Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковое взаимодействие автора и читателя в эссеистическом дискурсе. Монография
.pdf
111
2) Знание – Дискурс – Поведение – Опыт (социальное знание, составляющее
основу дискурса, определяет поведение индивида, формирующего его опыт как
конечный результат акта человеческой когниции).
2. Представление о метакогниции как области «лингвистического зна-
ния, которая достигается в процессе познания самого языка», которое ориентировано на «собственный анализ» [Кубрякова 2009б, с. 22]. При этом получается, что объект когнитивной лингвистики – это языковое сознание, репрезентирующее связь форматов языка с форматами знания, а метаязык – лингвистическое знание, описывающее языковое сознание, выступающее элементом когнитивного процесса. Такая расщепленность объекта познания в когнитивной
лингвистике может свидетельствовать о наличии методологической рефлексии
у представителей данной парадигмы научного мышления, а также о стремлении
подчеркнуть междисициплинарный характер исследований в когнитивной
лингвистике и когнитивных науках в целом. В этом плане симптоматична точка
зрения И.Т. Касавина, который утверждает, что «либо узкое и жесткое понятие
дисциплины, диссонирующее с реальностью самой науки, либо более полное
определение, фактически размывающее границы дисциплины - вот выбор, который вынужден делать самоопределяющийся ученый или рефлексирующий
методолог» [Касавин 2010, с. 61-73].
3. Представление о когнитивных процессах как о процессах в языке /
лингвистике, имеющих следующие особенности: 1) необходимость фиксации
результатов познания «на особом варианте естественного языка» (т.е. метаязыка); 2) задействованность «междисциплинарных данных» в лингвокогнитивных
процессах. <...> При этом результаты познавательных процессов должны
включать не просто «достижение истинности знания», но и «объяснение, эффект междисциплинарности лингвистики», заключающийся в «расширении базы ее экспланаторных возможностей» [Кубрякова 2009б, с. 25].
Е.С. Кубрякова выделяет четыре типа познавательных процессов: 1) про-
цессы, связанные с определением сущности, функций и общих свойств язы-
ка (понимание языка как «системы знаков» или «определенного порождающего
112
устройства»); 2) процессы, направленные на идентификацию языка как системы систем (понимание языка как совокупности стратификационных уров-
ней); 3) процессы, связанные с анализом языковых явлений (категоризация);
4) процессы, связанные с идентификацией языка на «карте мира отдельных
языков» и их типологией [Кубрякова 2009б, с. 27-28].
Дж. Серл в своей работе «Открывая сознание заново» (2002) ставит вопрос
о целесообразности связи когнитивных процессов с возможностью их психологического содержания. По его мнению, когнитивный процесс – это процесс, который «связывают отношением психические содержания», при этом, по его
мнению, он «не нуждается ни в каком психическом содержании, помимо членов отношения» [Сёрл 2002, с. 219]. Иными словами, дискурс, понимаемый как
когнитивный процесс, не обладает психологической реальностью как таковой, а
взаимоотношения между его элементами определяются лишь категорией от-
ношения. Отсюда вполне симптоматичен водораздел между когнитивной лингвистикой и психолингвистикой, детерминирующей сущность дискурса через
базовые психические процессы. Сама противоречивость понятий «когнитив-
ный» (познавательный) и «психологический» (характерологический) снимается
обращением к различным объектам направлений: в когнитивной лингвистике
– это взаимодействие форматов языка с форматами знаний, а в психолингви-
стике – объяснение форматов языка базовыми психологическими процессами.
4. Представление о процессе формирования знаний как о совокупности
факторов: это данные, с одной стороны, «обусловленные онтологией объекта,
но, с другой стороны, нельзя отрицать «и роли эпистемических, ценностных,
социокультурных, и, наконец, чисто исторических предпосылок как важных
условий, предваряющих сам запрос о сути того или иного явления в особой области познания» [Кубрякова 2008, с. 18].
