Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковое взаимодействие автора и читателя в эссеистическом дискурсе. Монография
.pdf
81
4. Аргументация рационального познания в журналистике (публицисти-
ке) регулируется принципами дискурсивной этики. Сама инструментальная
функция дискурса заключается в формировании взаимного согласия между социальными институтами.
Гносеологическая система «субъект-объект» конкретизируется как «исследователь-объект исследования». Субъект научной деятельности функционирует в современном обществе на трех взаимодействующих уровнях – индивидуальном, коллективном и общественном. В журналистике как познавательной
деятельности в качестве субъекта выступает журналист как единство вышеназванных уровней. Первый уровень представлен личностными компетенциями и
«Я»-концепцией журналиста в целом и отражает антропоцентрический ас-
пект познания действительности. Второй уровень характеризует принадлежность журналиста к редакционному коллективу, обладающего определенной
корпоративной культурой, что отражает антропосоциоцентрический аспект
его деятельности, регулирующий ценностно-нормативные особенности деятельности личности журналиста в социальной среде. Третий уровень детерминирует динамику социальных отношений, в которые включен журналист. В
этом случае мы можем говорить о социоцентризме в журналистике как о системе мировоззренческих установок, направленных на решение социальных
проблем. Познающий субъект в журналистике стремится детерминировать
окружающую действительность, как интуитивным, так и рациональным путем.
Рациональность – это многоликое и во многом расхожее понятие в философии
и методологии науки, понимаемое на современном этапе либо как «способ
мышления и поведения, отличающийся последовательностью, устойчивостью,
негибкостью, инерционностью, слабой адаптацией к внешним и внутренним
изменениям и оценочным, аналитическим мировосприятием, формирующим
стабильные жизненные установки» [Марача, Интернет-ресурс], либо как «достижение целей или удовлетворение потребностей использованием минимума
ресурсов» [Ким, 2001, с. 65-68]. В обоих ипостасях, и как способ мышления, и
как метод познания, рациональность занимает одну из ведущих позиций в
82
науке. По мнению Н.В. Дрянных, рациональность строится как разумное, умопостигаемое устройство мира в качестве «идеального или материального бытия, организованного по правилам строгого порядка и логики» [Дрянных, 2004,
Интернет-ресурс]. При этом мы можем говорить о дискурсивной рациональности, определяемой как способности человека «к обоснованию и самостоятельному конституированию содержаний своего сознания» [Орлов, Интернетресурс]. Дискурсивная рациональность в журналистике определяется способностью самого журналиста как субъекта познания конституироваться как самоактуализирующая личность, способная к постоянному обновлению, самореализации, а также к методологической рефлексии. При этом дискурсивное познание
в журналистике «приобретается не непосредственно из чувственных восприятий, а путем логического мышления, из соединения понятий в суждения» [Лазутина, 2000, с. 65-68.]. Понятие рефлексии в философии традиционно определяется как способность человеческого мышления к критическому самоанализу.
Рефлексия же методологическая строится как принцип выработки «категорий,
план-карт работ, понятий и других логически и пространственно проработанных схем» [Интернет-ресурс]. Методологическая рефлексия изначально решала
задачу «удержания целостности коллективно-распределенных коммуникации и
мышления» [Интернет-ресурс]. Традиционно журналистика как познавательная деятельность выражается как неразрывное единство жанра и метода, что во
многом характеризует методологическую рефлексию в журналистике как
стремление постоянно развивать методологическое мышление. Среди методологов журналистики следует выделить особо две исследовательские позиции –
М.Н. Кима и Г.В. Лазутиной. Первая позиция характеризуется стремлением автора преодолеть дискурсивную рациональность и предложить роль примата интуитивного познания над рациональным. Им приводится понятие «творческого
поиска» как методологического концепта журналистики как способности познающего субъекта «выйти за рамки уже известных фактов, упорядоченных
знаний, представлений, мнений» [Дрянных, 2004, Интернет-ресурс]. Таким образом, методологическая рефлексия у М.Н. Кима осуществляется на уровне ме-
83
тода познания. Вторая позиция определяется разработкой поэтапного алгоритма познания, включающего следующие этапы: 1) выявление объекта действительности и определение проблемы; 2) сбор предварительных данных; 3) определение конкретного предмета изучения; 4) решение основных задач журналистского познания в конкретном творческом акте [Лазутина, 2000, с. 65-68].
