Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Человек и общество в нестабильном мире. Материалы региональной научно-практической конференции (Омск, 25 февраля 2016 г.)

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Большинство участников августовских событий инстинктивно понимали значимость этого решающего момента для нашей после­дующей истории. Именно активное участие масс решило исход со­бытий. Августовские события завершились решающим триумфом Б. Н. Ельцина. После августа до декабря 1991 г. шел процесс переда­чи дел от союзной власти российской. К декабрю 1991 г. М. С. Гор­бачев как Президент СССР фактически власть свою потерял, и осоз­нание своего положения толкает его на «добровольную отставку» 25 декабря 1991 г.
В годы перестройки ярко проявились черты психологии масс и вож дистского поведения. Это еще раз доказывает, что современ­ная нам эпоха новейшей истории является эпохой активного участия масс в политической жизни, когда они перестают уже быть пассив­ными исполнителями решений, принятых наверху, а становятся активными субъектами политики. Массы, сами того не осознавая, под влиянием внушения и заразительности идей сыграли реша­ющую роль в переходе нашей страны к демократической модели развития. Утрата веры в идеалы социализма произошла не в ходе самой перестройки. Наоборот, сама перестройка способствовала ускорению процесса разочарования в социализме. Изменения в мас­совом сознании граждан могут произойти только тогда, когда вера в социализм почти совсем потеряла власть над умами людей. Пере­стройка смела то, что уже было расшатано, но держалось благодаря привычке, тем самым подтверждая слова Г. Лебона: «Изменение… установившихся верований достигается чаще всего лишь при помо­щи очень бурных революций, да и те в состоянии произвести это только тогда, когда верование почти совсем потеряло свою власть над душами. Революция же окончательно сметает то, что и так уже совсем расшатано, но держится лишь благодаря привычке»1. То, что перестройка по своей природе была революционным процессом, не подлежит сомнению, это было заявлено и самим М. С. Горбаче­вым, и сейчас этот тезис разделяется многими исследователями, на­пример О. Н. Смолиным2.
1
Лебон Г. Указ. соч. С. 209.
2
Смолин О. Н. Политический процесс в современной России. М., 2004.
С. 16–17.
41
Таким образом, в нашей стране на рубеже 80–90-х гг. ХХ в. про-
изошли революционные изменения, которые большинство ученых связывают с общемировыми процессами перехода к демократии. Как было уже заявлено выше, демократический транзит на первых двух этапах – либерализации и демократизации – прошел успеш­но. Насколько успешно будет внедрена демократическая модель в нашей стране в дальнейшем, зависит от процессов консолидации демократии, т. е. укоренения демократических традиций в россий­ском обществе. Для периода консолидации демократии характер­но разочарование приобретенной свободой и даже цинизм, что мы и можем наблюдать в массовом поведении граждан России сегодня. Определенная ностальгия по временам СССР – явление такого же рода. Но эти массовые явления должны быть преодолены. Успешной ли будет демократическая консолидация, зависит от того, насколь­ко способны политики и рядовые граждане сотрудничать и конку­рировать между собой свободным образом на основе приемлемого для всех набора правил.
Благотворительное законодательство
Российской империи:
актуальность и противоречия
С. П. Вольф –
доцент кафедры теории и истории государства и права Сибирского института бизнеса и информационных технологий, кандидат исторических наук (г. Омск)
Оказание благотворительной помощи в России имеет давние
традиции. Историки находят корни сострадательного отношения к ближнему еще в обычаях древних славян. Поворотным пунктом в развитии благотворительности, по мнению многих исследователей, стало принятие христианства, призывавшего к любви и милосердию. На протяжении столетий содержание и формы этого явления су­щественно менялись. Впервые этот термин в научной литературе встречается у Н. М. Карамзина. Однако активное его использование осуществляется во второй половине XIX столетия, когда развивает-
42
ся теоретическая мысль в области социальной поддержки и защиты беднейшего населения. Под благотворительностью понимали прояв­ление сострадания к ближнему, негосударственную форму помощи нуждающимся.
До 90-х гг. ХХ в. данное понятие интерпретируется в отечествен­ной научной литературе как форма классового манипулирования об­щественным сознанием в капиталистическом обществе. Н. И. Жер­дева справедливо отмечает, что «отношение к благотворительной деятельности коренным образом и на долгий период изменили события в октябре 1917 года, вследствие чего она на протяжении 70 лет в социальном плане и как предмет правового регулирования в СССР не являлась востребованной, поскольку решение вопро­сов социальной поддержки населения представляло собой часть государственной политики»1.