Ж. Пиаже, описывая процесс психогенеза знаний, приходил к выводу о
том, что процесс формирования нового знания индивидом обусловлен «возрастающей необходимостью», но в то же время каждое действие индивида «начинается с разных проб»; при чем эти два фактора формирования знаний объеди-
113
няются понятием уравновешенности. Пиаже выделяет три формы уравновешивания: 1) уравновешивание ассимиляции и аккомодации (сохранение схемы
действий с учетом свойства объекта); 2) уравновешивание подсистем (подсистем внутри единой системы, подклассов общего класса, подсистем внутри
множества операций); 3) построение новой системы (уравновешивание процессов «дифференциации новых подсистем» и интеграции систем в «некое новое целое») [Пиаже 2001, с. 106-108]. Иными словами, онтологией субъекта познания соотносится с его аксиологией и уравновешивается ею. При чем процесс
накопления знаний в этом случае определяется инвариантной схемой: процесс
накопления знаний в системе характеризуется балансом и представлен оппозициями – схема действия/свойства объекта (1), подсистема/система (2),
старая/новая система знаний (3).
5. Представление о языке как о средстве когнитивной/дискурсивной де-
ятельности человека: «сам язык рассматривается либо как средство обеспечения когнитивной деятельности человека <...>, протекающей в постоянных актах
коммуникации», либо как «средство осуществления дискурсивной деятельности, обязательно имеющей те или иные когнитивные основания» [Кубрякова
2009а, с. 13]. Данная мысль нас отсылает к более ранним представлениям, высказанным еще Ж. Пиаже, о разграничении концептов «Знание» и «Познание»:
«В действительности знание – это не результат чистого восприятия, поскольку
восприятие всегда направляется и ограничивается схемами действия. Познание
начинается с действия, а всякое действие повторяется или обобщается (генерализуется) через применение к новым объектам, порождая тем самым некоторую
схему» [Пиаже 2001, с. 98-99]. Иными словами, язык как средство когнитив-
ной деятельности человека представляет собой определенные схемы ментальных действий, которые не являются результатом чистого восприятия. В
свою очередь, язык как средство дискурсивной деятельности человека как о
совокупности регулярных, генерализованных действий по отношению к каждым новым объектам познания/интерпретации. При этом дискурсивные характеристики языка определяются как характеристики, «связанные с участниками
114
процесса коммуникации и их ролями, а также «с условиями осуществления
данного процесса» [Кубрякова 2009а, с.14].
Оценивая в целом эпистемологическую концепцию дискурса Е.С. Кубряковой, можно выделить ряд методологических противоречий: 1) противоречи-
вость в выделении объекта когнитивной лингвистики и некоторое его
смешение с объектом психолингвистики; 2) амбивалентность описания
природы когнитивных процессов; 3) некоторое смешение понятий дискур-
сивной и когнитивной деятельности с выделением методологического ос-
нования последней; 4) процесс накопления новых знаний определяется в не-
котором отрыве от системы их транслирующей, т.е. чисто феноменоло-
гически, без экспланации специфики системных связей.
Эпистемологическая концепция дискурса В.З. Демьянкова. Данная кон-
цепция основывается на представлении о когнитивной науке как о парадигме
мышления, транслирующей интерпретативное знание в его тесном взаимодействии с теоретическим и эмпирическим. Основные положения концепции
представлены в следующих работах автора: «Когнитивная лингвистика как разновидность интерпретирующего подхода» (1994), «Лингвистическая интерпретация текста: универсальные и национальные (идиоэтнические) стратегии»
(2001), «Интерпретация политического дискурса в СМИ» (2003), «Когнитивная
лингвистика как деятельность» (2009), «Концепт» в философии языка и когнитивной лингвистике» (2009) и др.:
1. Представление о когнитивизме как о явлении и научном мировоззре-
нии. В.З. Демьянков определяет когнитивизм как методологию познания, в
рамках которой «человек должен изучаться как система переработки информации, а поведение человека должно описываться и объясняться в терминах внутренних состояний человека» [Демьянков 1994, с. 17]. Оценивая природу когнитивизма и в целом соглашаясь с утверждением В.З. Демьянкова, мы, сожалению, не можем до конца определить роль и статус «внутренних состояний человека» (связь форматов языка/знания с «внутренними состояниями чело-
века») и принципы их описания (в терминах структуры (семиотическая си-
115
стема и ее подсистемы), генезиса (четкие генеалогические классификации)
или функции (пропозиции, инварианты, паттерны)).