Иными словами, методологическая рефлексия, переход от рационального к интуитивному происходит на последнем этапе познания действительности журналистом. Таким образом, мы полагаем, что это методологическая рефлексия на
уровне отдельной ментальной операции.
Итак, в целом мы видим развитие методологической культуры журналиста по следующим направлениям: 1) синтез рационального (дискурсивного) и
интуитивного в процессе создания новых методов журналистики; 2) развитие
социологического мышления в контексте диалектического единства жанра и
метода; 3) развитие методологической рефлексии на уровне социологической
культуры.
Эссеистический дискурс как концептуализированный объект. Процесс
концептуализации эссеистического дискурса как объекта опирается на понятие
прагматической интерпретанты журналистики/публицистики, понимаемой как ««социальное знание публициста, интерпретируемое в процессе в процессе профессиональной деятельности в параметрах его мыслительных способностей» [Немец 2010, с. 99]. Таким образом, процесс концептуализации объекта
в журналистике носит когнитивный характер в рамках динамической картины
мира. Отсюда можно сделать вывод о том, что данный процесс происходит по
следующей схеме: Субъект – Знание - Интерпретанта (Социальное знание) –
Объект, где происходит методологическое движение от индивидуального знания к социальному.
Объектом познания журналиста, по Г.С. Мельник и М.Н. Киму, является
то, «на что направлена его практическая, познавательная и оценочная деятельность как субъекта», объектная же сфера журналистики понимается гораздо
шире: это «сознание, поведение людей, групп, личности, мировоззрение, миро-
84
восприятие личности» [Ким, Мельник, 2008, с. 7,16]. Среди концептуализированных вышеназванными авторами объектов выделяются два: «Методы» и
«Идея»: 1. Методы журналистики делятся на 1) «методы журналистской работы» и 2) «методы анализа журналистских произведений». Первые стремятся
обогатить профессиональную культуру субъекта, а вторые - исследовательскую. 2. Идея, которая носит программный характер, представляет собой «программу действий читателя, зрителя». В журналистском произведении авторы
различают Идею-1 (фактологический ряд), Идею-2 (идеолого-эстетические
элементы), Идею-3 (культурологические элементы), а также Идею-4 (синтаксическое своеобразие), причем дифференцирующие признаки Идеи представляют
собой также уровни ее формализации.
Е.П. Прохоров концептуализирует понятие объекта познания в журналистике в двух планах (аспектах): Объект-1 (явление действительности как
«вещь в себе») и Объект -2 («широкая область внимания исследователя, в рамках которой он избирает предмет изучения»). Первый аспект отражает методо-
логическое бытие журналистики, а второй – характеризует когнитивные
процессы, сопровождающие деятельность журналиста-теоретика и журналиста-эмпирика [Прохоров, 2005, с. 114, 116, 144]. Объект журналистики, по
его мнению, концептуализируется по следующим методологическим направлениям: 1. Противопоставленность объекта предмету познания. Объект «не
просто шире искомого предмета, но чаще всего содержит в себе и не относящиеся к предмету структурные части». 2. Выбору темы исследования (повествования) предшествует обозначение объекта познания/научного интереса. 3. Объект – это совокупность релевантных предметных областей. Таким образом, Е.П.
