Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетика и телесные практики. Монография
.pdf
11
апперцепции. Разобщенность чувств, их разнородное включение в жиз-
недеятельный процесс не позволяет найти единое логическое основание
так, как это делает спекулятивная философия, в которой четко форму-
лируется методология: экзистенциально-феноменологическая или марк-
систская, психоаналитический подход или неокантианская философия
символических форм. Получается, что в каждом случае, когда анализи-
руются чувства и эмоции практической жизни, требуются конкретные
методы и подходы, которые могут не соответствовать друг другу в виду
разных модальностей опыта. Так, феноменологический подход в случае
анализа антропологической сопряженности человека с миром может
быть дополнен социальным анализом символического обмена жизни
людей в обществе, а затем при необходимости последует постмодер-
нистская эклектика, показывающая вовлеченность человека в текст
культуры. Бытие в мире означает не только включенность человека в
материальный мир, но содержательную коммуникацию людей между
собой. При всем разнообразии подходов и применяемых методов анали-
за бытия человека в мире с точки зрения «науки о чувстве» можно об-
наружить два аспекта — эстетику телесных и эстетику дискурсивных
практик, диалектическое взаимодействие которых и образует, собствен-
но говоря, практическую эстетику.
Можно сказать, что дискурс встроен в телесную практику, а пото-
му невозможно обойтись без герменевтики. Когда эстетическое рас-
сматривается в контексте культуры и в структуре повседневной жизни,
тогда требуется истолкование дискурса и исторически сложившихся
нарративов. Например, еда и связанный с ней вкус является «признаком
и маркером класса, культуры и цивилизации»14. Поэтому исследование
эстетического вкуса, понятого как вкушение, требует герменевтическо-
го подхода к анализу культуры. Подобным образом эстетику других те-
14
Ковини Д. Гурманистика. Культура еды и еда как культура. Харьков: Гуманитарный центр, 2016. С. 12.
12
лесных и дискурсивных практик дополняет герменевтика культурного
поля.
Наконец, когда мы имеем дело с телесными практиками, и на пер-
вый план выходит проблема красоты и пользы, возникает вопрос, а
насколько применимы для анализа категории традиционной эстетики?
Или требуется привлечение паракатегорий культурологического поряд-
ка с аморфным значением15? Надо ли делать странную манипуляцию
изъятия обычного предмета утилитарного назначения из обыденного
течения жизни, чтобы превратить его в эстетическое событие16? Тради-
ционно повседневность рассматривается как социальный феномен
(П. Бурдье, М. де Серто), как внеэстетическая действительность17. Не
забываем ли мы при этом, что повседневность, понятая в качестве три-
виальной, примитивной утилитарности, серой внесобытийности и мо-
нотонности — это представление романтической эстетики с ее идеей
двоемирия? На самом деле вещи, объекты и инструменты нашей жизни
созданы либо ремесленным способом, либо промышленным дизайном, а
потому изначально все они имеют эстетическое значение. Повседневная
жизнь включает эстетику бытовых вещей, техники и коммуникаций, а
следовательно, герменевтика повседневной жизни представляет собой
истолкование действительности уже как эстетической, только красота
здесь сочетается с пользой. И вместо того, чтобы тратить усилия на раз-
15
Бычков В.В. Эстетика. М.: КноРус, 2012. С. 423–427.
16
Там же. С. 437–438.
17
Бергер П. Социальное конструирование реальности. М., 1995; Бродель Ф. Материальная цивилизация,
экономика и капитализм, ХV–ХVIII вв. М.: Весь Мир, 2006. Т. 1; Вальденфельс Б. Повседневность как плавильный
тигль рациональности // Социо-логос. Социология. Антропология. Метафизика. М., 1991. С. 39‒50;
Демидович Д.М., Ермилова К.А. Повседневность: теоретические аспекты изучения // История. Культурология.
Политология. 2024. № 4. С. 26–32; Капкан М.В. Культура повседневности. Екатеринбург, 2016; Кожевников С.Б.
