Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковое взаимодействие автора и читателя в эссеистическом дискурсе. Монография
.pdf
51
то есть письма, в котором под угрозой оказывается сам «субъект», позволяющий затронуть себя письму, то есть выставляющийся вовне») [Деррида, 2000б,
с. 357]. Таким образом, по Деррида, проблема «деформации» Автора как структурного элемента Текста-Дискурса носит ярко выраженный онтологический
характер: это не результат банальной феноменологической редукции, как это
случается в экзистенциальной и диалогической философии в проблеме разделения Субъекта познания («Я») и его Опыта («Другого»).
5. Автор как неизгладимое неиституциональное эстетическое впечатление, производимое на Читателя Текста («След – это стирание самого себя, своего присутствия, он конституирован угрозой или тревогой своего безвозвратного
исчезновения, исчезновения исчезновения. Неизгладимый след – это не след, а
полное присутствие, неизменная и неподвижная субстанция») [Там же, с. 365].
Интенция автора представляет собой не как культурно-историческая традиция
(вспомним у структуралистов), а как чистой воды метафизическая спекуляция,
ориентированная на снятие оппозиции «наличие/отсутствие».
6. Автор как смысловая валентность, порождающая бесконечное множество иных смысловых валентностей, которые, в свою очередь, порождают еще
большее множество режимов их интерпретаций («Текст не может мыслиться в
форме присутствия, будь это форма исходной или какой-то видоизмененной.
Бессознательный текст уже прочерчен чистыми следами, различиями, в которых объединяется смысл и форма, то есть он является нигде не присутствующим текстом, построенным из архивов, которые оказываются всегда уже переписанными текстами») [Там же, 340]. Текст, как и создавший его автор, уже содержит множество заложенных в него смысловых валентностей, которые синтезируются по принципу бесконечных «распакованных архивов», которые актуализируются в каждом акте чтения Текста.
7. Автор как творческий, интенциональный субъект должен быть устранен из Текста-Дискурса, чтобы последний не потерял всю свежесть и новизну
творения («Освобожденной от текста и бога-автора сцене должна была бы, следовательно, вернуться ее творческая и зачинающая свобода») [Деррида, 2000д,
52
с. 377]. Данная мысль во многом созвучна, а где-то и опровергает мысль Зигмунда Фрейда о сублимации либидо индивида в творчестве и отделении вымышленного мира от мира действительности: автор «создает фантастический
мир, воспринимаемый им очень серьезно, то есть, затрачивая на него много
страсти, в то же время четко отделяя его от действительности» [Фрейд, 1995,
с. 127]. Деррида говорит об обратном: интенция Автора, как и его творение,
должны быть символически возвращены породившему их Бессознательному,
давшему творческое начало субъекту и определенный заряд творческой энергии объекту.
8. Автор как система семантических следов и валентностей способен себя
выразить в тексте через ряды определенных элементов различного уровня
(«Событие остается в и на устах, на кончике языка или на кончиках гyб, переполненных словами, которые относят к Богу. Эти слова относимы (portes), они
в одно и то же время экс-портированы и де-портированы движением ношения
(ference)* (соот-ношения, от-ношения, пере-несения) в направлении к Богу.
Они называют Бога, говорят о нем, говорят с ним, говорят ему, дают ему говорить в них, отдают(ся) ему, соотносят(ся) с тем, что имя полагает назвать по ту
сторону самого себя, что оно именует по ту сторону имени, с безымянным именуемым») [Деррида, 1998, с. 100-101]. Это во многом и диалектика, и деконструкция того, о чем говорил А.Ф. Лосев в работе «Философия имени»: «Предмет имени – опора всех судеб имени; первая диалектическая установка – диалектика внешней явленности эйдоса и ее необходимые категории» [Лосев, 2009,
с. 158]. Деррида, отталкиваясь от представления Лосева об имени Автора как
«первой диалектической установки» говорит о том, что это лишь референциальный механизм, код, активизирующих взаимодействие Автора, Текста и Читателя, делая это общение не только возможным, но и во многом продуктивным
в аксиологическом плане. При этом мы наблюдаем распад таких дихотомических конструкций, как «Текст/Событие», «Автор/Текст», а также «Автор/Имя
Автора».
53
Таким образом, методологическая программа Ж. Деррида характеризует-
ся постановкой следующего круга проблем:
1. Проблема авторского насилия в Тексте.
2. Проблема игры Автора, Текста и Читателя.
3. Проблема существования Автора как совокупности смысловых валентностей.
4. Проблема Автора как маргинального элемента Текста.
5. Проблема Автора как генератора бесконечного множества смысловых
валентностей и интерпретаций текста.
6. Проблема соотношения Автора и его имени в системе Текста (авторытрикстеры, ненадежные рассказчики, вымышленные повествователи).
