Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетика и телесные практики. Монография
.pdf
181
На комфорт, длительность и вкусовые ощущения оказывает влия-
ние не только посуда, но ее цвет, фоновая музыка, освещение и обста-
новка трапезы. Освещение и колорит окружающей обстановки и цвет
посуды могут усиливать или ослаблять интенсивность вкушаемого, а
также оптически влиять на наши ожидания от дегустации продукта
409
.
Так, особое значение для восприятия вина имеет фоновая музыка
410
.
7.5. ПЕРЕНОС И МЕТАФОРЫ ВКУШЕНИЯ
Вопрос заключается не только в поваренных книгах, содержащих
рецепты блюд, и пафосных меню, но в тех коннотациях и ассоциациях,
которые вызывает трапеза. Проблема эстетики заключается в переносе
вкусовых метафор в умственную сферу, трансформации гастрономиче-
ского вкуса в эстетический. Отношение человека к вкусам разное, по-
ложительное — к сладкому, нейтральное — к кислому, несколько отри-
цательное — к горькому. Отсюда и смысл метафорических переносов
на другие сферы жизни — смех может быть сладким, поцелуй — сладо-
страстным, слезы или ирония — горькими. Горьким бывает размышле-
ние, разочарование, презрение (А. Пушкин), кислым — уныние, выра-
жение лица, что является метафорами печали. Будучи перенесены в
сферу метафизики, метафоры вкушения обретают символический
смысл. Тогда речь идет о вкусе свободы, вкусе счастья, вкусе мира, или
соли земли (сущности бытия), горькой правде (нежелательной истине),
жвачке мысли (Ж.-П. Сартр), вкусе воспоминаний (Х. Борхес), вкусе
несбывшегося (Ф. Степун). Поэтичным является осмысление земли, ко-
торая «течет молоком и медом», где молоко выступает символом люб-
ви, заботы, утверждения Я, а мед — сладости жизни, жизнелюбия,
наслаждения.
409
Дерндорфер Е. Сенсорика. Как люди воспринимают продукты питания. Харьков: Гуманитарный центр,
2019. С. 28–31.
410
Там же. С. 80–82.
182
Для христианства вино и хлеб приобретают метафизический
смысл — это «хлеб жизни» и «кровь христова». Виноградный куст сим-
волизирует Христа, лозы — апостолов. Вместе с хлебом вино превра-
щается в таинство — в плоть и кровь Спасителя
411
. Еда для православ-
ного — священнодейство, ибо он не ест, а вкушает (П. Флоренский).
Хлеб для русского символизирует жизнь, Родину. Знаковое опосред-
ствование является основой для метафорических переносов суждений
вкуса на все сферы жизни. Так, вкус у Гегеля — предметно-наличное в
бытии человека, которое претворяется в духовное; физическое насыще-
ние снимается трапезой духовной любви.
Транспозиция вкушения под видом социальной жизни позволяет
говорить о придворных вкусах, то есть предпочтениях в области моды,
нравов или этикета, об аристократическом вкусе, или об изысканности
оценок блюд, о модных тенденциях или искусстве, о купеческом вкусе,
в котором подчеркивается присвоение «это — мое».
В эстетическом измерении истинный вкус состоит «в чувстве со-
размерности и сообразности» (А. Пушкин), и главное свойство вкуса —
тонкость (Н. Чернышевский). Что означает чувствовать стиль и иметь
хороший вкус? Умение сочетать новое платье с винтажем для того, что-
бы подчеркнуть индивидуальность личности
412
. Соответственно пороч-
ный вкус — это пресыщение, извращение, предпочтение порочного, от-
вратительного, непотребного. Также «демоническая чувственность» —
наслаждение злом и страданием является выражением декадентского,
порочного вкуса.
