Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетика и телесные практики. Монография
.pdf
41
означаемого и функции заканчивается, начинается эра означающего и
кода74. Коды haute couture и prêt-à-porter, dress code, современности,
новизны, разнообразия, гендерных отличий (эротики), социального ста-
туса, субкультур диктуют последовательности знаков, обращающиеся
вокруг «Я».
Изобилие моделей одежды приводит к тому, что современность
образуется эстетикой мелочей (Р. Барт). Изысканный человек выделяет-
ся в толпе деталями на униформе — дискретными знаками, по которым
он может быть опознан узкой группой лиц. Эта эстетика деталей тво-
рится кутюрье, рекламой, глянцевыми журналами, шоу подиумов. При
этом в женской одежде число составляющих ее элементов столь высоко,
что делает возможным богатую комбинаторику и индивидуализацию
облика.
Если учесть, что мода — это сочетания дискурса гламурной жизни,
эротичности тела и дизайн костюма, то женщина, которая следит за но-
винками моды и пользуется ими, считается стильной. Ей приписывают
те же психологические и социальные характеристики, что и всем знаме-
нитостям, о которых из дня в день рассказывает массовая культура.
Быть модной означает умение выбирать из множества элементов стиля
и тенденций такие составляющие, которые могут образовать структуру
индивидуального костюма, выражающего изысканный образ «Я». Счи-
тается, что моду нужно чувствовать и понимать. Наличие вкуса обеспе-
чивает индивидуальность avoir du style (франц.: иметь хороший вид,
быть со вкусом одетым, быть мастером чего-то). Она вовлечена в инду-
стрию красоты с ее требованиями «заботы о себе», а потому вынуждена
постоянно приобретать и использовать средства по уходу за кожей лица
и тела, макияж, фитнес, диеты, имплантации и пр. Она чувствительна к
ярлыкам и брендам, за которыми открывается многообразие дизайна
платья и аксессуаров.
74
Бодрийяр Ж. К критике политической экономии знака. М., 2004. С. 249.
42
Противоречие моды возникает, с одной стороны, между постоянно
меняющимся дискурсом, являющимся императивом «модного», то есть
требованием неустанного конструированием нового облика очарова-
тельной женщины, и с другой — с нивелированием вкуса в угоду груп-
повым мнениям «избранных». В реальной жизни женщина выбирает из
образцов, предлагаемых кутюрье, которые интериоризируются, форми-
руются габитус, привычки, не требующие вкуса или творческого потен-
циала восприятия и оценки платья. Поэтому подражание образцам про-
тиворечит индивидуальному вкусу, своеобычному чувству стиля, а вы-
бор одежды и собственного облика диктуется требованиями социальной
группы. Ускользающий дискурс моды как игра знаков приводит к тому,
что в реальности модная женщина — та, у которой вкус и чувство стиля
отсутствуют. Она просто не способна подобрать своеобычную вещь «к
лицу», хотя может очень долго ее рассматривать и примерять. Она при-
обретает платье, аксессуары или аромат, ориентируясь на бренды, ре-
кламу, мнения окружающих и стиль жизни звезд. Модная женщина не
столько видит, сколько читает культурную реальность, спроектиро-
ванную дизайном и предлагаемую рекламой в качестве дара.
Не потому ли творчество для модной женщины оказывается не-
нужным? Предполагается, что модной женщине неведомо горе, денеж-
ные трудности. Деньги упоминаются лишь для того, чтобы оправдать
покупку вещи как предмета безумной прихоти. Но никакую вещь нельзя
сделать долговечной. Идентичность, которую можно одеть, предполага-
ет смену имиджей, демонстрацию желаний и культурных установок.
В конечном итоге, идентификация сводится к внешнему разнообразию
деталей одежды, прически, макияжа и выбору современного дискурса.
43
2. ТРУД: ПРЕКРАСНОЕ КАК ЦЕЛЕСООБРАЗНОЕ
Чтобы развить в себе восторг, нужно жить сре-
ди прекрасных предметов и непрестанно смот-
реть на них.
