Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Человек и общество в нестабильном мире. Материалы региональной научно-практической конференции (Омск, 25 февраля 2016 г.)
.pdf
существования, он тем самым актуализировал вопрос об источнике с а-
модеятельности (один из знаменитых кантовских вопросов «Что я
должен делать?»). Русская мысль по-своему отнеслась к этой кантовской идее. Принимая кантовское понимание человека не только как
природного, но и свободного существа, то есть такого, которое не находится во власти абсолютного детерминизма, она, в отличие от Канта, не искала начал этой свободы в «ноуменальной глубине» человека,
а связывала ее с сопряженностью человека с абсолютным началом.
Прийти к такому суждению возможно было лишь в результате тщательного анализа реальных процессов человеческой жизни.
Человек, погруженный в действительность, движим противоположными чувствами, а именно чувством родства и чувством сиротства. В первом случае в нем живет желание помочь ближнему,
во втором – сосредоточиться на себе, своих собственных интересах.
Одно чувство находит выражение в альтруизме, другое – в эгоизме
как известных стратегиях выживания. «Эти две группы чувств, конечно, должны бороться между собой (курсив наш. – Т. Л., Т. М.),
но найти синтез их в какой-нибудь форме, безусловно, необходимо»1.
Необходимо обнаружить те основания, которые делают возможным
совместность их (этих разнонаправленных чувств) сосуществования
при сохранении их различия.
Если исходить из того, что «нравственная данность в природе
человека»2, что «где-то в глубине человеческого бессознательного находится то «священное место», где дремлет первоначальное
духовное естество инстинкта»3, то становится ясным, что русская
этическая мысль не грешит высокомерным отношением к эмпирикофактической стороне человеческого существования. Она говорит
лишь о ее частичности и несовершенстве. Настаивая на том, что
«дух есть высшее естество инстинкта, а инстинкт есть элементарная,
но органически целостная сила самого духа», что разъединение их,
а «тем более противоборство болезненно и опасно»4, русская мысль
1
Кропоткин П. А. Этика // Опыты : лит.-филос. сб. М. : Совет. писатель, 1990.
С. 248.
2
Соловьев В. С. Оправдание добра. М. : Республика, 1996. С. 75.
3
Ильин И. А. О духовности инстинкта // Путь к очевидности. URL: http://
ruskolokol.narod.ru/biblio/iljin/put_k_ochevidnosti.html
4
Там же.
71
разворачивает нас к тому истоку, что определяет собою ту самую
возможность удержания онтологической и онтической размерностей
бытия в их взаимной связанности. Она (мысль) не доверяет вполне
упованию только на природное начало в человеке. Стремление вывести нравственность исходя из принципа биологизма оказывается
недостаточным, ибо, по мысли В. С. Соловьева, «между природным
и духовным человеком разница не в том, что первый лишен высшего, духовного элемента, а в том, что этот элемент в нем не имеет
сам по себе силы совершенного осуществления (курсив наш. – Т. Л.,
Т. М.)»1.
Природное, биологическое, как полагают русские мыслители,
оказывается не тем, что противостоит духовному, но тем, что ему сопряжено. Иначе феномен нравственности может быть понят в диалектике природно-духовного. В этом случае духовность утверждает
себя как еще одно основание человека, которое ему незнакомо в том
смысле, что не поддается формализации, но которое заявляет о себе
как о непредметной, неэмпирической стороне человеческого существования. Исключение одной из сторон из жизни человека приводит
к «угасанию творческой способности… субстанциального деятеля»
и «обедняет как жизнь самого деятеля, так и других существ»2.
Но даже если мыслитель исходит из эмпирических условий, он
тем не менее признает, что обоснования самой нравственности не может быть вне метафизики. Когда один из ярких сторонников эволюционной теории П. А. Кропоткин утверждает, что «метафизическое»
понимание истока нравственности, берущее за основу этики «начала
любви и личной симпатии», «ведет лишь к сужению понятия о нравственном чувстве в целом», а в дневнике, путешествуя по Сибири,
делает запись: «Где та польза, которую я мог бы приносить? И что
мои мечтания? Бесполезны? И с каждым днем, с каждым разом, как
я встречаюсь с этим народом, с его нищенской жизнью… боль, слезы
просятся (курсив наш. – Т. Л., Т. М.)»3, мы понимаем, что избежать
отнесения к метафизическим основаниям (высказанным невольно!)
1
Соловьев В. С. Указ. соч. С. 197.