2. Представление о когнитивной лингвистике как направлении иссле-
дования. Когнитивная лингвистика определяется как направление, в центре
внимания которого находится «язык как общий когнитивный механизм»; по
образному выражению В.З. Демьянкова, это «филиал когнитивной психологии,
использующей арсенал переработки языковой информации для построения моделей, имитирующих внешние проявления человеческого поведения при решении интеллектуальных задач» [Демьянков 1994, с. 17, 21]. Это, по мнению автора концепции, «деятельность лингвистов, заинтересованных в установлении
закономерностей, связывающих структуру языка с ментальными процедурами,
осуществляемыми человеком». При этом, по мнению В.З. Демьянкова, основным методом исследования у лингвистов-когнитивистов является «рекон-
струкция» [Демьянков 2009а, с. 40].
В приведенном контексте противоречивым кажется представленное объяснение роли когнитивной лингвистики как «филиала когнитивной психологии»,
поскольку: а) когнитивная психология – это раздел психологии, изучающий
опыт взаимодействия внутренних состояний человека с форматами полученных
знаний; б) когнитивная лингвистика – это раздел лингвистики, изучающий
опыт взаимодействия форматов знания с форматами языка, объясняющий природу человека. Интегральной методологической семой у этих направлений
будет стремление изучить «человековедческие компетенции в представлении
знаний», а дифференциальной – масштабы понимания/интерпретации сущности человека (когнитивная психология обращена к изучению внутренних состояний человека, а когнитивная лингвистика – к общей природе человека, включающей процессы накопления новых языковых знаний, детерминирующих всеобщие, национальные и индивидуальные картины мира). Кроме того, «интеллектуальные задачи» требуют постоянной метаязыковой рефлексии и все новых
способов описания/объяснения.
116
Реконструкция как когнитивный процесс, представляет собой одно из
направлений, выявляющее роль интерпретативного знания в процессе познания: это реконструкция когнитивных представлений об объекте познания, восстановление алгоритма ментальных процедур в соотнесении с языковой реальностью, в пространстве которой происходит взаимодействие субъекта познания
с уже существующим эпистемологическим опытом как традиции приобретения
новых знаний об объекте. С этим нельзя не согласиться, поскольку позиция интерпретатора предполагает инверсионное познание качественных изменений
состояний объекта.
3. Представление о культуре понимания/интерпретации дискурса как о
когнитивной традиции. Культура понимания определяется как «культура ин-
терпретации, стремление к идеалу интерпретирования» [Демьянков 2001, с.
319].
Понимая дискурс, интерпретатор «компонует элементарные пропозиции в
общее значение, помещая новую информацию, содержащуюся в очередном интерпретируемом предложении, в рамки уже полученной промежуточной или
предварительной интерпретации». Интерпретация дискурса, по В.З. Демьянкову, включает две ментальные операции: 1) Понимание-1 (понимание текста как
целостного объекта); 2) Понимание-2 (понимание текста как элемента дискурса). В первом случае мы имеем дело с интерпретацией Текста, а во втором – интерпретацией Дискурса. Последний тип интерпретации обладает более расширенным спектром исследовательских задач и более обширными экспланаторскими способностями (дают более полное представление о внеязыковой действительности по сравнению с текстоцентрическим подходом) [Демьянков
2003, с. 116].
Интерпретация характеризуется как «когнитивный процесс и одновременно результат в установлении смысла речевых и/или неречевых действий».