Аксиология повседневности. Краснодар: Куб. гос. ун-т, 2003; Кром М.М. Повседневность как предмет
исторического исследования // История повседневности. СПб.: 2003; Лелеко В.Д. Пространство повседневности в
европейской культуре. СПб., 2002; Марков Б.В. Культура повседневности. СПб.: Питер, 2008; Людке А. Что такое
история повседневности? Её достижения и перспективы в Германии // Социальная история: Ежегодник, 1998/99.
М., 1999; Малова Е.Ю. Повседневность: сущность и предмет изучения в гуманитарных науках // Современные
наукоемкие технологии. 2007. № 7. С. 68–71; Шютц А. Смысловая структура повседневного мира: очерки по
феноменологической социологии. М.: Институт Фонда «Общественное мнение, 2003.
13
ведение понятий «прекрасное» и «полезное», не лучше ли было бы про-
анализировать их единство? Мы живем в мире тотального дизайна, ко-
торый и представляет собой единство красоты и пользы.
Герменевтика так или иначе сопровождает анализ каждой телес-
ной практики, сопряженной с дискурсом, ибо всякая модальность чело-
веческой деятельности предстает в контексте культуры. Это значит, что
всегда есть смыслы, которые не покрываются активностью зрения, вку-
са, осязания или влечения. Окружающие нас вещи не только для чего-то
служат и что-то значат, функциональные вещи почти всегда наделены
смыслом (Р. Барт). Коннотации, возникающие в отношении предметов
практического назначения латентны, диффузны, агрессивны — за счет
господствующей идеологии они стремятся подавить и вытеснить знаки
денотативной системы18. Без герменевтики эстетический анализ может
быть сведен к банальной физиологической достоверности19.
Как мы постараемся показать, есть ряд категорий, которые нахо-
дятся на периферии традиционной эстетики, тем не менее, скользят по
границам субъективности тела и повседневной жизни, что позволяет
увидеть их как след телесных практик — целесообразное как единство
красоты и пользы, комфорт и привлекательность, грация танца и спорта,
касание и эстетика поверхностей с приятной осязательностью и высо-
кой чувствительностью, вкус в его телесной ипостаси, ольфакторный
образ в гармонии его нот и аккордов, прелестное, эротически чудесное
и гротеск, и пр. Естественно, что анализ завершается сферой современ-
ной, бурно развивающейся практической деятельности — дизайном, в
котором осуществляется интеграция чувств.
18
Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка // Новое в лингвистике. М.: Иностранная литература, 1960.
Вып. 1. С. 264–389.
19
Эстетика и герменевтика. Сборник к 60-летию кафедры эстетики МГУ: сборник статей. М.: МАКС
Пресс, 2022.
14
1. ЭСТЕТИКА В АНТРОПОЛОГИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ
Страстная сенсибилизация дискурса и его нар-
ративная модализация встречаются в паре, одна
подразумевает другую, но одновременно они
автономны и подчиняются, по крайней мере
частично, разным логикам20.
Альгирдас Греймас
Определение эстетики Александра Баумгартена как «науки о чув-
ственности» представляет «чувственность» метафизическим принци-
пом, который не требует понимания ни субъективности тела, ни телес-
ной вовлеченности в мир, ни человеческой чувственной деятельности,
ни пластики или движения. Это значит, что эстетические категории как
понятия объективно-субъективные отсылают нас к особенностям эмо-
циональной оценки в виде констатации эстетического чувства —
наслаждение, страдание, восхищение, катарсис и пр. Опора на не прак-
тику предполагается, но не конкретизируется. В трансцендентальной
эстетике эстетические переживания не даны, а заданы — либо игрой
воображения и рассудка (И. Кант), либо проявлением мистицизма «ду-
ховности», чем-то трансцендентным, несмотря на отсылку к конкретно-
чувственной форме восприятия мира21. Суть эстетического усматрива-
ется в гармонии (В.П. Шестаков), совершенном (Е.Г. Яковлев), неути-
литарном духовно-материальном опыте (В.В. Бычков).