2
Лосский Н. О. История русской философии. М. : Высш. шк., 1991. С. 334.
3
Цит. по: Кравченко А. М. Проблема происхождения власти в этике П. А. Кро-
поткина // Гум. исслед. 2013. № 4. С. 136.
72
он не может. Отталкиваясь мыслью от одного из главных тезисов
эволюционистов – именно в природе, в жизни рода как биологического феномена уже заложен «инстинкт общественности», он приходит к пониманию, что «нравственность есть сложнейшая система
чувств и понятий, медленно развивающихся и все далее развивающихся в человечестве»1, что она не сводится к «инстинкту общительности». Она также определяется «понятием справедливости». Более
того, П. А. Кропоткин обращает наше внимание на третий элемент
нравственности, «который развивается (курсив наш. – Т. Л., Т. М.)
на почве этих двух [инстинкт общительности и справедливости]»,
на то, что он определяет как «нравственное чувство»2. Последнее
чаще всего Кропоткин называет самопожертвованием, альтруизмом,
великодушием, чувством, подтвержденным разумом.
Казалось бы, усилия философа направлены на обоснование мысли, которая выводит чувства из природы человека: «Одни из чувств
влекут к тому, чтобы подчинить себе других ради своих личных целей
[эгоистические чувства], тогда как другие чувства влекут его объединяться с другими, чтобы совместными усилиями достигать известных
целей [альтруистические чувства]»3. И те и другие в природе человека. Но странным образом, высказанные им идеи, скорее, обнаруживают два фундаментальных «измерения» бытия человека, отсылающие
к некой целостности. Последняя в разной степени заявляет свое определяющее значение и всегда срабатывает в определенных ситуациях.
Скажем по-кантовски: моральный закон внутри нас, но в традиции
русской этической мысли (В. С. Соловьев, С. Л. Франк, Н. О. Лосский, И. А. Ильин, Б. Н. Вышеславцев) – то абсолютное начало, которому причастен человек и которое задает способ его существования
и выбор поведенческой стратегии. Человек обладает неким знанием.
Оно оказывается внутренним, то есть таким, что «мы лишь тогда подлинно обладаем «осмысленной жизнью», когда не мы как-то со стороны, по собственной нашей человеческой инициативе и нашим собственным усилиям «сознаем» ее, а когда она сама сознает себя в нас
1
Кропоткин П. А. Справедливость и нравственность. URL: http://f-mx.ru/istoria_4/
kropotkina_spravedlivost_i_nravstvennost.html
2
Там же.
3
Кропоткин П. А. Этика … С. 248.
73
(курсив наш. – Т. Л., Т. М.)»1. Свобода же деятельной субъективности
в этом случае будет заключаться в выборе личностного императива,
который всегда остается неясным (человек погружен в действительность бесчисленных возможностей и «понять природу нравственных
возможностей с помощью аргументов, заимствованных из эмпирического материала, невозможно», ибо в нем он способен видеть лишь
«относительность и пестроту норм, обычаев, традиций»2). Потребуются личностные усилия, поскольку ничто человеческое не осуществляется само собой, автоматически.
Возвращаясь к вопросу об осуществлении нравственного начала
в поведенческой стратегии человека, отметим, что русская этическая
мысль, прямо не акцентируя свое внимание на принципах альтруизма и эгоизма, имеет их в виду в качестве возможных и необходимых
способов взаимного опосредования друг другом. Возможно, более
пристальное внимание к идеям, высказанным русскими философами, не позволит отнести их усилия к миру прошедшего, но даст
нам те приемы и методы, которые позволят укрепиться в понимании
того, что наша материальная обеспеченность всего лишь спутник
и, скорее, символический показатель той мощи, которая свойственна
нашему духу.
Конфликт А. Ю. Палецкиса с официальными властями
в трактовке январских событий 1991 г. в Вильнюсе
А. К. Потапов –
соискатель кафедры
современной отечественной истории и историографии
Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского
Общеизвестно, насколько сложно отдельной личности отстоять
свою точку зрения, даже имея на руках неопровержимые доказательства, если она кардинально отличается от официальной версии
1
Франк С. Л. Смысл жизни : хрестоматия по философии. М., 2000. С. 527.
2
Мамардашвили М. К. Сознание как философская проблема // Вопр. филосо-
фии. 1990. № 10. С. 4.