Оскар Уайлд
Рассмотрение практической эстетики опирается на две посылки —
антропологический принцип и практику повседневной жизни. Практи-
ческая эстетика исходит из понимания субъективности тела, человека,
которому присущи «сущностные силы» (К. Маркс) — зрение, вкус,
обоняние, осязание, слух, страсть, пластика движения. Все они вовлече-
ны в целеполагание и труд. Телесность и деятельность человека погру-
жены в символическую культуру повседневной жизни. Деятельность
как обмен между человеком и природой имеет структуру «цель-
средство-результат» и является двунаправленной: человек, используя
орудия труда для достижения поставленных целей, преобразует приро-
ду и, одновременно, накапливая опыт практической жизнедеятельности,
совершенствует собственные способности. Чувственная деятельность
предполагает общение между людьми, обмен знаками и символическое
присвоение. Всякое телесное действие или восприятие символически
обусловлено. Поэтому познавательный интерес практической эстетики
обращен к единству телесных и дискурсивных практик.
2.1. ТЕЛЕСНОСТЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Вопрос телесности и чувственной деятельности человека в мире
является исходным для понимания практической эстетики, то есть эсте-
тики, взятой в антропологическом измерении. Бестелесный, трансцен-
дентальный субъект классической философии не может быть объясни-
тельным принципом желаний живого человека и материально-знаковых
процессов современной культуры. Тело существует до оппозиции субъ-
44
екта и объекта и, одновременно, противопоставляется в виде телесности
индивида миру. Оно включено и вовлечено в материальный мир, в его
поверхности, ландшафты, объекты, а мир «инкрустирован» в тело. По-
средством восприятия, чувственности и рефлексии мы имеем мир и од-
новременно принадлежим ему (М. Мерло-Понти). Правильнее говорить
о субъективности тела, поскольку чувственность и язык тела есть одно-
временно ткань, фигура мысли, интенции.
Индивид осознает свое тело как границу с миром и касание со сто-
роны взгляда Другого. Граница тела — не физический образ черты, а
«экзистенциально ценностное измерение, опоясывающее живой орга-
низм наподобие витальной ауры»75. Отношение индивида к своему телу
задается бытием Другого, нормативными и карательными телесными
практиками, которые конституируют дисциплинарное, социально-
контролируемое тело (М. Фуко). Именно Другой очерчивает горизонт
вещей, желаний, телесности.
Телесный опыт образуется как двойное схватывание, то есть одно
и то же тактильное ощущение воспринимается как внешний объект и
как ощущение материального объекта, предъявляющее телесную реаль-
ность сознанию (Э. Гуссерль). Иначе говоря, телесность, телесный объ-
ект и тело есть субъективность тела, воспринимающего внешнее себе.
В конституировании тела различаются: 1) тело как материальный
объект; 2) тело как «плоть», живой организм, например, дионисийское,
экстатическое тело (Ф. Ницше); 3) тело как выражение и «очаг смысла»,
феноменологическое тело (М. Мерло-Понти); 4) тело как элемент куль-
туры — социальное тело (Ж. Делез, Гваттари), текстуальное тело
(Р. Барт). Характеристиками телесности являются сексуальность, аф-
фект, перверсии, движение, жест, смерть и др. Деятельность тела в мире
наделяет его качеством посредника — «быть и иметь» (Г. Марсель). Ин-
струментальное поле тела выступает как телесные практики — спод-
ручность (М. Хайдеггер), касание (Сартр), желание наслаждения
75
Подорога В.А. Мимесис. Материалы по аналитической антропологии литературы. Т. 1. М.: Культурная
революция; Логос, Logos-altera, 2006. С. 439.
45
(З. Фрейд), артикулированное «желание сказать» (Ж. Деррида) и др. Ка-
сание и ощупывание, чувственно-соматическая коммуникация господ-
ствуют в практике созидания и восприятия арт-объектов. Игра актера,
например, — это создание «языка тела», в котором изоморфны телес-
ность и текстуальность. Изобретение арт-объектов также осуществляет-
ся в дискурсивной среде в виде «текстуального тела».
2.2. ПОДРУЧНОСТЬ И МАНИПУЛЯЦИЯ
Мир изначальных отношений представляет собой совокупность
наличных вещей и орудий деятельности: «У Хайдеггера мир съеживает-
ся до двух способов бытия — сподручного (das Zuhanden) и наличного
(das Vorhanden), до сферы технически полезного и до понимаемого в
негативном модусе мира голой, лишенной смысла действительности»76.