Прохоров концептуализирует объект журналистики с опорой на следующие
методологические принципы: 1) коррелятивный (приведение корреляций «ме-
тодологическое бытие – методологическое сознание», «онтология - гносеология», «теория - практика», «объект – предмет»; 2) включения (объект включает
несколько предметных областей); 3) стадиальный (в процессе познания в журналистике обозначение объекта предшествует формулировке темы исследова-
85
ния); 4) противопоставленности (Объект-1 противопоставлен Объекту-2 по
основаниям «статика-динамика» и «явление-знание»).
Сравнивая концепции Е.П. Прохорова (Московская школа журналистики)
и Г.С. Мельник и М.Н. Кима (Санкт-Петербургская школа журналистики),
можно предположить, что первый более обширно стремится концептуализировать объект, в то время как вторые прибегают лишь к концептуализации Идеи и
Метода в структуре журналистского произведения. Первая концепция представляется нам наиболее адекватной: объект в журналистике – это макро-
структура, в состав которой входит множество более мелких структур, выступающие в качестве объектов второго порядка, которые и пытаются концептуализировать методологи-питерцы.
Е.П. Прохоров, раскрывая сущность макроструктуры «Объект», характеризует его как «пучок» методологических принципов. Эти отношения распространяются как на исследовательскую реальность журналиста, так и на его
профессиональную культуру в целом. При этом предмет познания коррелируется с понятием «предмет изображения» и может быть охарактеризован как ре-
алема объекта, задающая направление семантики журналистики, описывая отношения «субъект-объект», «знак-референт», «явление-событие-факт», «знание-событие-факт» и др. Реалемы объекта могут быть формализованы и представлены как когнитивными структурами (фреймы информации, конкретные
блоки), так и генеалогическими классификациями (аналитико-эссеистические
конструкции, раскрывающие сущность концепции журналистского произведения).
Стадиальность объекта в журналистике, по Е.П. Прохорову, подчеркивается тем, что явление действительности (1) в сознании журналиста (2),
преобразовываясь в объект познания (3), формулируется в виде конкретной темы журналистского произведения (4). Помимо последовательности стадий и
коммуникационных процессов, здесь присутствует, безусловно, и ценностный
уровень, захватывающий и этику, и эстетику познания, что выражается в субъ-
86
ективном, мировоззренческом начале журналистского творчества, в авторской
позиции самого журналиста.
Объект-знание и объект-явление в журналистике представляют различные картины мира: статическую и динамическую. В первом случае когнитивная
структура определяет творческую деятельность журналиста, а во втором – живые, динамично развивающиеся явления, «картинки из жизни», являющиеся
фрагментами самой действительности. Отсюда возникают две референциальные связи: Объект-Субъект и Объект-Действительность, которые неразрывны и
образуют диалектическое единство объекта познания в журналистике.
Г.С. Мельник и М.Н. Ким, концептуализируя идею и метод как объекты
второго порядка, преодолевают операциональность методологии, предлагаемой
Г.В. Лазутиной. Во-первых, разграничение методов создания и интерпретации
журналистских произведений может свидетельствовать о структурированности
понятия «профессиональная культура», составляющими которого являются
творческое и аналитическое типы мышления журналиста. Во-вторых, «идея» из
базового понятия методологии творческой деятельности журналиста становится интегративным когнитивным концептом журналистики, раскрывающим
уровни идейно-композиционного строя журналистского произведения. Это
многоуровневая семиотическая система, включающая систему, состоящую из
кодов-фактов, кодов-эстетических объектов, кодов-культурологических реалий,
а также кодов-синтаксических структур. Такое понимание журналистского
произведения, а также дискурса в целом, позволяет говорить не только о текстоцентризме и социоцентризме журналистской идеи, но и о ее дискурсообра-
зующем начале.
Процесс концептуализации объекта может быть осуществлен как на феноменологическом, так и на когнитивном уровнях. Феноменология объекта в
журналистике строится на основе представлений о журналистском творчестве, познании и воображении, а когнитивный уровень объекта отражает особенности журналистского мышления, его структурированность и способы
представления в виде отдельных форм социальных знаний. Таким образом, ме-
87
тодологам еще предстоит установить прагматические координаты корреляции
«Структура-Макроструктура» в журналистском творчестве, а пока лишь можно
с сожалением утверждать, что методологический поиск в этой области продолжается.