74
властей. Важно в нашем случае то, что рассматриваемые события
происходили не в тоталитарном государстве, а в стране, где формально утверждены идеи о свободе слова, демократических правах личности. Вероятным объяснением подобного несоответствия
является то, что происходящие события приходились на эпоху глобальных перемен, когда в нестабильной обстановке новый строй
стремится защитить себя любой ценой, даже если для этого необходимо преступить основы, на которых строится гражданское общество и правовое государство. Именно поэтому нестабильные условия провоцируют развитие обстоятельств, при которых практически
любой человек не может чувствовать себя защищенным. Перейдем
к рассмотрению проблемной ситуации.
27 января 2016 г. в Вильнюсе началось рассмотрение дела о событиях 13 января 1991 г. в литовской столице, которые стали поворотной точкой окончательного отделения этой прибалтийской республики от Советского Союза. Предыстория их такова: в марте 1990 г.
Верховный Совет Литовской ССР во главе с лидером «Саюдиса»
В. Ландсбергисом провозглашает в одностороннем порядке независимость и требует проведения переговоров с Москвой по данному
вопросу. Советское руководство во главе с М. С. Горбачевым признало такие действия литовского парламента антиконституционными
и потребовало отменить все нормативно-правовые акты, принятые
10–12 марта 1990 г. Однако Литва отказалась полностью отменять
их и продолжила демонтаж советских властных структур. В течение 1990 г. попытки решить этот вопрос предпринимались руководством страны, но они не принесли желаемых результатов. С началом
1991 г. правительство республики начало реализовывать программу
по либерализации цен, когда цены на продукты питания повысились более чем в 3 раза. Соответственно, такие шаги правительства
К. Прунскене вызвали недовольство населения, начались митинги,
которые в скором времени переросли в беспорядки. Одновременно
усилия по нормализации обстановки в Литве предпринимало и союзное руководство. С 11 января 1991 г. советские военные части начали занимать важные объекты инфраструктуры литовской столицы.
В ночь с 12 по 13 января 1991 г. советские военные части попытались занять вильнюсскую телебашню. По официальным данным литовской стороны, от рук советских силовиков погибли 13 (по другим
75
источникам – 14) защитников телебашни и один боец спец подразделения КГБ СССР «Альфа», еще порядка ста человек получили
ранения1.
В соответствии с расследованием данных событий в Литве вся
вина оказалась возложена на советских военных и спецслужбы.
Но официальная трактовка литовского следствия начала вызывать
сомнения уже в тот период. В течение прошедших 25 лет к этим
событиям возвращались в своих интервью, воспоминаниях и мемуарах их участники: бывший руководитель Департамента охраны
края Литвы А. Буткявичюс, известный литовский писатель В. Петкявичюс, деятель Компартии Литвы (на платформе КПСС) В. Швед,
руководитель Социалистического народного фронта Литвы А. Палецкис (в отношении последнего в 2011 г. литовская прокуратура завела уголовное дело за отрицание советской агрессии в отношении
Литвы).
Альгирдас Юстасович Палецкис родился 20 мая 1971 г. в се-
мье литовского дипломата Ю. В. Палецкиса и является представителем третьего поколения литовской политической элиты. Его дед
Ю. И. Палецкис более 20 лет являлся Председателем Президиума
Верховного Совета Литовской ССР, затем Председателем Совета Национальностей Верховного Совета СССР. Отец Юстас Винцас Палецкис был дипломатом, работал в посольствах Швейцарии и ГДР,
затем зав. отделом в ЦК Компартии Литвы.
Сам А. Ю. Палецкис работал в Министерстве иностранных дел
Литвы, затем секретарем дипломатической миссии при Евросоюзе. С 2003 г. начинается его политическая карьера в сейме Литвы.
В 2009 г. в результате объединения Социалистической партии Литвы и партии «Фронт», руководителем и создателем которой был сам
А. Ю. Палецкис, появилась новая политическая сила – Социалистический народный фронт Литвы. Его лидером почти единогласно был
избран А. Ю. Палецкис.
Как уже было сказано, в 2011 г. началось уголовное преследова-
ние А. Ю. Палецкиса в связи с тем, что он, выступая в ноябре 2010 г.
в эфире литовской радиостанции Žinių radijas («Радио Вести»),
заявил: «А что случилось 13 января ночью у телебашни? Как сейчас
1
Любертас В. Никто не забыт // Нов. изв. 2016. 28 янв.
