Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Человек и общество в нестабильном мире. Материалы региональной научно-практической конференции (Омск, 25 февраля 2016 г.)
.pdf
Большинство участников августовских событий инстинктивно
понимали значимость этого решающего момента для нашей последующей истории. Именно активное участие масс решило исход событий. Августовские события завершились решающим триумфом
Б. Н. Ельцина. После августа до декабря 1991 г. шел процесс передачи дел от союзной власти российской. К декабрю 1991 г. М. С. Горбачев как Президент СССР фактически власть свою потерял, и осознание своего положения толкает его на «добровольную отставку»
25 декабря 1991 г.
В годы перестройки ярко проявились черты психологии масс
и вож дистского поведения. Это еще раз доказывает, что современная нам эпоха новейшей истории является эпохой активного участия
масс в политической жизни, когда они перестают уже быть пассивными исполнителями решений, принятых наверху, а становятся
активными субъектами политики. Массы, сами того не осознавая,
под влиянием внушения и заразительности идей сыграли решающую роль в переходе нашей страны к демократической модели
развития. Утрата веры в идеалы социализма произошла не в ходе
самой перестройки. Наоборот, сама перестройка способствовала
ускорению процесса разочарования в социализме. Изменения в массовом сознании граждан могут произойти только тогда, когда вера
в социализм почти совсем потеряла власть над умами людей. Перестройка смела то, что уже было расшатано, но держалось благодаря
привычке, тем самым подтверждая слова Г. Лебона: «Изменение…
установившихся верований достигается чаще всего лишь при помощи очень бурных революций, да и те в состоянии произвести это
только тогда, когда верование почти совсем потеряло свою власть
над душами. Революция же окончательно сметает то, что и так уже
совсем расшатано, но держится лишь благодаря привычке»1. То, что
перестройка по своей природе была революционным процессом,
не подлежит сомнению, это было заявлено и самим М. С. Горбачевым, и сейчас этот тезис разделяется многими исследователями, например О. Н. Смолиным2.
1
Лебон Г. Указ. соч. С. 209.
2
Смолин О. Н. Политический процесс в современной России. М., 2004.
С. 16–17.
41

Таким образом, в нашей стране на рубеже 80–90-х гг. ХХ в. про-
изошли революционные изменения, которые большинство ученых
связывают с общемировыми процессами перехода к демократии.
Как было уже заявлено выше, демократический транзит на первых
двух этапах – либерализации и демократизации – прошел успешно. Насколько успешно будет внедрена демократическая модель
в нашей стране в дальнейшем, зависит от процессов консолидации
демократии, т. е. укоренения демократических традиций в российском обществе. Для периода консолидации демократии характерно разочарование приобретенной свободой и даже цинизм, что мы
и можем наблюдать в массовом поведении граждан России сегодня.
Определенная ностальгия по временам СССР – явление такого же
рода. Но эти массовые явления должны быть преодолены. Успешной
ли будет демократическая консолидация, зависит от того, насколько способны политики и рядовые граждане сотрудничать и конкурировать между собой свободным образом на основе приемлемого
для всех набора правил.
Благотворительное законодательство
Российской империи:
актуальность и противоречия
С. П. Вольф –
доцент кафедры теории и истории государства и права
Сибирского института бизнеса и информационных технологий,
кандидат исторических наук (г. Омск)
Оказание благотворительной помощи в России имеет давние
традиции. Историки находят корни сострадательного отношения
к ближнему еще в обычаях древних славян. Поворотным пунктом
в развитии благотворительности, по мнению многих исследователей,
стало принятие христианства, призывавшего к любви и милосердию.
На протяжении столетий содержание и формы этого явления существенно менялись. Впервые этот термин в научной литературе
встречается у Н. М. Карамзина. Однако активное его использование
осуществляется во второй половине XIX столетия, когда развивает-
42

