Языковое взаимодействие автора и читателя в эссеистическом дискурсе. Монография

М.А. Олейник и А.Л. Факторович в работе «Проблема расширения адре­сатной семантики (на материале языка А.П. Чехова)», разрабатывая методоло­гию изучения адресатной семантики в системе текста, говорят о двух аспектах ее расширения: 1) описание диалогической коммуникации для определенного типа личностей; 2) диалогический дискурс как «типовой контекст» взаимодей­ствия между субъектом и адресатом [Олейник, Факторович, 2010, с. 174]. Та­кое расширение методологических позиций иллюстрирует движения как от Дискурса к Тексту как типу коммуникации, так и от прагматике к Дискурсу, а также от Адресата-1 (реальный коммуникант в системе Текста) к Адресату-2 (когнитивная модель восприятия ситуации в Тексте как лингвоэстетическая аб­стракция). При этом возможно столкновение двух рецептивных языковых кар­тин мира, что приводит к «коммуникативному провалу», а в эстетическом плане – возникновения иронического эффекта.

зиции консонанса. При этом противоречивость и аномальность языковой лич­ности соотносится с другим, более масштабным объектом – Текстом, который в случае рассогласования превращается в вероятностную систему, появление элементов которой с трудом поддается прогнозированию, а в отдельных случа­ях – рационализации.

стемы, представляет собой «взаимодействие контрастов (лексическую энан­тиосемию, особые виды категориальных сопоставительных отношений и неко­торые другие)», что по своей сути представляет собой контекст существования задаваемого объекта в системе Текст-Дискурса [Там же, с. 14]. Такое «взаимо­действие контрастов» способно порождать «пучки стилистических конверген­ций», создавая систему Навигации Текста. В плоскости вышеназванной корре­ляции концептуализируется еще один объект – Игра: Игра-1 (Система Языка амбивалентно коррелирует с Системой Текста («Язык играет Текстом»), Игра-2 (Авторский замысел амбивалентно коррелирует с Читательским восприятием («Автор играет с Читателем»)), Игра-3 (Система Текста амбивалентно коррели­рует с Читательским восприятием («Текст играет с Читателем») и Игра-4 (Со­циокультурный контекст амбивалентно коррелирует с Системой Текста и Чита­телем как рецептивным субъектом (Интертекст играет Текстом и Читателем). Такую Игру как социокультурную практику «общения с Текстом» можно назвать нарративной, поскольку речь идет о смысловом единстве. В то же вре­мя нарративная игра возможна как в Тексте, так и в Дискурсе, где понятие Ав­тора превращается в «интенцию», Читателя – в «рецепцию», а Интертекст – в «Интердискурс» как бесконечные разнородные коммуникативные ситуации, конституирующие Дискурс. Субъект данной концепции следует рассматрвиать как условность, на его место приходят понятия «функции» и «процесса», де­терминируюшие дискурсивные пространства.

мир существует для меня до определенного момента времени, когда я умру, а другой начнется с того момента, когда я умру,— наступит после моей смерти. «До» и «после» — категории времени и во времени, вечность или вечная жизнь — неопределенное отрицание времени. Различие двух миров определя­ется различием временного и вечного, относительного и абсолютного, греха и святости, человеческого и Божьего. Это различие человек ощущает не потом, а именно сейчас, хотя большей частью не понимает и не сознает» [Друскин, 1994, с. 207-213]. Методология феноменологии, сущность которой чувствовать воз­можности двух миров – мира «Я» и того мира, что «Я» не принадлежит. Отно­шения бинарности, противопоставленные отношениям сингулярности, во мно­гом стабилизируют развитие гуманитарных наук в целом. «Другой» как глав­ный концепт всей диалогической философии не просто красивая метафора и расхожее понятие – это методологическая способность к рефлексии. Несколько богатый аллегориями цитируемый фрагмент свидетельствует не только о гно­сеологической сущности оппозиции «Я-Другой», но и об онтологической. Шифтеры «до», «после» и «сейчас» привязывают субъект и к дискурсу, и к объекту и к формализованной речевой деятельности.

информация локализуется в определенных когнитивных структурах, которые способны проявлять себя в тексте как типы повествования, соотношение кото­рых образует повествовательную перспективу, являющуюся отражением регу­лярности / нерегулярности трех типов отношений публициста и создаваемой им художественной реальности, выделяемых не линейно, а парадигматически: дискурс Автора, дискурс Другого и Интердискурс. Данная мысль во многом со­звучна методологическим поискам В.Г. Борботько, который один из первых в России предложил целостную концепцию понимания дискурса еще в 80-х годах XX века. В своей монографии «Принципы формирования дискурса: От психо­лингвистике к лингвосинергетике» он говорит трех методологических уровнях понимания и двух типах дискурса (ситуативно-связанный и ситуативно­свободный), раскрывающих его онто-гносеологическую природу: 1. Ситуатив- но-связанный дискурс: 1) субъектно-субъектный дискурс, представляющий собой «лишь фрагментарное дополнение к внешней хронологически упорядо­ченной структуре деятельности, связывающей две ситуации, находящиеся в со­отношении противоречия», где лингвистическая структура представляет собой образного посредника между Реальностью-1 (исходной реальностью) и Реаль­ностью-2 (конечной реальностью), где проявлениями субъектно-субъектного общения могут служить как координация, конвенция, так и субординация, дик­тат, манипулирование; 2) субъектно-объектный дискурс как «элемент позна­вательной деятельности, призванной к установлению соответствия между зна­ниями субъекта» о Реальности-1 (реальности существующей) и Реальности- 2 (реальности наличествующей, противоречащей первой), которая противоречит первой», где языковым образным посредником выступает монолог, как внут­ренний, так и внешний; 3) субъектно-ценностный дискурс как дискурс, направленный на «заострение противоречия, схваченного в поле субъектных ценностей, где лингвистическая структура выступает в качестве деформиро­ванного образа существующей реальности; 2. Ситуативно-свободный дис- курс: 1) субъектно-субъектный дискурс, как «программа преобразования Ре- альности-1 в Реальность-2», в котором фигурируют два типа лингвистических