Нормативные правовые акты, которые содержали упоминание о благотворительности, вновь стали появляться только с началом процессов перестройки в конце 80-х гг. XX столетия. И вслед за об­щим процессом пересмотра истории и восстановления ее белых пятен развитие благотворительного законодательства в Российской империи получило и по сей день получает разную трактовку в той степени, в какой и по-разному оценивается степень правовой регла­ментации деятельности благотворительных обществ, а точнее орга­нов или учреждений общественного призрения.
В настоящее время в русле происходящего в нашем обществе пе­ресмотра отношения к общечеловеческим ценностям наблюдается возрождение некогда забытых понятий, традиций, видов деятельно­сти, среди которых, без сомнения, может быть названа и благотво­рительность, т. е. деятельность, направленная на оказание помощи нуждающимся.
Вместе с тем актуальность темы связана и с теми изменениями, кризисными явлениями, происходящими в российском обществе и обусловленными историческим переломом, переходом от старых социальных отношений к новым. Этот процесс проходит весьма
1
Жердева Н. И. Деятельность органов прокуратуры по обеспечению законно­сти в сфере благотворительности: вопросы теории и практики : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 17.
43
болезненно для мало- или неимущей части российских граждан, так как в стране недостаточно развита необходимая система со­циальной защиты населения и не оказывается вовремя адреснона­правленная поддержка. Условия, необходимые для формирования многофункциональной социальной политики, в стране пока еще не сложились. Прогрессирующая нищета, небывалое социальное расслоение, затронувшее все социальные группы и слои россий­ского общества, утрата многих мировоззренческих и нравственных жизненных ориентиров, размытость исторического сознания – ха­рактерные черты сегодняшнего дня.
Ограничиваясь до начала XX в. в основном пенсионными во-
просами, социальное законодательство в Российской империи было практически не развито. Так как вместо системы социальной по­мощи существовала система благотворительности, необходимо об­ратить внимание на рассмотрение правовых норм, регулировавших именно благотворительную деятельность.
Бедность в соответствии с господствовавшей концепцией вела
к безнравственности и преступлениям и потому требовала особо­го вмешательства государства. Однако согласно господствовавшим взглядам государству принадлежала главная направляющая, коорди­нирующая и контролирующая функция в деле благотворения. Роль правительства в области призрения и благотворительности должна была главным образом ограничиваться регулированием путем зако­нодательства и административных мер соответствующей деятель­ности учреждений, оказывающих благотворительную помощь. Вме­сте с тем государство должно было принципиально воздерживаться от расходов на общественное призрение, возлагая их на обществен­ные институты и рассчитывая на добровольные пожертвования част­ных лиц.
Как отмечает Н. И. Жердева, «в России благотворительная
дея тельность имеет глубокие исторические корни, и до рево­люций 1917 года она развивалась по трем тесно связанным, но тем не менее самостоятельным направлениям – церковному, государственному и сословному (общественному)»1. Об этом свидетельствует и сравнительный анализ памятников права, со-
1
Жердева Н. И. Указ. соч.
44
ставивших основу правовой регламентации деятельности перво­начально органов общественного призрения и благотворительных обществ в последующем.
Длительное время на Руси функции органов общественного призрения выполняли монастыри. Однако потребность в госу­дарственном регулировании общественного призрения все острее ощущалась по мере укрепления государственности и расширения размеров страны. Несмотря на то что на необходимость подобной меры указывал еще Стоглавый собор, государство приступило к ее реализации лишь при Петре I, когда во всех губерниях было пред­писано создать государственные структуры общественного при­зрения. Для борьбы с таким социальным явлением, как нищен­ство, Петром I было издано около двадцати указов, большинство из которых носило запретительный характер и не предполагало достаточно конструктивных способов решения проблемы нищен­ства.
С конца XVII в. до 1775 г. было издано около семидесяти при­казов по вопросам призрения, но на практике они не имели почти никакого положительного результата. И только в 1775 г., одобрив Учреждения для управления губерний Всероссийской империи1, Екатерина II тем самым ввела в состав губернских органов власти особые приказы общественного призрения. Понятие общественного призрения как культурной формы благотворительности, которая от­личалась от милостыни мотивами, организацией и целями, возникло в России именно тогда.
Всплеск развития благотворительного законодательства наблю­дается во второй половине XIX в. Вместе с тем из появившихся за­конодательных актов видно, что общественное призрение организо­вано по сословному принципу и этот принцип соблюдается не столь последовательно. Повинность общественного призрения возложена в основном на податные сословия: сельское, мещанское и ремеслен­ное. О порядке возмещения расходов на призрение почетных граж­дан, купеческого, дворянского сословий закон ничего не говорит, за исключением земских сборов.