76
выясняется, свои стреляли в своих»1. После сенсационного выступления А. Ю. Палецкиса последовала реакция со стороны депутатского корпуса Литвы. Депутат сейма К. Масюлис отправил запрос
в Генпрокуратуру Литвы о том, чтобы та дала правовую оценку действиям А. Ю. Палецкиса. Уголовное дело было заведено в январе
2011 г., предварительное заседание по делу Палецкиса назначено
на апрель 2011 г., второе заседание, которое стало настоящей сенсацией, на 7 июня 2011 г. На это заседание ответчик привел свидетелей той страшной ночи. В своих показаниях свидетели утверждали,
что стрельба велась с крыш или из окон близлежащих домов.
Суд по делу А. Палецкиса длился около года, и 18 января 2012 г.
он был полностью оправдан2. Но на этом история не закончилась:
литовская прокуратура подала апелляцию. В результате поданной
литовской прокуратурой апелляции по делу об отрицании лидером
Социалистического народного фронта Альгирдасом Палецкисом
«советской агрессии против независимой Литвы» в январе 1991 г.
Вильнюсский окружной суд 12 июня 2012 г. признал его виновным
и приговорил к штрафу в размере 10,4 тыс. литов (3 тыс. евро).
Попытки А. Ю. Палецкиса обжаловать приговор в высшей инстанции – Верховном Суде Литовской Республики – не возымели успеха. В результате 22 января 2013 г. Верховный Суд Литвы оставил
этот приговор без изменений и вынес окончательный, не подлежащий обжалованию приговор политическому деятелю А. Палецкису3.
Таким образом, А. Ю. Палецкис – один из представителей литовской политической элиты, который выразил серьезное сомнение
в официальной версии по поводу январских событий 1991 г. в Вильнюсе и подвергся уголовному преследованию со стороны литовского правосудия. В ходе проведения судебных заседаний А. Ю. Палецкис с целью подтвердить свою точку зрения представил свидетелей
1
Швед В. Литовская Фемида против Палецкиса. URL: http://ruskline.ru/¬monitoring_
smi/2012/06/19/litovskaya_femida_protiv_paleckisa/
2
Сапожникова Г. «Свои» все-таки стреляли «в своих»? // Комсомол. правда.
2012. 18 янв.
3
Верховный суд Литвы оставил в силе решение по делу Палецкиса. URL:
http://ru.delfi.lt/news/live/verhovnyj-sud-litvy-ostavil-v-sile-reshenie-po-delu-paleckisa.d?id=60491359
77
той кровавой ночи, показания которых полностью опровергли официальные версию, принятую еще в 1991 г.
На примере «дела Палецкиса» подтвердилась безуспешность по-
пыток опровергнуть официальную версию следствия об январских событиях в Вильнюсе в 1991 г. и полного отсутствия демократических
прав и свобод в Литве в плане выражения собственной позиции по тем
или иным вопросам. Этот факт еще раз подтверждает, что не всегда постулируемая официальными властями идеология, содержащая в себе
идеи демократических прав и свобод для каждого гражданина, подкрепляется реальными действиями и остается незыб лемой. Подобные
эпизоды подчеркивают важность всестороннего изучения историками,
политологами, социологами версий о событиях, вызывающих сомнение, и нахождение фактов, позволяющих трезво оценить их значение.
Трансформация психического восприятия человеком
реальности современного мира
Е. Р. Разумовская –
преподаватель кафедры философии и психологии
Омской юридической академии
За весьма короткий промежуток времени Российская Федерация
перешла от развитого социализма к капитализму. По сути, в рамках
экономической теории речь идет о регрессе – этапе общественного развития, характеризующимся переходом от более высоких форм
развития к более низким, в рамках психосоциальной концепции
Э. Эриксона об инфантилизме – переходе к более раннему этапу
развития по причине неприятия складывающихся обстоятельств, который характеризуется нежеланием брать на себя ответственность
за текущие события1. В данной статье основное внимание уделено
идеологическому, духовно-нравственному аспектам.
Анализируя и сопоставляя работы Й. Шумпетера2, в которых ав-
тор объясняет составляющие механизма формирования, развития
1
Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М. : Прогресс, 1996. С. 182.
2
Шумпетер Й. А. Капитализм, социализм и демократия. М. : Экономика, 1995. 540 с.