ся теоретическая мысль в области социальной поддержки и защиты
беднейшего населения. Под благотворительностью понимали проявление сострадания к ближнему, негосударственную форму помощи
нуждающимся.
До 90-х гг. ХХ в. данное понятие интерпретируется в отечественной научной литературе как форма классового манипулирования общественным сознанием в капиталистическом обществе. Н. И. Жердева справедливо отмечает, что «отношение к благотворительной
деятельности коренным образом и на долгий период изменили
события в октябре 1917 года, вследствие чего она на протяжении
70 лет в социальном плане и как предмет правового регулирования
в СССР не являлась востребованной, поскольку решение вопросов социальной поддержки населения представляло собой часть
государственной политики»1.
Нормативные правовые акты, которые содержали упоминание
о благотворительности, вновь стали появляться только с началом
процессов перестройки в конце 80-х гг. XX столетия. И вслед за общим процессом пересмотра истории и восстановления ее белых
пятен развитие благотворительного законодательства в Российской
империи получило и по сей день получает разную трактовку в той
степени, в какой и по-разному оценивается степень правовой регламентации деятельности благотворительных обществ, а точнее органов или учреждений общественного призрения.
В настоящее время в русле происходящего в нашем обществе пересмотра отношения к общечеловеческим ценностям наблюдается
возрождение некогда забытых понятий, традиций, видов деятельности, среди которых, без сомнения, может быть названа и благотворительность, т. е. деятельность, направленная на оказание помощи
нуждающимся.
Вместе с тем актуальность темы связана и с теми изменениями,
кризисными явлениями, происходящими в российском обществе
и обусловленными историческим переломом, переходом от старых
социальных отношений к новым. Этот процесс проходит весьма
1
Жердева Н. И. Деятельность органов прокуратуры по обеспечению законности в сфере благотворительности: вопросы теории и практики : автореф. дис. …
канд. юрид. наук. М., 2006. С. 17.
43

болезненно для мало- или неимущей части российских граждан,
так как в стране недостаточно развита необходимая система социальной защиты населения и не оказывается вовремя адреснонаправленная поддержка. Условия, необходимые для формирования
многофункциональной социальной политики, в стране пока еще
не сложились. Прогрессирующая нищета, небывалое социальное
расслоение, затронувшее все социальные группы и слои российского общества, утрата многих мировоззренческих и нравственных
жизненных ориентиров, размытость исторического сознания – характерные черты сегодняшнего дня.
Ограничиваясь до начала XX в. в основном пенсионными во-
просами, социальное законодательство в Российской империи было
практически не развито. Так как вместо системы социальной помощи существовала система благотворительности, необходимо обратить внимание на рассмотрение правовых норм, регулировавших
именно благотворительную деятельность.
Бедность в соответствии с господствовавшей концепцией вела
к безнравственности и преступлениям и потому требовала особого вмешательства государства. Однако согласно господствовавшим
взглядам государству принадлежала главная направляющая, координирующая и контролирующая функция в деле благотворения. Роль
правительства в области призрения и благотворительности должна
была главным образом ограничиваться регулированием путем законодательства и административных мер соответствующей деятельности учреждений, оказывающих благотворительную помощь. Вместе с тем государство должно было принципиально воздерживаться
от расходов на общественное призрение, возлагая их на общественные институты и рассчитывая на добровольные пожертвования частных лиц.
Как отмечает Н. И. Жердева, «в России благотворительная
дея тельность имеет глубокие исторические корни, и до революций 1917 года она развивалась по трем тесно связанным, но
тем не менее самостоятельным направлениям – церковному,
государственному и сословному (общественному)»1. Об этом
свидетельствует и сравнительный анализ памятников права, со-
1
Жердева Н. И. Указ. соч.
44

