладает полнотою верховной власти, но в его функцию не входит ни создание законов, ни исполнение их, т. е. управление.
Об этом заботятся министры. Королевская власть «нейтральна»; она
должна пользоваться своими прерогативами для того, чтобы прочие
власти опирались друг на друга, прислушивались друг к другу и действовали согласно⁷⁷. Никогда роль конституционного короля не определялась с такой тонкостью и точностью
, никто не сумел лучше показать
⁷⁸
ошибку конституций, которые, чувствуя необходимость гарантировать
граждан от злоупотреблений одной из государственных властей, возлагают заботу об этом на другую, одинаково заинтересованную в преобладании⁷⁹. Вследствие этого свобода так или иначе терпит ущерб и гибнет. Эту идею «нейтральной власти» Бенжамен Констан берет из Англии, причем замечает, что даже в этой стране обычаи и нравы сделали
больше для ограничения государя, чем конституция, которая обеспечивает за ним прерогативы, не совместимые с нейтральностью.
За представительной властью, палатами, Бенжамен Констан признает инициативу «наравне с исполнительной властью»⁸⁰. Он составляет себе, следовательно, ясную и определенную идею о парламентарном режиме, которой напрасно стали бы искать у доктринеров, и пе-
редает эту идею публицистам либеральной школы, своим преемникам
и ученикам. Он передает им также самое широкое понимание принципа свободы печати. Бенжамен Констан отвергает поддерживаемое
Ройе-Колларом выделение газет из остальной литературы⁸¹. Газета
Ibid (Сочинения. Т. . С. ).
⁷⁶
Principes de politique (Сочинения. Т. . С. ).
⁷⁷
Государь представляет «особое существо, стоящее выше борьбы мнений; единст-
⁷⁸
венным интересом его является поддержание порядка и свободы; он никогда
не может войти в обычные для всех условия, а потому недоступен всем стра-
стям, которые порождаются этими условиями и которые постоянно питает
в людях, облеченных случайной властью, перспектива очутиться в таких усло-
.
виях». Ibid (Сочинения. Т.
Ibid (Сочинения. Т. . С. и след.).
⁷⁹
Esquisse d’une Constitution (Сочинения. Т. . С. ).
⁸⁰
См. De la liberté des brochures, des pamphlets et des journaux (). (Сочинения. Т. . С.
⁸¹
С. ).
может сделаться орудием преступлений, и закон покарает ее, но при
условии соблюдения необходимого уважения ко всем законам газета
должна быть совершенно свободной. Абсолютная свобода печати служит лучшей гарантией политической свободы, подобно тому, как избирательное право служит ее органом.
Бенжамен Констан уже не смотрит на избирателя, как на «чиновника», выражаясь словами Ройе-Коллара, но оставляет за ним по-прежнему привилегированное положение. При всей ее узости его теория
избирательного права по сравнению с теорией доктринеров выгодно
отличается, однако, тем, что вносит в защиту привилегий более от-
кровенности.
Здесь уже нет речи о «верховенстве разума», в каком бы смысле
ни употреблять эти слова; нет ни аргументов, ни образов, заимствованных у Платона. Бенжамен Констан просто констатирует, что никогда и нигде все индивидуумы, проживающие на известной территории,
не считались членами государства
. Всегда полагали, что членом ассо-
⁸²
циации может быть только тот, кто обладает «известной степенью про-
свещения, известной общностью интересов с прочими членами ассо-
циации». Отсюда — устранение иностранцев и установление гражданского совершеннолетия. Бенжамен Констан присоединяет новое условие.
В таких сложных обществах, как новые политические общества, «для
приобретения просвещения и для правильности суждений непременно нужен известный досуг». Его обеспечивает одна собственность. Следовательно, «только собственность делает людей способными осуществлять политические права»
. Вот что значит говорить начистоту.
⁸³
Сначала Бенжамен Констан отвергал промышленную собственность и допускал только земельное владение на правах собственности
или по долгосрочной аренде⁸⁴. Потом он признал, что промышленная
собственность заслуживает одинаковых прав с земельной⁸⁵; но отказался отнестись так же благосклонно к «интеллектуальной собствен-
ности» и не дал избирательных прав тем, кого впоследствии стали на-
зывать «les capacités» (людьми свободных профессий). Свое мнение
он подкрепляет любопытными доказательствами⁸⁶. Ни одно из них
и след.) и Question sur la Législation actuelle de la presse en France (). (Сочинения.
.
С. и след.).
Т.
Principes de politique (Сочинения. Т. . С. ).
⁸²
Ibid (Сочинения. Т. . С. ).
⁸³
Ibid (Сочинения. Т. . С. ).
⁸⁴
Ibid (Сочинения. Т. . С. – ).
⁸⁵
Интеллектуальная собственность заключается только в мнении, том ли, какое
⁸⁶
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]