Эстетическое измерение вкушения поддерживается современной
гастрономической литературой и красивыми фотографиями изданий и
журналов. В глянцевых журналах поверхность блюд делают зеркальной,
гладкой, скрывая грубую телесность пищи. Это поддерживает такое ка-
411
Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет. В 2 т. Т. 1. М.: Философское наследие, 1973. С. 120.
412
Попова Л. Мода и дизайн как выражение духа времени // Теория моды. Одежда, тело, культура.
М.: Новое литературное обозрение, 2010–2011, № 18. С. 258.
183
чество изысканной кухни, как орнаментальность и украшательство, да-
вая наслаждение зрению и превращая гастрономию в мечту, безделуш-
ку, которую можно потреблять разве что вприглядку
413
. Гламурная фо-
тография выводит вкушение в виртуальное измерение.
С позиции вкушения легко объяснимы такие метафоры, как «при-
вкус слез», «привкус жути», а также выражения «одеваться со вкусом»,
делать нечто со вкусом и др. Привкус — это интуитивное обнаружение
некоей дисгармонии, сопутствующей основному явлению жизни, кото-
рое является вполне достоверным, но выражается не в качестве крити-
ческого суждения, а только иносказательно. Понятие «одеваться со вку-
сом» — это применение к себе нормы, гармонизация своего облика на
основе понимания законов красоты с учетом модных тенденций. Слепое
следование моде или некритическая приверженность брендам могут
быть показателями отсутствия вкуса, неумения вкушения благ бытия
из-за акцента внимания на репрезентации статуса, «богатства» или
«продвинутости». Делать что-то или одеваться «со вкусом» предполага-
ет также чувство стиля, которое наиболее полно фиксирует французское
выражение avoir du style — иметь хороший вид, быть со вкусом одетым,
быть мастером чего-то. Вкушение как искусство жить и наслаждаться,
чувство стиля — savoir vivre составляют суть культуры повседневности.
Таким образом, если обозначить вкус как способность судить и
оценивать, чувствовать, различать, понимать весь спектр эстетических
явлений, то это будет расширительная трактовка «вкуса». Французский
термин «saveur» и категория древнеиндийской философии rasa позво-
ляют преодолеть субъективизм спекулятивной философии и обратиться
к субъективности тела, телесным практикам — это вкушение, вкус,
привкус, сочность, обозначающие высшее телесно-чувственное блажен-
ство от кухни и трапезы с явным осязательным оттенком.
413
Ори П. Золотой век гастрономической литературы // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2010–2011.
№ 18. С. 170–190.
184
8. ОЛЬФАКТОРНЫЙ ОБРАЗ И ИДЕНТИФИКАЦИЯ
То я горю, то сладко гасну.
Всем отвечаю невпопад.
О, как невыносимо-страстно
Меня терзает аромат.
Игорь Северянин
Духи — это яд для сердца.
Поль Валери
В отличие от отстраненного процесса аудио и визуального воспри-
ятия, которые оставляют слышимое и видимое таким, как оно есть, ор-
ганы обоняния и вкуса «являются уже начальной стадией практического
отношения, ибо обонять можно лишь то, что мы уже начинаем погло-
щать, а ощущать вкус можно, лишь разрушая видимое»
414
. Чувство
обоняния определяет близость предмета к человеку, интимное отноше-
ние человека к человеку, симпатию к животному. Обоняние выступает
как симпатическое чувство (Кабанис). Чувство обоняния — не только
самое тонкое и деликатное, «оно также и наиболее иконично в том
смысле, что полнее, чем любое другое вовлекает в себя весь человече-
ский сенсорный аппарат»
415
. Вдыхание имеет семантическое значение,
каждый вдох — условие и возможность присутствия жизни как таковой,
каждый вдох позволяет почувствовать запах пищи или опасности, угро-
зу чужого или привлекательность сексуального партнера. Экзистенци-
альное измерение вдоха — страх задохнуться, который подспудно уко-
ренен в бессознательном личности. Эстетика аромата имея социокуль-
турные основания, предполагает эйфорическое забвение экзистенции.