ставивших основу правовой регламентации деятельности первоначально органов общественного призрения и благотворительных
обществ в последующем.
Длительное время на Руси функции органов общественного
призрения выполняли монастыри. Однако потребность в государственном регулировании общественного призрения все острее
ощущалась по мере укрепления государственности и расширения
размеров страны. Несмотря на то что на необходимость подобной
меры указывал еще Стоглавый собор, государство приступило к ее
реализации лишь при Петре I, когда во всех губерниях было предписано создать государственные структуры общественного призрения. Для борьбы с таким социальным явлением, как нищенство, Петром I было издано около двадцати указов, большинство
из которых носило запретительный характер и не предполагало
достаточно конструктивных способов решения проблемы нищенства.
С конца XVII в. до 1775 г. было издано около семидесяти приказов по вопросам призрения, но на практике они не имели почти
никакого положительного результата. И только в 1775 г., одобрив
Учреждения для управления губерний Всероссийской империи1,
Екатерина II тем самым ввела в состав губернских органов власти
особые приказы общественного призрения. Понятие общественного
призрения как культурной формы благотворительности, которая отличалась от милостыни мотивами, организацией и целями, возникло
в России именно тогда.
Всплеск развития благотворительного законодательства наблюдается во второй половине XIX в. Вместе с тем из появившихся законодательных актов видно, что общественное призрение организовано по сословному принципу и этот принцип соблюдается не столь
последовательно. Повинность общественного призрения возложена
в основном на податные сословия: сельское, мещанское и ремесленное. О порядке возмещения расходов на призрение почетных граждан, купеческого, дворянского сословий закон ничего не говорит,
за исключением земских сборов.
1
Учреждения для управления губерний Всероссийския империи (7 ноября
1775 г.). URL: http://constitution.garant.ru/history/act1600-1918/2350/
45

Наряду со складывавшейся системой общественного призрения
в пореформенной России существовало значительное число частных благотворительных обществ, созданных на добровольной основе. Однако их открытие требовало, во-первых, общего законодательного разрешения и, во-вторых, специального указа, долгое время
непосредственно царского. Этот процесс во многом осложнялся традиционной бюрократией и волокитой (нередко ответ на прошение
приходил через два-три года), а также постоянным страхом царского
режима перед революционными организациями и революционной
пропагандой.
Анализ законодательства Российской империи по общественно-
му призрению позволяет констатировать, что оно не содержит норм,
определяющих формы и пределы осуществления благотворительной помощи и призрения. Обязательность призрения в принципе
законодательство признавало, но при этом призрение фактически
оставалось факультативным, зависело от возможностей и добросовестности многих лиц. На самом высоком уровне требовало решения огромное количество мелких вопросов, в том числе и крупные
пожертвования. На определенном этапе несовершенство законодательной базы стало тормозить развитие благотворительности и снижать эффективность проводимых в рамках системы общественного
призрения мероприятий.
Таким образом, вслед за большинством исследователей проб-
лемы развития благотворительного законодательства Российской
империи мы приходим к выводу о том, что необходимая законодательная база для создания и функционирования благотворительных обществ сложилась к концу XIX – началу XX в. Правовая
регламентация данного вопроса действительно была далека от совершенства. Однако заметим, что данное несовершенство не стало
препятствием подлинного расцвета благотворительной деятельности в течение всей половины XIX в. В начале XX в. благотворительность и вовсе переживала пик своего развития. Это было
связано не только с частной благотворительностью купечества
и нарождавшегося нового класса российских предпринимателей,
но и со сменой гедонистических наклонностей общества на новые
общественные духовные ценности, что выразилось в усилении
гражданственности и престижности идеи общественной пользы.
46