В целом методологическую программу Ж. Деррида можно определить
как постструктралистскую с феноменологическими и психоаналитическими
мотивами, ориентирующими исследователей на концептуализацию объектов с
позиций того, как они существуют сами по себе, но при этом снимается оппозиция «ядро-периферия», что не может не повлиять на представления об интенциональности природы познания. Метод деконструкции, предложенный Деррида («переход от системного к асистемному») характеризует внимание науки
на формирование динамической научной картины мира, стремящейся развиваться на основе диалектических противоречий.
Единство автора и адресата в системе публицистического текста.
Публицистика – это «открытая авторская речь, обращенная к читателю и до
предела насыщенная социальной информацией» [Кайда, 2008а, с. 58]. Это подразумевает, что автор публицистики «обязательно касается социальных вопросов или рассматривает частные проблемы, но непременно с социальных позиций» [Солганик, 2001, с. 76].
По мнению Г.Я Согланика, это понятие может быть сведено к «пучку отношений», в котором главными, определяющими выступают «отношение к
действительности и тесно связанное с ним отношение к тексту» [Там же, с. 76].
Творческая индивидуальность публициста способна проявляться и в «особой
54
манере письма», и в «методах подачи информации», и в «тематических ориентациях», и в «особенностях авторского мировосприятия», а также в выбираемой
роли. В одном случае перед нами предстает «образ размышляющего автора», а
в другом – «лирического героя» [Ким, 2004, с. 220].
Солганик Г.Я. выделяет две грани автора публицистического текста –
«человек социальный» и «человек частный». В первом случае в работе с источниками информации используется социальный анализ фактов, такому автору
свойственно в плане мироощущения объективно-субъективное отношение к
действительности. В плане мышления преобладают апологетический и критический типы. Перед нами возникает три типа публициста – «пропагандист»,
«полемист» и «иронист». Во втором случае факты представлены с позиций индивидуального анализа, автор стремится к субъективности изложения. В качестве методов работы с информацией предстают собственно информирование и
анализ. Такая картина мира свойственна «репортерам», «летописцам», «художникам», «аналитикам» и «исследователям» [Солганик, 2001, с. 81].
Позиция автора – это прежде всего «социально-оценочное к фактам, явлениям, событиям» [Кайда, 2008а, с. 58]. Публицист, придерживаясь определенной позиции по тому или иному вопросу, всегда стремится к ее обоснованию. Публицистическая открытость в том и заключается, что публицист «смело
делится с читателями своими рассуждениями без всякой сложной опосредованности» [Ким, 2004, с. 217].
С точки зрения документальной коммуникации, отношения между автором и читателем представляют собой «отношения между реально существующими личностями». При этом «публицистическое сотворчество», в отличие от
«сотворчества художественного», предполагает «однозначность» и максимальную приближенность читательского восприятия к авторскому замыслу [Кайда,
2008а, с. 59]. Читатель в публицистике подобен зеркалу, «в котором отражается автор». Создавая своего читателя, публицист создает заново и свой собственный образ. При этом возникают структуры, полностью не тождественные
друг другу, а смена рамок восприятия в публицистическом тексте «стимулиру-
55
ет изменения в содержании, в форме подачи информации, идей и в конечном
итоге в когнитивном уровне публицистики» [Солганик, 2001, с. 78-79].
На стиль подачи информации в публицистическом тексте во многом влияют современные языковые процессы, происходящие в СМИ. Это не может не
отразиться на единстве языковой формализации автора и читателя в публицистическом тексте. Так, Г.Я. Солганик в своей работе «Современная языковая
ситуация и тенденции развития русского литературного языка» (2010) характеризует единство замысла автора и читательской компетенции, взятые в лингвистическом измерении: 1) использование заимствований, жаргонизмов, просторечий в публицистическом тексте способствует «расширению словесных ресурсов, развитию семантики, интеллектуализации языка», а также развитию
«экспрессивности», «оценочности» дискурса и снятию «излишней пафосности,
торжественности, книжности» публицистического стиля в целом [Солганик,
2010, с. 124-126]; 2) создание корреляции «адресант-адресат» нового типа в
триаде «национальный язык-язык СМИ-литературный язык» [Там же, с. 130].
Таким образом, публицистический дискурс, формализуясь в языке, создает новые типы Автора и Читателя, языковая реальность которых строится по
направлениям экспрессивности, оценочности и интеллектуализации. Медиативный характер публицистического дискурса реализует инновационные процессы в системе естественного языка, предлагая продуктивные модели развития.
Взаимодействие автора и читателя в эссеистическом тексте.
Эссе – древнейший жанр мировой литературы. Произведения в жанре эссе пишутся на философские, духовные, исторические, автобиографические, литературно-критические темы. Важно отметить, что эссе может быть представлено совершенно различными литературными формами – проповедью, стать-
ей, дневником, рассказом, очерком, исповедью и т.д.