414
Гегель Г.В.Ф. Эстетика. В 4-х томах. Т. 1. М.: Искусство, 1968. С. 147.
415
Маклюэн М. Понимание Медиа: Внешние расширение человека. М.: Жуковский: «Канон-пресс-Ц»,
«Кучково поле», 2003. С. 165.
185
Она складывается как преодоление неприемлемого животной плоти и
выражение одобряемого в культуре.
8.1. ЗАПАХ И АРОМАТ
Запах эмоционально окрашен, он связывается с событием индиви-
дуальной жизни и становится «якорем» воспоминания, обонятельная
память — это «феномен Пруста»
416
. Любимый или отвратительный за-
пах, или навевающий воспоминания о романтических встречах, о траги-
ческих разладах, о посещении интересных мест природы или памятни-
ков цивилизации, — все они укореняются в душе, пополняя арсенал
приватной мифологии. Воспоминание — это фимиам, хранящийся в
прошлом: «Запахи! Первое свидетельство нашего слиянии я с миром.
…В прошлом, как и в настоящем, любимый запах становится центром
глубинной жизни»
417
. Аромат — это искусственно созданный запах с
позитивными свойствами. Эмоциональный смысл аромата конституи-
руется богатством природы, с одной стороны, а с другой — глубиной
душевной жизни. На пересечении природного, культурного и интимно-
психологического переживания возникает эстетическое измерение аро-
мата.
Вдыхание носит процессуальный характер и позволяет различать
запахи. От латинского fumare — испарение, распространение дыма, об-
разовано французское parfum, которое означает истечение фимиама. От
французского odour — запах, привкус, образуется слово «одорант» —
искусственный запах. Говоря о конструировании одорантов, следует
заметить, что разные химические вещества могут пахнуть одинаково и
наоборот, химически реконструированная природная молекула может
не соответствовать запаху денотата. Это явление химического неподо-
416
Chu S., Downes J.J. Odor-evoked Autobiographical Memories: Psychological Investigation of Proustian
Phenomena // Chem. Senses. 2000. № 25. P. 111–116.
417
Башляр Г. Избранное. Поэтика грезы. М.: РОССПЭН, 2009. С. 120.
186
бия. Так, состав природного запаха сирени не соответствует синтетиче-
скому терпинеолу гидроксицитронеллалю. Поэтому одоранты не явля-
ются химическими аналогами природы, это сложная имитация, «вторая
природа», «искусственная кожа». Изощренная композиция душистых
молекул образует духи.
Для живого организма фундаментальное различие запахов — это
противопоставление приемлемого и неприемлемого, аромата и вони.
Приемлемые запахи связаны с жизнью, а потому оцениваются как бла-
говония или ароматы. Неприемлемые запахи вызваны разложением и
смертью, они оцениваются как зловонные или «дурные запахи». Это
различие — по сути культурное различение социального аспекта жизни
и мира животной плоти. Животные не выказывают к запаху экскремен-
тов отвращения, мы искусственно стираем границы того, что дано толь-
ко природой. Человек моется, одевается и испытывает отвращение и
омерзение от грязи и нечистот. Без гигиены мы остались бы только жи-
вотными
418
. Неприемлемыми могут быть также острые запахи или вы-
зывающие аллергическую реакцию. Есть и различение запахов, обу-
словленное практической направленностью обоняния. Архаические
функции обоняния и запаха — способ поиска пищи, поиск сексуального
партнера, способ обнаружения опасности, маркирование территории,
общение внутри рода. Вовлеченность организма в мир предполагает
также различение запахов окружающей природы в воздухе, который
наполнен веяниями влаги, земли или горения, запахов цветов и расте-
ний, которые меняются в зависимости от смены сезонов и специфичны
для той или иной местности.
