Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетика и телесные практики. Монография
.pdf
251
графическое сопровождение. Лозунг «секс, наркотики, рок-н-ролл» поз-
воляет увидеть прелестное в аспекте коллективных практик расширения
сознания. Прелестное в ходе сексуальной революции выступает как ди-
онисийское начало и обретает смысл анархического буйства и распу-
щенности. Дионисийский экстаз перерастает здесь в сияние day-glo и
восторг психоделического транса. Прелестное окрашивается обертона-
ми свободной любви и психоделии.
Как обольщение и провокация, выразившиеся в формировании
психоделии в искусстве, прелестное становится ярким и броским в пла-
катах, афишах и листовках для концертов рок-музыки. Мотивы психо-
делии самые разные — от картинок из старых журналов и газет до поп-
арта и фотоколлажей, калейдоскоп того, что способно вызвать «безум-
ный и кислотный» эффект «вырви глаз» в сочетании с сексуальными
провокациями
524
. Прелестное как кокетство, обольщение и эпатаж рас-
крывается в единстве сексуальности и комического в графических но-
веллах масскульта. Таков американский, японский и франко-
бельгийский комикс, в котором изображаются эротические и сексуаль-
ные истории от добродушного юмора до сатиры, от занимательных рас-
сказов до кровожадных сюрреальных сюжетов. В комиксах можно было
пародировать сексуальные истории и создавать дико откровенные сце-
ны. Прелестное с элементами черного юмора, фривольности и непри-
стойности возникает на волне контркультуры и выражается в
underground comix Фрэнка Стака, Гилберта Шелтона, Роберта Крамба,
Кима Дейча и др.
После пика контркультурных движений шестидесятых годов нор-
мы приличия подвергаются слому и сексуальность обсуждается пуб-
лично. Сексуальность, отчужденная в масскульте в виде провокаций,
524
Golding P., Miles B. Rock Graphic Originals Revolution in Sonic Art from Plate to Print. ’55-’88. L.: Thames
& Hadson, 2018. P. 77–79, 123, 158–159.
252
гламурной жизни и чарующих моделей, становится тиражируемым то-
варом купли-продажи.
9.4. ДИСКУРСИВНЫЙ ЭРОТИЗМ
С 1960-х годов рекламируется богемный стиль жизни, с инсцени-
ровкой сексуальности. Вуайеризм, обнаженная натура и любовные
увлечения молодой женщины распространяются в фильмах середине
ХХ века: Роже Вадим «И Бог создал женщину» (1956), Ингмара Берг-
мана «Лето с Моникой» (1953), Луи Маля «Любовники» (1958). Пере-
ход от эпохи протеста к эпохе общества потребления становятся филь-
мы категории «Х», например, фильм Жюста Жакена «Эммануэль»
(1974). Завершает коммерциализацию тела и прорыв в область порно-
графии в киноиндустрии фильм Марка Беллоккьо «Дьявол во плоти»
(1986). Образы сексуальности вбирают в себя в конце столетия все от
наслаждения и удовольствия до самого непристойного, отвратительного
и животного
525
.
Эротическое кино и глянцевые журналы превращают прелестное в
гламур, в мечту о красивой жизни. Журналы для любителей кино
«Photoplay», «Glamour of Hollywood» и глянцевые журналы моды
«Vogue», «Gazette du Bon Ton», «Vanity Fair», «Harper’s Bazaar» — это
«сексуальная привлекательность плюс роскошь плюс изысканность
плюс романтика»
526
. Фотографии, посвященные Ню Ричарда Аведона,
Брюса Вебера, Джеймса Рассела, Стивена Кляйна, Уильяма Кляйна,
Марио Сорренти, Марко Главиано, Марио Тестино, Паоло Роверси,
Терри Ричардсона и др., как правило вовлечены в рекламный дискурс.