Родоначальником жанра эссе был французский писатель – гуманист М.
Монтень, написавший в 1580 г. эссе, где изложил мысль о судьбе общества и
человека. На русский язык название произведение было переведено как «опы-
56
ты». В 1697 г. Ф. Бэкон создал свои эссе, а затем к эссе обращались другие писатели (Г. Филдинг, О. Голдсмит, Д. Аддисон). У них жанр трансформировался – его стали понимать, как опыт автора в разработке какой-нибудь определенной проблемы. В ХХ веке к жанру эссе обращались Бернард Шоу, Анатоль
Франс, Дж. Голсуорси и другие. Особенно широко термин «эссе» распространен в Англии, Франции, Польше. В Германии употребляют термин «скитце» набросок, зарисовка впечатлений, фрагментарный рассказ.
В русской литературе эссеистический стиль нашел отражение в произведениях А. И. Герцена « С того берега», Ф. М. Достоевского «Дневник писателя» и др. Жанр эссе разрабатывали Марина Цветаева, Константин Паустовский, Илья Эренбург, Владимир Набоков.
Исследователь Л.Г. Кайда считает, эссе не имеет собственной поэтики и
концепции жанра [Кайда, 2008, с. 5]. Свою мысль она объясняет тем, что стилистическая модель эссе включает всё многообразие типов (рассуждение, повествование, описание, объяснение) и форм речи (монолог, диалог, полилог), а
также типов словесности (философские умозаключения, воспоминания, афоризмы, авторский комментарий) [Кайда, 2005., с. 91]. М. Эпштейн полагает, что
это жанр, «который только и держится своей принципиальной внежанровостью» [Эпштейн , Интернет-ресурс].
По нашему мнению, феномен эссе может быть рассмотрен в двух аспектах: 1) эссе как жанр и 2) эссе как метод творческого познания действительности.
Разграничивая понятия жанра и метода в публицистическом творчестве,
можно говорить об их диалектическом единстве. Первый понимается как
«форма организации жизненного материала», а второй – «творческие принципы, на основе которых, с одной стороны – осваивается содержание реальной
действительности, а с другой – созидается содержательная целостность журналистского произведения» [Ким, 2004, с. 282-283, 290]. Последний формируется
«в процессе деятельности на базе стихийно найденных приемов – как итог их
57
осмысления, систематизации, отбора по степени эффективности» [Лазутина,
2004, с. 71].
И.С. Чирва, характеризуя эссе как жанр, говорит о константности его
жанровой формы:
а) Информационный повод обретает здесь значимость едва ли не онтологической проблемы.
б) Информационный диапазон автора-эссеиста свидетельствует об энциклопедической обширности его познаний.
в) Информационная ссылка на отдельный факт остается лишь намеком
или интенцией и требует привлечения целостной системы документальноисторических сведений о личности, ситуации или эпохе.
г) Информационный аппарат сопровождается безупречной научной аргументацией [Чирва, 2008, с. 154-155].
Михаил Эпштейн, теоретик и историк литературы, говорит о том, характеризуя эссеистический метод говорит том, что «сам предмет письма превращается в метод письма, в точку отсчета, первопонятие». По мнению, «предмет,
постигаемый эссеистически, как бы сам создает науку о себе, из объекта методологии превращается в субъект», «из мыслимого понятия - в мыслящее понимание самого себя» [Эпштейн, 1998, с. 31-36]. По мнению К.А. Зацепина, «В
ХХ веке эссеистика, с одной стороны, автономизируется от иных форм интеллектуального письма, а с другой — сильно сближается с чистой литературой»
[Зацепин, Интернет-ресурс]. Он полагает, что эссеистическая форма сводится к
двум «сущностным основаниям»:
1. Имманентность и целесообразность художественного смысла форме
собственного выражения, в отвлечении от которых он не существует в качестве
художественного.
2. Постановка-проблематизация опыта Другого, агентами которой высту-
пают автор, предмет и язык, а также реципиент [Зацепин, 2005].
Эссеистический подход как способ познания мира и изображения действительности «предполагает универсальное значение трактовки даже частной
58
темы и характеризуется в функциональном плане доминированием функции
убеждения» [Лямзина, Интернет-ресурс].
Д.Н. Перевозов выделяет целый комплекс понятий в рамках эссеистического подхода: «эссеизм», «эссеизация», «эссеистическое письмо», «эссеистическое повествование». По его мнению, эссеизм, являясь выражением концепции персонального журнализма, формализуется «в актуализации точки зрения
автора как персонифицированного субъекта высказывания». При этом эссеизация определяется как нелинейная, ассоциативная стратегия публицистического
письма. Отсюда эссеистическое письмо определяется как стилистическая манера создания текста [Перевозов, 2007, с. 5-6].