Предметом данного исследования являются вопросы как раз ути-
литарные, связанные с повседневной жизнью человека, где эстетическое
непосредственно включено в практику и является «эстетикой жизне-
строения». Основная проблема в таком случае — «красоты и пользы»,
понимания эстетического как целесообразного22, а не просто «незаинте-
20
Греймас А.Ж., Фонтаний Ж. Семиотика страстей. М.: ЛКИ, 2007. С. 32.
21
Бычков В.В. Эстетика. М., 2012. С. 28–29, 81–83.
22
Крутоус В.П. Родословная красоты. М.: Искусство, 1988. С. 97–177.
15
ресованного восприятия и чистой формы» (Кант) или «содержания и
формы» (Гегель). Однако эстетика повседневности требует понимания
человека не столько духовного, сколько телесного, субъективности те-
ла, которому присущи «сущностные силы» (К. Маркс) — зрение, слух,
обоняние, осязание, вкус, страсть, пластика и язык движения, а также
сугубо человеческое начало — целеполагание и труд. В этом смысле эс-
тетика рассматривается в антропологическом измерении и является
практической эстетикой, или эстетикой телесных практик.
Вместе с тем, телесность и деятельность человека погружены в
толщу культуры, имеющую символическую природу, а значит, всякая
чувственная деятельность помимо делания, предполагает общение, сим-
волический обмен и символическое присвоение. В этом отношении
практическая эстетика выступает как эстетика дискурсивных практик.
Соответственно культура понимается как многослойный текст, тракту-
емый предельно широко. Культура — безбрежное поле знаков, образов,
архетипов, кодов, сигналов, жестов, высказываний и повествований,
фрагментов и пр., и пр. Дискурс есть связный текст, различные аспекты
которого выступают как операторы деятельности (команды, протоко-
лы). Понятно, что дискурсивные практики движимы желанием и целе-
полаганием, субъективностью тела, стремлением обрести смысл. В поле
зрения практической эстетики попадает единство телесного и символи-
ческого — видение и визуальные практики, вкус и вкушение, обоняние
и ароматы, осязание и haptics, эстетика спорта и хореография, декора-
тивное искусство как духовно-практическая деятельность, и, наконец,
дизайн как проектирование (целеполагание и целесообразность) пред-
метной среды, коммуникаций и облика человека. Поэтому практическая
эстетика — это тяготение к единству телесных и дискурсивных практик,
в которых символически возможна инверсия: «Бывает, что в фигура-
тивных представлениях эстетический объект трансформируется в субъ-
16
ект эстетического действия, а субъект эмоции этого действия, в свою
очередь, может становиться объектом»23.
В процессе культурно-исторической практики конкретно-
чувственное восприятие мира всегда обусловлено определенным опы-
том, знанием гармонии, «законов красоты». В этом смысле художе-
ственный опыт является символическим посредником конкретно-
чувственного восприятия, посредником, преобразующим чувственный
материал в эстетический. Поэтому одной из задач практической эстети-
ки является стремление определить эстетический уровень конкретно-
чувственной деятельности, то есть форму восприятия и выражения.
1.1. ТЕЛЕСНОСТЬ В МИРЕ
Проблема первичного смыслообразования в ситуации касания тела
с плотью мира ставится в рамках экзистенциально-феноменологической
методологии, онтологически понятой субъективности. Поскольку субъ-
ективность укоренена в теле, постольку уникальное существование
личности обусловлено неповторимостью человеческой телесности. Те-
ло — якорь, закрепляющий человека в мире, и «очаг смысла» (Мерло-
Понти). Но в мире есть не только вещи, стихии, процессы, но и люди,
телесность которых выходит за пределы «фрагмента мира», являясь
первичным культурным объектом. Действие в мире предполагает не
только вторжение в мир, его преобразование, присвоение, захват, но
означивание мира, выражения себя в мире перед «другим», перед его
субъективностью тела. Мое тело есть плоть (феноменологическое тело),
которую я замечаю тогда, когда встречаюсь с Другим. Согласно Сартру
плоть — это прослойка между телами, которая возникает в результате
23
Греймас А.Ж., Фонтаний Ж. Семиотика страстей. От состояния вещей к состоянию души. М.: Едиториал
УРСС, Ленанд, 2015. С. 41.