А потому демонстрируют совершенство, указывая на некую высшую
ценность, ядром которой выступает сексуальность и наслаждение, со-
525
Зон А-М. Тело как сексуальный объект // История тела. Т. III. Перемена взгляда: ХХ век. М.: Новое
литературное обозрение, 2016. С. 89.
526
Гандл С. Гламур. М.: Новое литературное обозрение, 2011. С. 167.
253
провождающие продаваемый товар. Журналы «Louis», «Playboy»,
«Penthouse» превращают изображение обнаженного женского тела в
сексапильный образ-товар. Прелестное здесь выступает как симуляция
образности наготы, ибо это тело, о котором говорят, вовлечено в цикл
символического потребления. На грани моральных норм оказываются
скандальные образы у Дэвида Гамильтона, Хельмута Ньютона, Элен
фон Унверт, Джока Стеджеса. Образ «гламурного тела» синонимичен
видам «орнаментальной кулинарии» в глянцевых журналах, где искус-
ство лессировок позволяет за счет особенностей фотографики создать
«предмет близкий и недоступный, который можно потреблять разве что
вприглядку»
527
.
Если ars erotica предстает трансгрессией желания в сферу эстети-
ческого, а сексуальная революция в культуре снимает барьеры и возво-
дит сексуальность в культ, то массовая культура, реклама и мода оказы-
ваются тем дискурсом, где влечение и соблазн обретают символиче-
скую жизнь. Начавшееся в «прекрасную эпоху» избавление от стыдли-
вости завершилось сексуальной революцией. Свободная любовь оказы-
вается пределом раскрепощения тела. Упраздняются правила обще-
ственного приличия, начало которым кладет реклама и закрепляет про-
рыв порнографии в киноиндустрию. Тело окончательно превращается в
сексуальный объект
528
.
Благодаря массовой культуре эротизм перемещается в сферу мено-
вых знаков желания, теряя опору в теле как месте фантазма и обитали-
ще желания (Ж. Бодрийяр). Масс-медиа, реклама и мода компенсируют
реальное удовольствие в символической форме, втягивая эротическое в
систему продаж. Во второй половине ХХ века складывается общество
потребления, в котором секс перестает быть тайной, прикрытой табу, и
повсюду навязывается разговор о сексе. В культуре запускается целое
527
Барт Р. Мифологии. М.: Изд. Сабашниковых, 1996. С. 170.
528
Зон А-М. Тело как сексуальный объект // История тела. Т. 3. Перемена взгляда: ХХ век. М., 2016. С. 87.
254
производство дискурсов об эротике и сексуальности (М. Фуко). Режим
циркуляции удовольствия в обществе переводится в режим циркуляции
знаков в массовой культуре (Ж. Бодрийяр). «Когда запрет прекращает
действовать, когда мы больше не верим в запреты, то трансгрессия не-
возможна, но сохраняется чувство трансгрессии, пусть даже иллюзор-
ное»
529
. Это иллюзорное чувство поддерживается символическим обме-
ном, «ничто не действует по принципу репрессии, все действует по
принципу производства — ничто не действует по модели подавления,
все действует по модели освобождения»
530
.
В обществе потребления — желание не стремление к наслажде-
нию, это механизм означивания и фетишизации, производимый рыноч-
ным механизмом обмена знаков. Фетиш — имитация посредством зна-
ков, искусственное тело. В фетишизме говорит не страсть к предмету, а
страсть кода, который подчиняет себе предметы и субъекты. Нарцис-
сизм — фетишистская зрелищная логика конституирования тела как бо-
лее гладкого, более совершенного, более функционального объекта,
чтобы извлечь из него видимые знаки счастья, здоровья, красоты, жи-
вотности, торжествующие на рынке моды
531
. Образцовым телом
нарциссизма и фетишизма оказывается манекен, а эротизм становится
функциональным.
Прелестное тело становится объектом потребления (Ж. Бодрийяр).