По его мнению, публицист, «отталкиваясь от биографических элементов,
в процессе повествования расширяет поле своего субъективного, реального,
прожитого опыта заимствованиями из других источников». При этом биографический элемент образа автора отражает «субъективную, связанную с реальностью часть личности, в то время, как заимствования, давая простор для интерпретаций, реализуют стремление пишущего к объективности», а цитатный
план текста трансформируется «в соответствии с целеполаганием автора» [Перевозов, 2007а, с. 76-77].
Эссеизация – это интеллектуальный процесс, в основе которого лежит
аналитический метод, сущность которого заключается в том, что происходит
процесс выделения «идеи из явления - идеи, очищенной от несущественного и
несовершенного в предмете - от всего «портящего» идею и даже (говоря точнее) от существенного, но второстепенного по отношению к идее» [Жутиков,
2010, С. 144-153].
А.А. Тертычный предлагает следующую методологию аналитического
отображения действительности: 1) выявление причинно-следственных отношений, раскрытие коррелятивных возможностей между явлениями действительности (коррелятивный анализ); 2) характеристика значимости «изучаемых явлений, составление прогноза последствий, к которым они могут привести»
(иерархия значимости объекта и прогнозирование его развития); 3) про-
59
граммирование дальнейших действий (планирование, управление, проектирование) [Тертычный, 2010. с. 30-31]. Исходя из данной методологии он раскры-
вает сущность современного эссе: это публицистическое произведение, в котором излагается концепция, определенная теория, вытекающая из некоторых
лежащих на поверхности явлений в той или иной сфере общественной деятельности» [Там же, с. 326]. Дискурс Автора и Читателя в их коррелятивном взаимодействии определяется во многом «отличным знанием предмета» самого эссеиста, способного привести адресата «к интересной, необычной мысли». При
этом структура текста эссе получается удачной в том случае, если она «опирается на существующие закономерности изложения мысли и восприятия информации аудиторией» [Там же, с. 332-333]
Таким образом, эссе представляет собой сложное и многоаспектное явление. Помимо традиционно выделяемых жанра и метода, это еще и тип мышления и знак в тексте (эссеизм).
Таким образом, опираясь на полученные данные теоретические положения, можно прийти к следующим выводам:
1. Многие ученые гуманитарного профиля обращались к проблеме суще-
ствования текста, но не многим удалось создать цельные теоретикометодологические концепции. Среди них в качестве опорных можем выделить
три: 1) феноменологическая концепция М.М. Бахтина (текст как филологическая исследовательская реальность); 2) структуралистская концепция Ю.М.
Лотмана (текст как структурное целое); 3) постструктуралистская концепция Р.
Барта (текст как пространство существования других текстов).
2. Авторское присутствие в тексте амбивалентно. С одной стороны, это
текстовая структура, система изобразительно-выразительных средств и риторических конструктов (имплицитный автор), а с другой – затекстовая реальность,
отраженная в эпохе создания произведения и системе мировоззренческих установок (реальный автор). Читатель – это проекция фигуры Автора по отношению к тексту. На уровне текста он проявляется в виде особых риторических
приемов (имплицитный читатель), а на уровне затекста – литературной тради-
60
цией (реальный читатель). Единство Автора и Читателя в публицистическом
тексте достигается благодаря чередованию ипостасей «образа автора» в публицистическом тексте – «человека социального» и «человека частного». Сокращению дистанции между автором и читателем в публицистике способствует
использование модальной рамки «лирического героя».
3. Эссе представляет собой жанр публицистики и литературы, характеризующийся медитативностью, субъективностью переживания, оригинальной для
Читателя позицией. Жанры как относительно устойчивые стилистические формы, меняясь с течением времени, способны подвергаться изменениям, как на
уровне стилистики и риторики, так и на уровне генезиса. В связи с этим эссеизация становится аналитическим процессом, влияющим на интеллектуали-
зацию жанра как такового, а эссе приобретает отдельные черты (элементы), как
художественного, так и публицистического методов.
4. Аналитизм эссеистики заключается в построении целостной концепции
авторского бытия. В свою очередь, возможна и эссеизация аналитической журналистики с интимизацией повествования и фрагментарностью дискурса. При
этом в любом случае эссе как жанр должен содержать определенную концепцию, оригинальный сюжет (в том числе и лирический). Как элемент журналистского метода эссе представляет особое мироощущение и мышление публициста, представляющие собой одну из тенденций интеллектуализации жур-
налистики.
1.2. ПРИНЦИПЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЭССЕИСТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА
Общие положения. Изучение проблем связного текста и дискурса
относится к числу актуальных в науке о языке. Существует два основных
подхода к изучению текста: анализ собственно текста как продукта речевой
деятельности и анализ дискурса как процесса порождения текста. Анализ
дискурса как дисциплина возникла во Франции в 60-е годы 20 века как синтез
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]