Использование вещей, изначальное отношение к ним — их характери-
стика — быть «под рукой», быть инструментами «для того, чтобы…».
Человек смотрит на вещи не как на наличные, а как на спутников его
существования, продолжающих его телесность. Иначе говоря, он смот-
рит на сущее с точки зрения «для себя». Быть чем-то означает «специ-
фический способ бытия сущего, возможность им распорядиться… его
наличие под рукой… Наличное онтологически постигается в отноше-
нии своего наличия не столько тогда, когда принимают во внимание
возможность им распорядиться и его употребить… но, скорее, когда со-
средотачиваются на том, что оно находится в нашем распоряжении,
находится перед нами, обнаруживается»77.
Субъективно, отношение к вещам предполагает не знание, рефлек-
сию, а понимание — «умение быть в мире», умение справиться с делом,
то есть определенную настроенность субъективности. Подручное по-
вседневного обихода обретает характер близости. Это означает, что
76
Больнов О.Ф. Философия экзистенциализма. СПб.: Лань, 1999. С. 75.
77
Хайдеггер М. Основные проблемы феноменологии. СПб.: Высшая Религиозно-Философская школа, 2001.
С. 143–144.
46
средство или инструмент занимает определенное место в пространстве
человеческой практики. Любое средство определяется возможностями
оборудования и употребления, а потому оно уместно, размещено, вы-
ставлено или прибрано78. Место предполагает не расстояние или протя-
женность, а принадлежность средства «тому» или «этому»; соответ-
ственно область его применения выступает пространством возможно-
стей. Пространство окружающего мира расщеплено на места, в которых
области подручного отмечены индексами. Присутствие окружающего
мира предстает как наличие телесных вещей, повседневно близких и
нужных человеку79. И каждое здесь — вещи, средства, инструмента —
извлекается из области там окружающего мира80.
Использование вещей исходит из центра — тела, которое одно-
временно и равнообъемно миру, охватывает все вещи и объединено в
единую точку, которую нельзя познать, ведь центром тела остается ни-
что. Тело есть центр целостного отношения, на которое указывают ве-
щи, это не только «местопребывания пяти чувств», но сам инструмент и
цель наших действий81. Мир выступает как орудийный комплекс с
субъективным центром, но орудийное пространство определяется не
посредством пространственно-временных координат, а осями практиче-
ского отношения.
«Для-себя» открывается как указатель действий, которые отсыла-
ют к другим действиям, и в этом смысле действие представляется как
некоторая действенность будущего, которая опережает простое воспри-
нимаемое, следовательно, «я нахожусь в присутствии вещей, которые
являются только обещаниями, по ту сторону невыразимого присут-
ствия, которым я не могу владеть и которое является чистым «бытием-
здесь» вещей, т.е. моим, моей фактичностью, моим телом»82. Мир вы-
ступает как огромный эскиз моих возможных действий и всякое вос-
78
Хайдеггер М. Бытие и время. Харьков: Фолио, 1997. С. 102.
79
Там же. С. 106.
80
Там же. С. 107.
81
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии. М.: Республика, 2000. С. 340.
82
Там же. С. 342.
47
приятие переводится к действию, он может раскрыться только в проек-
тах действия и посредством них. Если зритель и слушатель имеют дело
с образами и символами вещей, то осязающий — с вещью как таковой,
как продолжением своей руки и тела.
Мир как объективно расчлененный на вещи-инструменты указыва-
ет на бесконечность орудийных комплексов. Ключ для всех инструмен-
тов — никогда не дан мне, он только «указывается в некоторой поло-
сти». Так гвоздь указывает на молоток, молоток на руку, но я не могу
постичь свою руку в действии, могу только воспринять работающий
молоток… Рука просто смысл и ориентация системы83. Исторически
этот смысл выступает как действие, жертвование, мужество, покрови-
тельство, власть и сила84. У нас никогда не возникает ощущения нашего
усилия, мы воспринимаем сопротивление вещей. Мир является объек-
тивной и неопределенной отсылкой от орудия к орудию, но орудийный
комплекс может раскрыться лишь посредством установления его основ-
ного смысла, отсылкой к центру.