В отличие от традиционной этики, требующей, чтобы тело служило,
буржуазная этика предписывает каждому индивиду служить своему
собственному телу
532
. Все обязаны заботиться о себе, ибо тело должно
быть красивым и конкурентоспособным. Тело и предметы составляют
сеть гомогенных знаков, эротика утопает в изобилии предметов, гадже-
тов, аксессуаров под знаком всеобщей фальсификации. Сексуальная
529
Батай Ж. Проклятая часть. Сакральная социология. М., 2006. С. 593.
530
Бодрийяр Ж. Забыть Фуко. СПб., 2000. С. 54.
531
Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006. С. 170.
532
Там же. С. 182.
255
свобода, ассимилированная массовой культурой, превращается в рацио-
нально манипулируемый спрос на предметы-знаки: «Гигиена и макияж,
загар, спорт и многочисленные «либерализации» моды встроены в но-
вое открытие тела, которое осуществляется прежде всего через предме-
ты. Кажется, что единственный по-настоящему освобожденный им-
пульс — это импульс покупки»
533
. В наши дни удовольствие состоит в
удовлетворении от потребления товаров, зрительных впечатлений, по-
глощения пищи, напитков, сигарет, людей, лекций, книг, кинофильмов,
словом все — и духовное и материальное становится предметом обмена
и потребления
534
.
Имиджем массовой культуры, моды и рекламы становится гламур-
ная модель
535
. Основой семиотической реальности гламура становятся
глянцевые журналы, в которых рекламируются модные костюмы, кос-
метика, предметы роскоши и богатства, описывается жизнь богемы и
элиты бизнеса, успешных людей, словом, подогреваются мечты о ши-
карной жизни в кругу дорогих товаров и услуг, грезы о престижном
стиле жизни. В семиотике массовой культуры женский образ трансфор-
мируется в модель, а ее привлекательность обеспечивается позами, зна-
ками и намеками и пр., которые поддерживает мода. Модная одежда и
аксессуары, культ отдыха и развлечений становится тем контекстом, в
котором модель своими сексуальными намеками призвана привлечь
внимание к сфере потребления. Этой моделью становится pin up girl —
«прикольная девочка», которая сопровождает рекламу, царит на стра-
ницах модных журналов и обеспечивает, порой, дизайн календарей.
С 1920-х по 50-е годы складываются основные знаки сексуальной при-
влекательности — позы фигур, неожиданные обнажения частей тела,
533
Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006. С. 175.
534
Фромм Э. Искусство любить. М., 2009. С. 145–146.
535
Происходит от glamour: французское — обаяние, привлекательность, итальянское — шарм, очарование;
английское - волшебство, чары, glamorous — чарующий, привлекательный.
256
нечаянные и неловкие ситуации с точки зрения того, что «принято в
обществе», игривые жесты, подмигивания и призывные улыбки девушек.
Эротика в рекламе переключает влечение на товары, услуги или
бренды как признаки счастья. В этом состоит полезная функция рекла-
мы с pin up. Происходит сублимация инстинкта, когда pin up ласкает
взор, утопая в роскоши. Все дело теперь заключается в повышении при-
влекательности рекламного обращения. Модель, сотканная из стерео-
типных поз, мимики и жестов, все более втягивается в семантику сооб-
щения, в манипулятивную структуру масс-медиа и становится одним из
элементов дизайна, наряду с лозунгами, логотипами, типографикой и
шрифтовыми гарнитурами. Словом, модель становится симуляцией
эротического. Но pin up как элемент сообщения все-таки должна сохра-
нять свой сексуальное значение, которое задается сугубо символиче-
скими средствами. Гламурная модель превращается в идеальное тело
культуры — манекен.