Корреляция «адресант-адресат». Понятие корреляции появилось в се-
редине XIX века в работах английских статистиков Ф. Гальтона и К. Пирсона.
Этот термин произошел от латинского "correlatio" - соотношение, взаимосвязь.
Понятие регрессии (латинское "regressio" - движение назад) также введено Ф.
Гальтоном, который, изучая связь между ростом родителей и их детей, обнаружил явление "регрессии к среднему" - рост детей очень высоких родителей
имел тенденцию быть ближе к средней величине [Интернет-ресурс].
Это «взаимосвязь двух или нескольких величин, при которой изменения
одной или нескольких из них приводят к изменению другой или других». Корреляция считается простой, когда речь идет об «отношениях между двумя величинами или переменными, и множественной, если в ней участвуют три и более переменных». Частичная корреляция определяет «отношения между двумя
переменными, когда для третьей переменной берется определенная постоянная
величина» [Интернет-ресурс].
Термин “корреляция“ может употребляться в трех смыслах. Во-первых,
он может обозначать «соотносимость различных информационных рядов». Вовторых, он может «обозначать логическую взаимозависимость понятий». И
наконец, он может обозначать «реальную взаимозависимость вещей или событий в структурных целостностях» (http://maxbooks.ru/teolog/teo40.htm).
Корреляция в лингвистике определяется как «противопоставленность или
сближение единиц языка по определённым свойствам (на всех уровнях языковой системы)». При этом различают понятия «коррелятивной пары», «признака», «ряда», «пучка» и др. [Интернет-ресурс].
М.Я. Дымарский, концептуализируя корреляцию «адресант-адресат» как
объект, исходит из следующих методологических предпосылок [Дымарский,
2001, с. 24-25]:
88
1. Текст-1: текст как процесс с изначальной установкой на создание не-
коего целого.
2. Текст-2: текст как продукт как воплощение инициальной установки на
создание завершенного целого.
3.Текст-3: текст как системно-структурное образование как воплощение
связности, упорядоченности, логичности и иерархичности значений.
4. Текст-4: текст как развернутая форма представления информации.
Многообразие форм концептуализации объекта порождает многообразие
методологических подходов: 1) герменевтико-телеологический подход, предполагающий поиск идентичности смысла в концептуализированном объекте;
2) функционально-прагматический подход, в рамках которого соотносятся
авторская интенция и модель восприятия в их неразрывном единстве; 3)
структурный анализ, отвечающий за знаковую природу текста в единстве его
композиции и содержания; 4) дискурсивный анализ, раскрывающий связь текста и события (1), текста и контекста (2), текста и коммуникативной ситуации
(3).
Корреляция «адресант-адресат» возможна при сочетании второго и четвертого подходов, причем текст способен концептуализироваться как «авторская интенция в дискурсе», где модель восприятия выступает в качестве режима интерпретации дискурса, средством формализации которого выступает
текст.
Развивая концепцию диалогичности, предложенную еще М.М. Бахтиным
и «подхваченную» Ю. Кристевой, С.И. Сметанина определяет понятие цитатное письмо как поле взаимодействия адресанта и адресата в тексте: создавая
медиа-текст, Адресант перерабатывает чужой текст-цитату, которая «появляется вместо точного, прямого наименования». Адресат в своем поиске «опирается
на авторитет автора или источника», но при этом «отсылки к авторству, к имени оригинального текста не играют существенной роли» [Сметанина, 2002, с.
109]. Иными словами, цитирование в постмодернистском тексте-дискурсе не
только актуализирует межтекстовые связи, но и заставляет переформулировать
89
Читателя-Адресата сам дискурс, ставя иной раз под сомнение истинность Текста-исходника.