78
переходных периодов от капитализма к социализму и демократии,
с работами В. Франкла1 по логотерапии в рамках экзистенциального
психоанализа, Дж. Бьюдженталя и К. Ясперса2 в рамках экзистенциально-гуманистического подхода, необходимо отметить, что при
утрате смысла (смысла деятельности, смысла жизни и т. д.) человек проявляет равнодушие ко всему. Что, кто его окружает, чем он
занимается (включая работу), как текущие события могут повлиять
на его будущее – всё становится бессмысленным, потому что человек в таком состоянии не видит своего будущего, цели в жизни, перспективы развития событий.
«Весь мир сошел с ума», «мир катится вниз» – эти и подобные
высказывания сегодня можно услышать практически везде, где осталось здравомыслие. Однако, сопоставляя события в их историческом
аспекте, аналогичные течения наблюдали во все времена – от Диогена Синопского, Луцилия Сенеки, Фомы Аквинского до М. Хайдеггера, Ф. Ницше, Н. Бердяева и многих других великих умов человечества.
Мировой экономический кризис повлек за собой глобальный
социальный и культурный кризис, при котором наблюдается дезорганизация общества со сменой социальных ценностей и институтов – как некая всеобщая неврастения, по П. С. Гуревичу3. Экзистенциалисты видят в таком кризисе потерю духовно-смыслового ядра,
когда человек испытывает крайнее чувство бессилия, ненужности,
потерянности, утрату самоидентичности и деперсонализацию.
В случае утраты жизненных целей и ценностей человек в большей степени склонен в своем поведении руководствоваться направлением, заданным извне. Собственные конструктивная и чувственно-эмоциональная сферы находятся в состоянии бифуркации,
психического онемения, экзистенциального вакуума. Этиология экзистенциального вакуума отражает вначале отсутствие понимания
того, что надо и должно делать, затем того, что он хочет делать. В результате индивид начинает делать то, что от него хотят.
1
Франкл В. Воля к смыслу. М. : Апрель Пресс : ЭКСМО-Пресс, 2000. 197 с.
2
Ясперс К., Бодрийяр Ж. Призрак толпы. М. : Алгоритм, 2007. 272 с.
3
Гуревич П. С. Психология чрезвычайных ситуаций : учеб. пособие. М. : ЮНИТИ-
ДАНА, 2007. С. 247.
79
Э. Тоффлер в научных трудах, описывая экономические, политиче-
ские и социальные процессы, отмечал, что «способ ведения войны отражает способ создания богатств». Соответственно, если сегодня основным рычагом как движения, так и разрушения является информация,
то направления человеку, группам людей, обществу в действиях, образе
жизни задаются как некая социальная норма извне1. Об использовании
СМИ как активных психотропных средств воздействия с целью утраты
чувства реальности в обществе писали Р. Мертон и П. Лазарсфельд2.
Анализ происходящих событий на макро- и микроуровнях позволяет
констатировать у многих отсутствие веры во что бы то ни было. К данной философской категории обращались как ученые, так и религиозные
деятели, пытаясь объяснить причины ее возникновения и утраты. Однако следует отметить, что независимо от концептуальной позиции всеми исследователями отмечается энергетическая мощность, исходящая
от человека верующего, и четко осознаваемое направление.
Сопоставляя состояние социальной неврастении с кризисными
явлениями в экономике, отражающимися на значительном большинстве наших соотечественников, мы наблюдаем утерю веры и, следовательно, утерю той жизненной энергии, которая задает направление
на развитие. Преодоление текущих явлений возможно посредством
формирования веры. Каким бы неосязаемым и эфемерным ни казался базис идеологии, но именно он служит тем фундаментом духовнонравственных ценностей, которые задают направление к созиданию.
Данный процесс становится беспорядочным, если им не управлять.
Заданный же хаос важности информационной составляющей для человека служит способом увода в сторону от действительно значимых
ценностей, ограничивая, таким образом, личностное развитие.
Л. Н. Гумилев3, Э. Тоффлер4, И. Адизис5, Э. Эриксон6 и ряд дру-
гих ученых разных научных областей – социологии, экономики,
1
Тоффлер Э. Метаморфозы власти. М. : АСТ, 2004. С. 311.
2
Лазарсфельд П., Мертон Р. Массовая коммуникация, массовые вкусы и орга-
низованное социальное поведение. URL: http://culturca.narod.ru/Lasar.htm
3
Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М. : Эксмо, 2007. 378 с.
4
Тоффлер Э. Указ. соч.
5
Адизис И. Как преодолеть кризисы менеджмента. Диагностика и решение
управленческих проблем. М. : Манн, Иванов и Фербер, 2011. 388 с.
6
Эриксон Э. Указ. соч.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]