Именно по отношению к первоначальному орудийному комплексу
вещи раскрывают свою враждебность и противодействия. Вещь стано-
вится одновременно и благоприятной, и враждебной как средство, но в
рамках фундаментального проекта, реализуемого появлением для-себя в
мире. «Я переживаю свое тело как находящееся в опасности и при
угрожающих, и при покорных орудиях… мое тело простирается через
орудия, которые оно использует…»85. Тело дается мне посредством от-
хода мира к моей фактичности, оно отделено плотностью мира как то,
что является постоянно превзойденным… тело как чувственный центр
отношения есть то, за пределами чего я нахожусь.
Допредикативное сознание тела совпадает с первоначальной аф-
фективностью, но такой, какой нам ее открывает интроспекция, высту-
пает уже конституированной аффективностью, она есть сознание ми-
83
Эпштейн М. Хаптика // Проективный философский словарь. СПб.: Алетейя, 2020. С. 343.
84
Этинген Л.Е. Конечности // Человек. 2004. № 4. С. 167–168.
85
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто. М., 2000. С. 345.
48
ра86. Отсюда не органы чувств, не органы деятельности важны, а центр
негативности, точка зрения, возвышающаяся над миром и вносящая
смысл превышающий наличное бытие. Сартр решает традиционную
проблему первичных (объективных) и вторичных (субъективных) ка-
честв — они просто есть как бытие-для-себя. Так перцепция белого есть
сознание принципиальной невозможности того, что для-себя существу-
ет как цветное, ибо сознание, отрицая бытие, представляет качества как
это на фоне вещи, бытия: «Запах, который я внезапно почувствовал с
закрытыми глазами, даже до того, как я связал его с неким пахнущим
объектом, уже есть бытие-запаха, а не субъективное впечатление; свет,
который ударил мне в глаза утром сквозь мои закрытые веки, уже есть
бытие-света»87. Однако, будучи опредмеченной, деятельность человека
становится объективностью, сподручным бытием, прошлым, фактично-
стью тела.
Если акцентировать внимание на осязаемом аспекте материальной
культуры, то в поле внимания окажутся вещи, которые люди не только
воспринимают, касаются, держат под рукой, манипулируют, но и лю-
бят. Отношение к вещам, по крайней мере, двойственно с позиции юн-
говского animus и anima. Любить вещи, исходя из их пользы, свойство
мужского, эти вещи — участники наших активных действий. Но только
если мы любим вещи всей душой ради них самих, с медлительной жен-
ской грацией — только тогда мы вовлекаемся в лабиринт внутренней
природы вещей88.
86
Этинген Л.Е. Конечности // Человек. 2004. № 4. С. 150.
87
Зотов А.Ф. Современная западная философия. М.: Канон+РООИ «Реабилитация», 2011. С. 527.
88
Аркин Д. Эстетика бытовой вещи. М., 1932; Байбурин А.К. Семиотический статус вещей и мифология //
Материальная культура и мифология. Л., 1981; Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 1995; Липс Ю. Из истории вещей.
Из истории культуры человечества. М., 2001; Топоров В. Вещь в антропоцентрической перспективе // Топоров В.Н.
Миф. Ритуал. Символ. Образ. Исследования в области мифопоэтического. М., 1995; Нанси Ж.-Л. Сердце вещей //
Топос. 2004. № 1; Секацкий А.К. Достоинство вещи и достоинство субъекта // Время/бремя артефактов. СПб., 2004;
Хайдеггер М. Вещь // Время и событие. М., 1993; Неретина С., Огурцов А. Реабилитация вещи. СПб., 2010;
Социология вещей: сб. ст. М., 2006; Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. М., 1977; Франк С.Л.
Личность и вещь // Русская мысль. 1908. № 11; Виппер Б.Р. Проблема развития натюрморта. Жизнь вещей. Казань,
1922; Быстрова Т.Ю. Феномен вещи в дизайне. Философско-культурологический анализ // Электронный ресурс.
URL: http: // www.taby 27.ru/tvorduskic raboty/50/216/72/html (дата обращения: 10.10.2025).