17
обмена касаниями; зрение становится взглядом, когда желает тело дру-
гого.
Касание мира, опосредованное присутствием Другого, делает мир
физически ощутимым в качестве стихий (элементов) воздуха, воды,
земли, огня или вязкой, жесткой, влажной, воздушной и температурной
среды. Видимое становится физически определенным в качестве плоти
мира. В этой плоти мира (феноменологическом поле) развертываются
все телесные события, очерчиваются горизонты вещей. Касание тела и
плоти мира открывает горизонт телесного опыта. Человек обладает ак-
тивно функционирующим телом, характеризующимся «касанием-в-
себе», которое выступает условием всякого внешнего осязания и схва-
тывания. Ситуация касания тела и плоти мира преломляется как двусто-
ронний процесс касания мною предмета и касания предметом меня:
«Плоть, можно сказать, это состояние тела, но не тело в своей анатоми-
ческой и перцептивной ограниченности; тело трансгрессивное, т.е. пе-
реходящее свой предел его утверждением»24. Это преломление образует
складку внутреннего и внешнего, очерчивающую контур сенсорного
ареала субъекта. Свою значимость складка обретает в условиях присут-
ствия Другого — разрыва Бытия, который сплетает между собой разо-
рванное быть и иметь, знание и восприятие, видимое и невидимое, т.е.
делает возможной целостность сенсорного опыта25.
Рефлексы связывают тело с ситуацией в мире отношениями «со-
порождения»26. Тело, используя свои части для символизации мира,
становится универсальным измерителем бытия, гармонизирует и под-
держивает целостность чувственного хаоса: «Мое тело — это общая для
всех объектов текстура»27. Всеобщий способ обладания миром одухо-
24
Подорога В. Феноменология тела. Введение в философскую антропологию. М.: Ад Маргинем, 1995.
С. 128.
25
См.: Можейко М.А., Грицанов А.А. Плоть мира // История философии. Энциклопедия. Минск: Книжный
Дом, 2002. С. 798.
26
Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. М.: Ювента, Gallimard, Наука, 1999. С. 116.
27
Там же. С. 302.
18
творяет мир, образует с ним коррелятивное единство. Осязание сродни
феномену — жизненному слою опыта, где вещи и «другой» даны изна-
чально, в момент зарождения. Это первичное восприятие — не-
тетический, дообъектный, предсознательный опыт. Сам ощущаемый
мир, обеспечивающий нашу связь с другим человеком или объектом,
дан лишь намеком, чем-то неуловимым и только тотальность, из кото-
рой выстроено множество ощущаемого, видит себя целиком28.
Однако субъективность тела не интеграция зрения, слуха, осяза-
ния, обоняния и вкуса в некий целостный опыт. Напротив, осязание есть
момент целостного, спонтанного и допредикативного восприятия, где
еще нет тактильного, визуального и аудитивного различения. Чело-
век — всеобщий sensorium (Гердер). Первичный слой чувствования
предшествует разделению чувств29. Мир видимый и мир моторных про-
ектов суть целостные части одного и того же бытия30. Тело как живой
организм есть мое средство иметь мир и принадлежать ему всецело.
Также как мир инкрустирован в тело, тело укоренено, открыто, интен-
ционально и трансцендировано в мир. Сопряжение телесности человека
и плоть мира составляют «дикое бытие», в котором нет альтернативы
внешнего и внутреннего, видимого и невидимого. Телесность — под-
линная трансценденция, в движении которой одновременно возникает и
преобразуется мир и субъект, переплетается воспринимающий и вос-
принимаемое. Плоть мира захватывает мое тело, а тело — мир, они
находятся в отношении трансгрессии и захвата; это означает, что мое
тело становится масштабом всего, всех измерений мира31.
Перцепция не объект и не операция субъекта, но «архетип первич-
ной встречи», по отношению к которому плоть — эмблема общего спо-
соба бытия духа и тела. Осязаемое дает слой живого опыта, увязающего
28
Мерло-Понти М. Видимое и невидимое. Минск: Ювента: Наука, 2006. С. 292.
29
Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. М.: 1999. С. 292.