Кроме того, не столь организованное благо творительное законодательство компенсировалось сложившейся традицией публичного
признания заслуг благотворителей, в которой гармонично сочетались нравственные мотивы и государственные интересы, их деятельность была отмечена высшими государственными наградами,
званиями и привилегиями.
Проблема влияния киберпространства
на личность студента вуза
Ю. П. Денисов –
доцент кафедры экономики и финансов
Омской юридической академии,
кандидат политических наук
Актуальность проблемы влияния киберпространства на современную молодежь и не в последнюю очередь на студентов высших
учебных заведений выглядит сегодня достаточно очевидной для всего спектра наук о человеке и обществе. Глобальная сеть пронизывает
сегодня практически все коммуникативное пространство учащегося вуза и предлагает ему все новые коммуникативные возможности
и коммуникативные сферы.
Постичь истоки и сущность воздействия киберпространства
на студенческую молодежь нам помогают идеи трех ярких мыслителей XX–XXI столетий.
Мануэль Кастельс в книге «Информационная эпоха: экономика,
общество и культура» обратил внимание на то, что «к концу второго тысячелетия христианской эры несколько событий исторического
значения преобразили социальный ландшафт человеческой жизни».
Важнейшим из них он считает «технологическую революцию с информационными технологиями в центре», которая «заново и ускоренными темпами формирует материальную основу общества»1. Таким образом, один из наиболее известных социальных мыслителей
1
Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М. :
ГУ ВШЭ, 2000. С. 7.
47

и исследователей современного мира фактически заявил о том, что
информационные технологии трансформируют реальность, меняют,
выражаясь марксистской терминологией, сам «базис», на котором
зиждется общество, и погружают нас в новую информационную
эпоху.
Иную мысль артикулировал Умберто Эко в своей публичной
лекции на экономическом факультете МГУ 20 мая 1998 г.: «С новой компьютерной технологией наступила эпоха нового самиздата.
Люди начали сообщаться без посредничества издательств. Многим
и не надо было публиковаться, надо было только общаться». С одной
стороны, философ констатировал тот факт, что проникновение в социальное пространство интернет-технологий кардинально изменило
всю совокупность коммуникативных практик, с другой – не только выразил скепсис по поводу перспективы ухода в прошлое книги
под влиянием распространения гипертекста, но и четко обозначил
вектор «от Интернета к Гуттенбергу»1.
Славой Жижек в широко известной работе «Добро пожаловать
в пустыню Реального» отметил: «Виртуальная реальность… обеспечивает саму реальность, лишенную своей субстанции, сопротивляющуюся твердому ядру Реального – точно так же, как кофе без кофеина обладает запахом и вкусом кофе, но им не является, виртуальная
реальность переживается как реальность, не будучи таковой»2. Социальный философ и культуролог неоднократно подчеркивает суррогатный характер виртуальной реальности, признавая, однако,
огромный масштаб интернет-пространства.
Три точки зрения, заключенные в приведенных выше цитатах,
предлагают нам совершенно разные осмысления киберпространства. Однако все они сходятся в том, что киберпространство оказывает колоссальное влияние на личность человека и социальную среду, в которой она формируется, функционирует и развивается.
Этот последний тезис был подтвержден социологическими и со-
циально-педагогическими исследованиями. Многие из них наглядно
продемонстрировали, что в фокусе этого влияния оказывается
1
Эко У. От Интернета к Гуттенбергу // Новое лит. обозрение. 1998. № 32. С. 5–14.
2
Жижек С. Добро пожаловать в пустыню Реального. М. : Прагматика культу-
ры, 2002. С. 17.
48