49
Под вещью понимается, во-первых, обособленное материальное
тело, возникшее в результате человеческой жизнедеятельности. Вещь
участвует в круговороте орудий, средств, продуктов человеческой жиз-
ни, которые сводятся к функциям, операциям, взаимодействиям. Вещь
имеет ряд значений, ее социальные качества приобретают особый
смысл, будучи связаны с динамикой человеческих потребностей, спо-
собностей, вкусов. В общественной жизни вещь имеет несколько функ-
ций — экономическую (стоимость), юридическую (собственность), тех-
ническую (операция) и коммуникативную (знак). Кусок угля на склоне
горы, в руке художника, в печи — это одна и та же вещь, и вместе с тем
она выполняет три разные функции. Следовательно, вещь в качестве
предмета материальной культуры многозначна, многопланова. Ее зна-
чения закрепляется в виде человеческих ценностей, хотя в традицион-
ном понимании она имеет лишь обиходное и культурное значение.
Во-вторых, термин «вещь» имеет особый смысл в ситуации пост-
модерна, в условиях массового потребления. Он подчеркивает «сделан-
ность» предмета и использование его в конкретном контексте в качестве
произведения искусства. Будучи лишена утилитарной функции и пере-
несенная в контекст игрового пространства, типовая вещь повседневно-
го обихода превращается в «сакрализованный» предмет культа. В этом
качестве вещь стимулирует соблазн приобретения все новых вещей.
Материальный предмет возводится до иронически воспринимаемого, но
почитаемого символа. В ситуации постмодерна любой феномен культу-
ры выступает как текст, а значимый текст ощущается как чувственно
воспринимаемая вещь. В этом суть культа вещей.
В-третьих, под вещью понимается объект присвоения, «моя вещь»,
вещь, которая вписана в плоть мира и сопряжена с телесностью челове-
50
ка89. Плоть — своеобразная позиция тела или вещи, когда данное тело
выступает как определенное событие, когда нейтральный объект начи-
нает обретать определенный смысл и характеристики90.
Поскольку деятельность двунаправлена — на объект и на субъект,
постольку инструментальная деятельность свертывается во внутренний
опыт и качественно перерастает в мастерство. Сподручность, сопут-
ствующая нашему бытию в мире вещей, свертывается в приватный
смысл индивидуального мастерства, любовь к своему делу, вещам, жи-
лищу, своему пространству жизнедеятельности.
2.3. ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ И ВИРТУОЗНОЕ МАСТЕРСТВО
Трудовая деятельность позволяет человеку осваивать природу и
развивать собственные творческие способности, тем самым вырывает
человека из природы. Сущностные свойства человека — способность к
труду, общественной деятельности, общению, речь и мышление — по-
рождены в процессе выделения человека из мира животных. В процессе
преобразования природы особенность человека — это целеполагание.
Трудовой процесс: цель — средство — результат.
Процесс труда есть всеобщее условие обмена веществ между чело-
веком и природой, вечное естественное становление человеческой жиз-
ни91. Цель выступает как проект, выходящий за рамки поля зрения,
предполагающий абстрагирование от конкретной ситуации. Основани-
89
Марсель Г. Быть и иметь. Новочеркасск: Агентство «Сагуна», 1994; Нанси Ж.-Л. Corpus. М.: Ад
Маргинем, 1999; Плеснер Х. Ступени органического и человек // Проблема человека в западной философии.
М.: Прогресс, 1988; Фуко М. Диспозитив сексуальности // Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и
сексуальности. М.: Касталь, 2004; Мосс М. Техники тела // Мосс М. Общества. Обмен. Личность. Труды по
социальной антропологии. М., 1996; Быховская И.М. Телесность как социокультурный феномен // Культурология.
ХХ век. Словарь. СПб.: Университетская книга, 1997; Жаров Л.В. Человеческая телесность. Философский анализ.
Ростов-на-Дону: Изд. РГУ, 1988; Подорога В.А. Полное и рассеченное // Психология телесности между душой и
телом. М.: АСТ, 2005.
90
Грицанов А.А. Плоть // Постмодернизм. Энциклопедия. Минск: Интерпрессервис, Книжный Дом, 2001.
С. 578.
91
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 486.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]