Практика продвижения брендов и товаров сопровождается фраг-
ментацией тела. Основную роль в культуре играет не тело, а значимость
отдельных частей тела, особое значение приобретают губы, ягодицы,
ноги или грудь. В рекламе «следы эротики можно найти не в фотогра-
фиях красоток и плейбоев, а в том очень сдержанном фетишизме, когда
порой некоторая часть человеческого тела вдруг выделяется — губы,
рука, ступня, нога, шевелюра»
536
. В рекламе используется фрагментация
тела, метафора «человек — животное», женщина репрезентируется как
объект sex sells, в котором гиперболизируется и вульгаризируется сек-
суальность
537
. В результате преодолевая соблазн совершенной Ню и
экспрессию страсти голого тела, дискурс о сексуальности превращает в
блеск банальных историй, игру визуальных образов и знаков. Женское
тело выступает как манекен с полезной функцией — товарной, реклам-
536
Барт Р. Система Моды. Статьи по семиотике культуры. М., 2003. С. 454.
537
Денищик А. Насилие как аксиома. Реальное и Воображаемое порнографии // Визуальное (как) насилие.
Вильнюс, ЕГУ, 2007. С. 227.
257
ной или информационной. Страсть поглощается в образе, ибо никакого
соблазна нет в этих телах, пронизанных взглядом, сексуальное — толь-
ко образ
538
.
Фактически в иллюзиях масскульта «во всем этом эротическом фе-
стивале нет ни символа, ни фантазма, и люди сражаются с ветряными
мельницами, расценивая все это как «стратегию желания» … вся рекла-
ма, современная эротика сделана из знаков, а не из смыслов»
539
. Они
безвредны и потребляются непосредственно в образе, не заключая в се-
бе ни глубинного откровения, ни бессознательного внушения. Функци-
онирование манекена задается теперь не денотатом — одеждой или об-
разцом, а ментальными кодами молодости, элегантности и здоровья;
любви, обольщения и секса; домашнего очага и семейной трапезы; ра-
боты, карьеры и денег; качества и престижа жизни; еды и алкоголя; шо-
пинга и роскоши
540
. Порой трансцендентальным означающим становит-
ся торговая марка, придающая сексуализованной кукле особый статус в
глазах потребителя.
В отличие от реального тела в эротическом имидже масс-медиа и
рекламы преобладает социальная функция обмена: «Тело манекена не
является объектом желания, а представляет собой функциональный
объект, форум знаков, где мода и эротика смешиваются»
541
. Интим-
ность, чувственность, страсть устраняются, функциональная сексуаль-
ность является абстрактной, теплой или холодной, наподобие стилизо-
ванных и элегантных предметов. Это уже не тело, а форма. В рекламе и
моде обнаженное тело лишается плоти, секса, желания в конечной цели,
означивая отдельные части тела в гигантском процессе сублимации, «во
всем обнаженном экзальтированном теле, в этих красочных глазах, от-
меченных модой, а не удовольствием, именно сам смысл тела, истина
тела уничтожается в гипнотическом процессе. Поэтому тело, особенно
538
Бодрийяр Ж. Забыть Фуко. СПб., 2000. С. 50.
539
Бодрийяр Ж. Общество потребления. М.: Республика. Культурная революция, 2006. С. 190–191.
540
См.: Рапай К. Культурный код. Как мы живем, что покупаем и почему. М.: Альпина Паблишер, 2008.
541
Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006. С. 173.
258
женское, и в еще большей степени тело абсолютной модели, какой яв-
ляется манекен, конституируется как объект, соответствующий другим
лишенным сексуальности и функциональным предметам, о которых со-
общает реклама»
542
.
Тело не одержимо желаниями, а структурировано и театрализова-
но в своей функции «операционной сексуальности»
543
. Вездесущность
тела в рекламе, моде, массовой культуре в целом, гигиенический, дие-
тический, терапевтический культ, навязчивость молодости, элегантно-
сти, мужественности или женственности, ухода, режимов, жертвенных
занятий, миф удовольствия, который его окутывает означает, что тело
не просто заменило собой душу, а взяло на себя идеологическую функ-
цию
544
. Душа утрачивается за счет сближения тела с «материалистиче-
скими» ценностями — здоровьем, благополучием, сексуальностью и
свободой. Воцаряется нарциссизм — фетишистская зрелищная логика
конституирования тела как более гладкого, более совершенного, более
функционального объекта, чтобы извлечь из него видимые знаки сча-
стья, здоровья, красоты, животности, торжествующей на рынке моды
545
.