Эстетика аромата складывается в ходе культурного развития
прежде всего на основе практического отношения человека к миру. Ис-
кусственное конструирование ароматов идет по линиям изначального
различения: вкусовые и сексуальные духи, атрибуты культа и социаль-
418
Батай Ж. История эротизма. М.: Логос, 2007. С. 47.
187
ные маркеры, благовония, имитирующие запахи природы, и ароматы,
конституирующие ольфакторный образ человека. Эстетика аромата
обусловлена заданными функциями и культурными коннотациями.
Обоняние целиком определяется культурными явлениями, связанными
с конкретными историческими процессами
419
. Запах является социаль-
ным маркером. Для человека аромат создается с целью повышения при-
влекательности «Я» в глазах другого человека, а следовательно, аромат
конструируется как означивание желания.
В отличие от конкретных параметров вкуса, обоняние восприни-
мает самые разнообразные запахи среды. Поэтому возникает проблема
классификации ароматов. Классификации ароматов создаются на осно-
вании условного деления женское-мужское и аналогов для запахов при-
роды, и пищи. Базой ароматов является химическая формула с доми-
нантой животных или растительных компонентов. Примером являются
классификаторы лабораторий Haarmann & Reimer, Dragology, Symrise,
Firmenich
420
. Согласно французскому обществу парфюмеров (STPF,
1999), выделяются цитрусовые, цветочные, фужерные, шипровые, дре-
весные, амбровые, кожаные ароматы
421
.
Практическое применение одоранты находят в промышленности и
быту. Требованием современной цивилизации становится «порядок —
чистота — гигиена», выражающиеся в чистоте города, быта и система-
тической гигиене тела. Эта установка последовательно проводится
функционализмом в архитектуре и дизайне, который обеспечивает чи-
стоту цивилизации.
Аромат и практика ароматизации:
• композиция ингредиентов и аромодинамика;
• дезодоранты для сокрытия неприятных запахов;
• реодорация административных и промышленных помещений;
419
Мюшембле Р. Цивилизация запахов. XVI — начало XIX века. М.: Новое литературное обозрение, 2024.
С. 121.
420
Парфюмерия и косметика. 2002, № 10; 2003, № 11; 2004, № 14; 2010, № 25.
421
Никольская Н. Как классифицируют неклассифицируемое // Ароматы и запахи в культуре. Кн. 2. С. 504,
506, 509–512.
188
• отдушки для промышленных изделий;
• парфюмерия и косметика, духи для личного пользования;
• аромотерапия.
Дискурс аромата:
• легенда, рекламный нарратив;
• бренд и дизайн флакона;
• характеристика аромата;
• классификаторы маркетинговая сегментация и категоризация
потребителей;
• мода, престиж и стратификация духов;
• гендерная дифференциация.
8.2. ДЕЗОДОРАНТ КАК МАСКИРОВКА ОТВРАТИТЕЛЬНОГО
Исторически использование ароматов и отношение к неприятным
запахам на Западе и Востоке складывается по-разному. На ближнем Во-
стоке по преимуществу используются ароматические масла без гендер-
ной дифференциации. Что касается Западной Европы, в которой и воз-
никло индустриальное производство ароматов, то исторически ей
предшествовало погружение в неприятные запахи, вонь и миазмы, осо-
бенно в крупных городах. В результате борьбы с отвратительными за-
пахами сформировалась идея аромата как дезодоранта.
В Средневековых городах Европы, за исключением Рима, отсут-
ствовала канализация, нечистоты выбрасывались на улицу, к этому до-
бавлялись животные, бродящие и оставляющие продукты жизнедея-
тельности где попало, а также ремесленные мастерские, делающие
жизнь горожан невыносимой — мясники, торговцы потрохами и рыбой,
гончары, кожевники, использующие токсичные вещества животного и
растительного происхождения
422
. После эпидемий чумы (1346–1353) в
422
Мюшембле Р. Цивилизация запахов. XVI — начало XIX века. М., 2024. С. 32–34.