30
Мерло-Понти М. Око и дух // Французская философия и эстетика ХХ века. М.: Искусство, 1995. С. 220.
31
Мерло-Понти М. Видимое и невидимое. Минск: Логвинов, 2006. С. 328.
19
в объектах, теле культуры, истории, некий нередуцируемый смысл как
диаграмму жизни действительного в моем теле, его мякоть, пульпа или
же его чувственно-телесная оборотная сторона32. Тактильность свой-
ственна поверхности нашего тела, в результате чего нельзя сказать, что
субъективность конституирует мир (как это допустимо со зрением).
Тактильный опыт нельзя и развернуть перед собой, он не становится
полностью объектом. Словом, речь может идти только о тактильных
феноменах, тактильных средах, а не о качествах объектов или актах
субъекта33.
Действие осязания неразрывно с кинестетическим опытом. Вес
различается на фоне нашего тела и его усилия, шероховатость поверх-
ности — в поле движения руки, такие среды как поток воздуха, воды
или состояния влажности, маслянистости, клейкости определяется дви-
жением прикосновения. В качестве массы тактильных, лабиринтных и
кинестетических данных тело имеет определенную ориентацию в про-
странстве, а, значит, благодаря движению рук и ног, нашему перемеще-
нию мы в определенной степени обладаем миром с помощью нашего
тела. Изначальный опыт осязания всегда бытие в ситуации34. И, наобо-
рот, пространство зиждется на нашей фактичности, ибо общение с ми-
ром предполагает различение вещей, ориентацию в них, означива-
ние их.
Восприятие определяет поле присутствия: здесь — там, левое —
правое, прошлое — настоящее — будущее и пр. не даны субъекту изна-
чально, но конституируются каждый раз с определенным простран-
ственным уровнем, размещением вещей, глубиной и величиной, далью
и близостью в масштабах досягаемости моего тела. Восприятие про-
странства складывается не просто из кинестетических движений или
зрительных образов, но и «тактильных пятен». Никакого восприятия
32
Мерло-Понти М. Око и дух // Французская философия и эстетика ХХ века. М., 1995. С. 223.
33
Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. М., 1999. С. 406.
34
Там же. С. 322–325.
20
пространства не содержится отдельно в каждом из ощущений, для
ощущения пространства кинестетически мозг должен синтезировать
различные данные чувственной информации35.
Пространство, которое описано геометрией Евклида и зримо как
линейная перспектива, является уже обработанным культурой восприя-
тием. Напротив, восприятие «сырое», «дикое», не оформленное систе-
мой, — это переживаемое бытие, невидимое, плотское восприятие36.
Естественное переживание путем переноса на инструментальные отно-
шения расширяется и становится видимым наслоением поверх природы,
топологическим пространством. Эта вертикаль сродни негации бытия у
Сартра. Проблема заключается в том, что плотское восприятие не знает
себя в качестве дикого восприятия и стремится видеть себя в качестве
акта и забыть себя в качестве латентной интенциональности, в качестве
бытия к…37 Пространство и восприятие сопряжены, подвижны, ибо
субъект и пространственная ситуация всегда привязаны-к-месту. Куль-
турное, видимое, надприрдное пространство, построенное вертикаль-
ным воспарением духа, дает нам витальный опыт головокружения и
тошноты, являющийся осознанием нашей случайности, рефлексивного
опустошения и вызванное этим осознанием чувство страха38. Чувство
падения и полета, устремленности к цели — это тактильно-
кинестетические состояния тела в пространстве. Но это пространство
феноменологического поля, оно вовлечено в будущее опыта нашим
восприятием.
Различие тактильного и зрительного восприятия — это разрыв
конкретных и абстрактных движений, способов вторжения в мир —
Greifen (хватать) и Zeigen (показывать, указывать)39. Это два способа
соотношения себя с объектом: Greifen — сущность в себе, Zeigen —
35
Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие. М.: Прогресс, 1974. С. 261.
36
Мерло-Понти М. Видимое и невидимое. Минск, 2006. С. 289.
37
Там же. С. 291.
38
Там же. С. 327.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]