В.З. Демьянков определяет интерпретацию в расширенном понимании в рамках
когнитивной парадигмы как «целенаправленную когнитивную деятельность,
обладающую обратной связью с промежуточными (локальными) и глобальны-
117
ми целями интерпретатора», при этом коцептуализация данного объекта происходит следующим образом: Интерпретация-1 (интерпретация как когнитивный процесс/результат) и Интерпретация-2 (интерпретация как когнитивная
деятельность) представляют собой два репрезентанта концептуализированного
объекта «Интерпретация», противопоставленных друг другу по признакам активности/неактивности субъекта познания/интерпретации и организации/самоорганизации дискурса как когнитивной системы [Демьянков 2003, с.
120].
В связи с этим в рамках когнитивной лингвистике возможны четыре режима интерпретации объекта (РИО):
1. РИО-1 (Понимание-1 + Интерпретация-1). Это целостный лингвисти-
ческий анализ текста, который рассматривается как коммуникативная едини-
ца и совокупность когнитивных знаков, представляющих основу замысла Автора, причем автор воспринимается как Феномен, а не как Структура или
Функция. Он в этом случае неотделим от своего Произведения, которое формализуется в Тексте как структурно-семантическом целом.
2. РИО-2 (Понимание-1 + Интерпретация-2). Это интерпретация дискур-
са, которая опирается на понимание Текста как целого, как социокультурного
феномена и коммуникативной ситуации. В этом случае Текст методологически
равен дискурсу, в поле интерпретации могут быть включены Контекст и Затекст как когнитивные структуры, представляющие собой дополнительные параметры интерпретации. В качестве методологической рамки исследования
включена функция Читателя. Текст интерпретируется как Дискурс в рамках
корреляции «Автор-Читатель».
3. РИО-3 (Понимание-2 + Интерпретация-1). Это интерпретация дискур-
са, которая опирается на понимание Текста как Дискурса в его совокупности
представления стереотипных форматов знания. В этом случае Текст является
элементом дискурса как когнитивного процесса/результата, в поле интерпретации могут быть включены Образы, Схемы, Понятия и Прототипы как фор-
118
маты знаний, составляющие элементы тезауруса интерпретации. Эти элементы
рассматриваются как когнитивные универсалии.
4. РИО-4 (Понимание-2 + Интерпретация-2). Это интерпретация дискур-
са, которая опирается на понимание Текста как дискурса в его совокупности
интенций субъектов – Автора и Читателя. В этом случае Текст представляет собой элемент двусторонней когнитивной деятельности Адресанта и Адресата, в
поле интерпретации могут быть включены когнитивные репертуары субъек-
тов как структуры, представляющие собой дополнительные параметры интер-
претации – обратная связь, коммуникативные барьеры, генеалогия полученных
знаний об объекте. В качестве методологической рамки исследования включена
функция Читателя, которая, в отличие от РИО-2, выполняет не только функцию
обратной связи Текста как репрезентанта дискурса, но и как диалектическое
выражение репрезентируемых знаний, их противоречивость и аномальность.
Текст интерпретируется как Дискурс рамках корреляции «Автор-Знание-
Читатель», а элементами дискурса выступают как концептуально-простые
(см. подр. РИО-3), так и концептуально-сложные структуры (пресуппозиции, фреймы, контекстные сценарии), репрезентирующие эпистемологический
потенциал дискурса.
4. Представление о сущности языка в рамках когнитивно-дискурсивной
парадигмы. Язык как концептуализированный объект лингвистики, по В.З. Де-
мьянкову, реализует три основных методологических значения (знания): 1)
Язык-1 (язык как система знаков), Язык-2 (язык как инструмент социального
воздействия) и Язык-3 (язык как дискурс). Последнее значение содержит в себе
как элементы методологии постструктурализма (представление о языке как о
децентрализованной структуре), так и феноменологии (представление о
языке как о развивающемся коммуникативном явлении, эволюции форматов стереотипного коммуникативного знания). Отсюда можно предполо-
жить отход исследователей от медиативных представлений о сущности языка к
феноменологическим. С другой стороны, Объект в лингвистике как науковедческая метакатегория распадается на две коррелирующие дефиниции: 1) Объ-
119
ект-1 (язык-объект) и 2) Объект-2 (метаязык). Вторая дефиниция может быть
включена в методологическом поле исследователя в первую, а может быть
представлена отдельно. Отсюда можно говорить о двух подходах в лингвистике
и филологических науках в целом: 1) телеологическом (представление об объекте как о неделимой целостной науковедческой категории) и 2) партиципа-
тивном (представление об объекте как о единстве описываемого явления и
способов его понимания/описания) [Демьянков 2009а, с. 40].