Эти мысли оказались сходными по своей науковедческой направленности
с методологическим посылом, транслируемым Н.А. Фатеевой: «Тенденция разворачивания вокруг данного текста целого «пучка» соотносимых с ним текстов
других авторов позволяет художнику слова определить свое отличие от других
авторов. По существу, интертекстуальность становится механизмом метаязыковой рефлексии. Однако интертестуализация и авторфлексия, доведенные до
абсурда и пропущенные через теорию «деконструкции» Ж. Дерриды, как раз
приводят к обратному эффекту – полному растворению, рассеиванию авторского «Я» в семиотическом пространстве «чужих слов» и образов «третьего лица»
<…>» [Фатеева, 2000, с. 38]. Здесь, по нашему мнению, не случайно сближение
понятий «интертекстуальность» и «метаязыковая рефлексия», поскольку оба
они привязаны к пониманию сущности авторской интенции в постмодернистском тексте. И здесь также не случаен методологический пиетет «отцу деконструкции» Жаку Деррида, поскольку авторская интенция в постмодернистском
тексте перемещается с позиции Центра на позицию Края. Таким образом, коммуникативный акт строится по принципу: (Автор) – Интертекст – Читатель, где
первый член трихотомии условен, симулятивен и легко устраним. В связи с
этим можно даже говорить о корреляции «Интертекст-Адресат» как о соотносимости факта рецепции с объемом наличествующих фоновых знаний самого
реципиента.
Наиболее полно и широко концепция корреляции «адресант-адресат»
представлена с науковедческих позиций в работах В.Е. Чернявской «Лингвистика текста: «Поликодовость, интертекстуальность, интердискурсивность»
(2008) [Чернявская, 2008], «Интерпретация научного текста» (2010) [Чернявская, 2010], а также «Текст статичен или текст процессуален?» (2010) [Чернявская, 2010а], в которых концептуализация одного объекта - Текст - стремится
концептуализировать другой – факт взаимодействия Автора и Читателя:
90
1. Текст и Дискурс противопоставлены по признакам «статич-
ность/динамичность, результативность/процессуальность».
2. Тексты формализуют дискурс, представляя новое знание. Здесь
происходит столкновение картин мира Адресанта и Адресата, проникновение в
мир фоновых знаний Адресата с последующим появлением новых элементов
знаний о существующем мире.
3. Текст с точки зрения Читателя является априори целостным объ-
ектом. Адресат, взаимодействуя с Адресантом, воспринимает Текст как це-
лостное сообщение, релевантное прошлому опыту.
4. Текст как объект типологических исследований детерминируется
как лингвистическими, так и нелингвистическими критериями. Первые
предполагают выделение «типичных, регулярных для данного типа текста языковых особенностей разных уровней – лексических, грамматических (морфологических и синтаксических), стилистических», а также «композиционноречевых форм», а вторые – экстралингвистические – отражают разделение текстов на однородные группы – классы. Среди таких критериев В.Е. Чернявская
выделяет (1) иллокутивные возможности текста, (2) его содержательнотематическое своеобразие, а также (3) характер коммуникативной ситуации/канал общения [Чернявская, 2010, с. 36-37].
5. Текст противопоставлен дискурсу по уровню коммуникативной
организации: последний выступает в качестве единицы более высокого
порядка. Автор и Читатель в системе Текста противопоставлены Адресанту и
Адресату в структуре Дискурса по следующим основаниям: 1) система фоновых знаний реципиента складывается не как система кодов (Текст), а как коммуникативная заданность внеязыковой ситуации (Дискурс); 2) иерархия значений, представленных в Тексте (уровни текста), отличается от иерархии значений, представленных в Дискурсе (многообразие коммуникативных ситуаций, в
той или иной степени релевантных дискурсу).
6. Текстуальность как явление, сущность и объект не может быть
представлена как «набор замкнутых в себе, неизменных самодостаточных
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]