обучающаяся в вузах молодежь. Например, еще в 2013 г. ученые
В. А. Плешаков и А. О. Кочнев на основе анкетирования студентов Череповецкого государственного университета констатировали,
что «для современных студентов, по их признанию, Интернет является средством общения, способом нахождения информации и помощником в учебе. Пользуются им ежедневно 90 % опрошенных,
лишь 10 % – несколько раз в неделю. Более того, 60 % студентов
пользуются Интернетом практически весь день, 2 раза и более –
30 %, 1 раз в день – 10 %»1.
В. А. Плешаков полагает, что сегодняшние студенты оказались
интенсивно подвержены процессу киберсоциализации. Она определяется как «процесс качественных изменений структуры самосознания личности, происходящий под влиянием и в результате использования современных информационных и компьютерных технологий
в контексте жизнедеятельности»2.
Принципиально значимым в свете теории киберсоциализации
видится и термин «киберпространство». Им обозначается «некое
созданное и постоянно дополняющееся человечеством сетевое информационное воплощение ноосферы, обретающее относительные характеристики инновационной «параллельной реальности» –
киберреальности»3.
Факт весьма значимого влияния киберпространства на личность
студента российского вуза подтвердило и проведенное Ю. П. Денисовым в 2015 г. анкетирование студентов Омского государственного
медицинского университета. Оно показало, что 96 % опрошенных
студентов выходят в Интернет не реже одного раза в сутки. Судя
по результатам анкетирования, 28 % респондентов находятся в режиме онлайн большую часть дня, 61 % выходит в Интернет несколько
1
Плешаков В. А., Кочнев А. О. Исследование возможностей использования Интернета студентами-первокурсниками // Вестн. Череповец. гос. ун-та. 2013. Т. 1.
№ 2. С. 120.
2
Плешаков В. А. Киберсоциализация: социальное развитие и социальное воспитание современного человека // Вестн. Костром. гос. ун-та им. Н. А. Некрасова.
2010. Т. 16. № 2. С. 15.
3
Плешаков В. А. Киберонтологическая концепция развития личности и жизнедеятельности человека XXI в. и проблемы образования // Вестн. Православ.
Св.-Тихон. гум. ун-та. Сер. 4 : Педагогика. Психология. 2014. № 4. С. 20.
49

раз в день, 7 % – один раз в день, 4 % – несколько раз неделю. Примечательно, что абсолютно никто из респондентов не выбрал вариант
ответа «один раз в неделю и реже». Также анкетирование показало,
что абсолютно все опрошенные студенты пользуются Интернетом,
при этом большинство (88 %) чаще всего общаются в социальных
сетях1.
В этой связи следует акцентировать внимание на том, что в про-
цессе обращения студента (как и любого другого индивида) к киберпространству происходит коммуникативное событие. Классик критического дискурс-анализа Т. ван Дейк определил коммуникативное
событие, происходящее между продуцентом гипертекста и реципиентом в определенном контексте, как дискурс. А это означает, что
киберпространство несет в себе тот самый властный потенциал,
о котором Т. ван Дейк писал в работе Power and the news media2.
Дискурс киберпространства представляет собой глобальное обра-
зование, состоящее из подчиненных ему субдискурсов. Он многотемен и многомерен. Среди конституирующих его признаков рельефно
высвечиваются когнитивность, интерактивность и вариативность3.
Как пишет Е. В. Горина, «говоря о воздействующем потенциале Интернета, следует учесть, что все названные черты дискурсивного
сетевого образования пересекаются между собой, дополняют друг
друга и действуют одновременно»4. Манипулятивные возможности киберпространства основываются не только на трех названных
выше внутренних конституирующих признаках дискурса Интернета, но и на двух важных внешних признаках – социологичности
и психологичности5.
1
Денисов Ю. П. К проблеме влияния киберпространства на поведение потре-
бителей образовательных услуг // Междунар. журн. приклад. и фундамент. исслед.
2015. № 12. С. 131–134.
2
Van Dijk T. A. Power and the news media // Political Communication and Action.
Cresskill, NJ : Hampton Press, 1995. P. 9–36.
3
Горина Е. В. Дискурс Интернета в аспекте воздействия на пользователя // По-
лит. лингвистика. 2015. № 2. С. 150.
4
Там же. С. 154.
5
Горина Е. В. Манипулятивная природа виртуальной сети // Полит. коммуникация: перспективы развития науч. направления : материалы междунар. науч. конф.
Екатеринбург : Урал. гос. пед. ун-т, 2014. С. 59.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