189
Европе возникает мнение, что инфекция проникает сквозь поры кожи с
водой. Вода считалась вредной для здоровья, ибо связывалась с распро-
странением венерических заболеваний. В результате «цивилизованный»
человек перестал мыться и сам стал источником инфекции и вони. Те-
лесные запахи людей дополняли смрад городской среды. Задолго до ин-
дустриализации «вонючий, шумный и злой» город становится центром
распространения холеры, чумы и другой заразы.
Появившиеся в XVII веке текстильные и кожевенные фабрики в
Лондоне, Париже источали зловоние. Массовые убийства животных и
употребление их кожи в ремесленных производствах для изготовления
сапог и одежды, а также хранение туш, распространяли запах смерти.
По описанию герцогини Орлеанской: «Париж — ужасное место. На
улицах стоит такой смрад, что выйти из дому просто невозможно.
Множество людей гадит прямо на улицах, отчего происходит запах
настолько отвратительный, что выносить его нет сил»
423
. Поэт либертен
Клод ле Пети в 1662 году писал:
Испражнений злая жижа
Из проклятого Парижа,
Сатанинского дерьма
Круговерть и кутерьма,
В черном вареве говна
Вас утопит Сатана
Вплоть до 1901 года на перекрестках Парижа стояли бочки-
писсуары. И только создание канализации на рубеже XIX–XX веков
позволяет отчасти устранить «вонь и заразу», однако теперь промыш-
ленные предприятия стали загрязнять воздух и водные источники ток-
сичными отходами. Негативное отношение горожан к фекальной вони и
423
Цит. по: Богданов И. Unitas, или Краткая история туалета. М., 2007. С. 25.
190
неприятным запахам, исходящим от тела, складывается только после
устроения канализации в Париже (1894). Постепенно формируется
культурная установка — чистота и опрятность возводятся в абсолют, а
грязь и вонь становятся синонимами социального дна и маргинально-
сти
424
. Чистота и гигиена входят в быт Европы к 1930-м годам в резуль-
тате победы функционализма, когда начинаются проектирование и мас-
совое строительство нового жилища.
Практически безуспешная борьба с вонью и миазмами со времен
Средневековья заключается в применении дезодорантов. Воздух зачум-
ленных городов предлагается очищать огнем, окуриванием благовония-
ми (смола, корица, гвоздика, мирра, лимонная цедра, дудник), водой,
цветами, листьями и травами (Антуан Мизо)
425
. Народный метод борь-
бы с вонью — это применение чеснока, руты, винного уксуса и табака.
Наконец для устранения дурного запаха в местах отправления есте-
ственных надобностей создается дезинфицирующее средство из земли и
торфа (1859)
426
. То есть отвратительному запаху противопоставляется
активный навозоотражатель. Позднее в аристократических кругах при-
меняются амбровые яблоки, душистые саше — фр. pomme d’ambre.
Итальянцы и испанцы с XVII в. начинают применять душистые куриль-
ницы, надушенные таблетки и перчатки из душистой кожи. В кругах
богатых и власть имущих царит мускус, амбра и циветт, — это основ-
ные продукты в первом учебнике парфюмеров (1693)
427
. От ядовитого
воздуха аристократы защищаются ароматной броней, суть которой со-
ставляют одуряющие животные запахи, которые стимулируют сексу-
альные желания.
В конце XVII в. вокруг Грасса начинают массово сажать жасмин и
туберозу, которыми душат перчатки. Входят в моду бергамотовая и по-
424
Мюшембле Р. Цивилизация запахов. XVI — начало XIX века. М., 2024. С. 102.
425
Там же. С. 157–162.
426
Богданов И. Unitas, или Краткая история туалета. М.: Новое литературное обозрение, 2007. С. 39.
427
Мюшембле Р. Цивилизация запахов. XVI — начало XIX века. М., 2024. С. 176.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]