Оценивая в целом эпистемологическую концепцию дискурса В.З. Демьянкова, можно выделить ряд методологических противоречий: 1) противоречи-
вость концептуализации когнитивизма как науковедческого объекта; 2)
противоречивость и амбивалентность в представлении когнитивной линг-
вистики в системе когнитивных наук; 3) необходимость расширения се-
мантики метаязыкового описания культуры понимания/интерпретации
языковых/текстовых/дискурсивных объектов в плане установления инвари-
антных режимов интерпретации; 4) необходимость расширения семантики метаязыкового описания языка в рамках когнитивно-дискурсивной парадигмы в плане установления системных концептуализированных отношений в категориях «Язык» и «Объект» (подробный анализ корреляций «языкобъект»-«метаязык» и «система»-«инструмент»-«дискурс»).
Эпистемологическая концепция дискурса Н.Н. Болдырева. Данная кон-
цепция основывается на представлении о языковом сознании как о совокупности форматов знания. Основные положения концепции представлены в следующих работах автора: «Оценочные категории как формат знания» (2008) [Болдырев 2008], «Проблемы исследования языкового знания» (2009) [Болдырев
2009а], «Прототипы языковой репрезентации знаний» (2009) [Болдырев 2009б],
«Оценочная метарепрезентация: проблемы изучения и описания» (2009) [Болдырев 2009г], «Концептуальная основа языка» (2009) [Болдырев 2009в] и др.:
1. Представление о языковом знании как концептуализированном объ-
екте когнитивной лингвистики. Н.Н. Болдырев концептуализирует объект
«Языковое знание» следующим образом: 1) Языковое знание-1 (знание, приоб-
120
ретенное индивидом на основе его «практического, ментального или вербального взаимодействия с реальностью»); 2) Языковое знание-2 (коллективное
знание, предполагающее тот или иной уровень его «стандартизации»). При
этом языковое знание характеризуется и как категория («концептуальное объединение объектов»), и как концептуальная структура (интегральная структура,
объединяющая знания «самих объектов и знание принципов и механизмов их
объединения») [Болдырев 2008, с. 26].
Н.Н. Болдырев выделяет три типа языкового знания: 1) вербализованное
знание об объектах окружающего мира, отраженное в «лексических значениях языковых единиц»; 2) знание специфики языковой организации (языковые
формы, их значения и категории); 3) знание специфики языковой концептуа-
лизации (языковые формы, комплекс их значений и категорий, служащие целям интерпретации «концептуального содержания в языке»). Иными словами,
это экстралингвистические, лингвистические и интралингвистические знания,
подчеркивающие интегральность концептуализированного объекта «Языковое
знание» [Болдырев 2009а, с. 92]. В рамках данной концепции остается неясным
вопрос о статусе языкового знания: каков характер его генезиса (приобретенное
или врожденное) и структуры (опыт или схема действий), а также – каковы
принципы объединения языковых знаний в концептуальную структуру.
Предлагаемая классификация типов языковых знания опирается на классификационный принцип «масштабности» объекта: «языковые единицы и соответствующие им объекты» - «языковые категории и их значения» - «языковые
формы и репрезентирующие их комплексы значения». Иными словами, объекты языкового знания отражают методологическое направление «Семантика» «Когнитивная лингвистика (когнитивная семантика)» - «Прагматика», где различные по своему содержанию языковые знания могут быть представлены в
пределах отдельно взятого Текста/Дискурса.
2. Представление о прототипах форматов языковых знаний. Прототип
языковой категории, по Н.Н. Болдыреву, – это «аналогичный образец в категории языковых объектов», некая «опорная точка в процессах поиска адекватного
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]