Как работает механизм эроса и соблазна? С одной стороны, проис-
ходит все большее обнажение, стриптиз, интенсификации прелестного
за счет визуального насилия. Стриптиз основан на противоречии — об-
нажаясь, женщина десексуализируется, эротизм остается в состоянии
ритуально обозначенного сладостного ужаса от того, что зло выставля-
ется напоказ
546
. В условиях навязанного дискурса о сексуальности, не-
пристойное теперь заключено в сфере насилия над манекеном, одетым в
изысканное нижнее белье, гаджеты, игрушки или опасные штуковины.
Пространство запретного составляют перверсии — детское порно, вуай-
еризм и эксгибиционизм, травматизм тела, комплекс Садо-Мазо, изна-
542
Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006. С. 174.
543
Там же. С. 190.
544
Там же. С. 95.
545
Там же. С. 170.
546
Барт Р. Мифологии. М.: Академический проект, 1996. С. 188.
259
силование жертвы. Эротическая одержимость пропитана чувствами от-
вращения и ненасытной жажды удовольствий.
Развитие моды также является символической стимуляцией вооб-
ражения, использующей эротизм. Нагота приобретает значение только
через отнесенность к одежде, поскольку тело является тем пределом, за
которым кончаются знаки. На одежду «следует смотреть даже как на
преимущество, поскольку она скрывает от нашего непосредственного
взора то, что в качестве чисто чувственного лишено значения…»
547
.
Одежда в модных журналах, согласно Р. Барту, предстает как образ —
фэшн-фотография или рисунок, как описания трендов и способов отне-
сения одежды к ролевым функциям индивида в жизни.
Мода непрерывно означивает одежду и тело, приписывая им все
новые отношения, в результате чего перетекание смысла задает и по-
стоянное меняет идеальное тело манекенщицы или фэшн-фотографии.
Создается впечатление, что мода формирует идеал — совершенное те-
ло, которое может стать нормой для потребителей. Однако идеал
ускользает, ибо мода выступает как постоянная манипуляция вкусами и
потребностями личности. С наступление изобилия, по мере становления
общества потребления формируется культ линии, худощавого силуэта.
Важна уже не гармония форм, а тонкость, стройность и худощавость,
которая предстает в силуэте моделей и манекенов. В обществе избыточ-
ного потребления толстый не может быть красивым, стройность — от-
личительный знак, показывающий, что его тело объект репрессивной
заботы
548
. Мода захватывает не только костюм, но реальное тело чело-
века, которое личность начинает менять в соответствии с определенным
идеалом — групповым идентификатором. Фигура и лицо модифициру-
ется с помощью пластической хирургии, макияжа, стрижки, татуировки,
пирсинга. Стройное тело становится привилегированным объектом моды.
547
Гегель. Лекции по эстетике. Т. II. СПб.: Наука, 1999. С. 119.
548
Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006. С. 182–183.
260
Итак, прелестное есть тот соблазн, благодаря которому эротизм
приобретает «товарный вид», получает функцию стимуляции продаж в
массовой культуре, моде и рекламе. Практика удовольствий — это воз-
гонка чувств, не только сексуальные отношения, но услада зрения, слу-
ха, грация тела. Это рафинированная чувственность, отличающаяся иг-
ривостью, фривольностью, фантазированием; чувственность, которая
отличается живостью, ибо является влечением, желанием, страстью. Но
одновременно это страсть, выраженная символически. Прелестное —
это определенная грация женского тела, но не красота движения как та-
ковая, а красота как движение означающих (фрагментация тела на знаки
сексуальности), привлекающая намеками порочности, непристойности,
вызывающая этическую реакцию со стороны зрителя, а в случае сопут-
ствующего знака в рекламе или моде переключающая эрос в сферу вы-
мышленного дискурса.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]