1
Учреждения для управления губерний Всероссийския империи (7 ноября
1775 г.). URL: http://constitution.garant.ru/history/act1600-1918/2350/
45
Наряду со складывавшейся системой общественного призрения
в пореформенной России существовало значительное число част­ных благотворительных обществ, созданных на добровольной осно­ве. Однако их открытие требовало, во-первых, общего законодатель­ного разрешения и, во-вторых, специального указа, долгое время непосредственно царского. Этот процесс во многом осложнялся тра­диционной бюрократией и волокитой (нередко ответ на прошение приходил через два-три года), а также постоянным страхом царского режима перед революционными организациями и революционной пропагандой.
Анализ законодательства Российской империи по общественно-
му призрению позволяет констатировать, что оно не содержит норм, определяющих формы и пределы осуществления благотворитель­ной помощи и призрения. Обязательность призрения в принципе законодательство признавало, но при этом призрение фактически оставалось факультативным, зависело от возможностей и добро­совестности многих лиц. На самом высоком уровне требовало реше­ния огромное количество мелких вопросов, в том числе и крупные пожертвования. На определенном этапе несовершенство законода­тельной базы стало тормозить развитие благотворительности и сни­жать эффективность проводимых в рамках системы общественного призрения мероприятий.
Таким образом, вслед за большинством исследователей проб-
лемы развития благотворительного законодательства Российской империи мы приходим к выводу о том, что необходимая законо­дательная база для создания и функционирования благотворитель­ных обществ сложилась к концу XIX – началу XX в. Правовая регламентация данного вопроса действительно была далека от со­вершенства. Однако заметим, что данное несовершенство не стало препятствием подлинного расцвета благотворительной деятель­ности в течение всей половины XIX в. В начале XX в. благотво­рительность и вовсе переживала пик своего развития. Это было связано не только с частной благотворительностью купечества и нарождавшегося нового класса российских предпринимателей, но и со сменой гедонистических наклонностей общества на новые общественные духовные ценности, что выразилось в усилении гражданственности и престижности идеи общественной пользы.
46
Кроме того, не столь организованное благо творительное законода­тельство компенсировалось сложившейся традицией публичного признания заслуг благотворителей, в которой гармонично сочета­лись нравственные мотивы и государственные интересы, их дея­тельность была отмечена высшими государственными наградами, званиями и привилегиями.
Проблема влияния киберпространства
на личность студента вуза
Ю. П. Денисов –
доцент кафедры экономики и финансов
Омской юридической академии,
кандидат политических наук
Актуальность проблемы влияния киберпространства на совре­менную молодежь и не в последнюю очередь на студентов высших учебных заведений выглядит сегодня достаточно очевидной для все­го спектра наук о человеке и обществе. Глобальная сеть пронизывает сегодня практически все коммуникативное пространство учащего­ся вуза и предлагает ему все новые коммуникативные возможности и коммуникативные сферы.
Постичь истоки и сущность воздействия киберпространства на студенческую молодежь нам помогают идеи трех ярких мыслите­лей XX–XXI столетий.
Мануэль Кастельс в книге «Информационная эпоха: экономика, общество и культура» обратил внимание на то, что «к концу второ­го тысячелетия христианской эры несколько событий исторического значения преобразили социальный ландшафт человеческой жизни». Важнейшим из них он считает «технологическую революцию с ин­формационными технологиями в центре», которая «заново и уско­ренными темпами формирует материальную основу общества»1. Та­ким образом, один из наиболее известных социальных мыслителей
1
Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М. :
ГУ ВШЭ, 2000. С. 7.
47
и исследователей современного мира фактически заявил о том, что информационные технологии трансформируют реальность, меняют, выражаясь марксистской терминологией, сам «базис», на котором зиждется общество, и погружают нас в новую информационную эпоху.
Иную мысль артикулировал Умберто Эко в своей публичной
лекции на экономическом факультете МГУ 20 мая 1998 г.: «С но­вой компьютерной технологией наступила эпоха нового самиздата. Люди начали сообщаться без посредничества издательств. Многим и не надо было публиковаться, надо было только общаться». С одной стороны, философ констатировал тот факт, что проникновение в со­циальное пространство интернет-технологий кардинально изменило всю совокупность коммуникативных практик, с другой – не толь­ко выразил скепсис по поводу перспективы ухода в прошлое книги под влиянием распространения гипертекста, но и четко обозначил вектор «от Интернета к Гуттенбергу»1.
Славой Жижек в широко известной работе «Добро пожаловать
в пустыню Реального» отметил: «Виртуальная реальность… обеспе­чивает саму реальность, лишенную своей субстанции, сопротивля­ющуюся твердому ядру Реального – точно так же, как кофе без кофе­ина обладает запахом и вкусом кофе, но им не является, виртуальная реальность переживается как реальность, не будучи таковой»2. Со­циальный философ и культуролог неоднократно подчеркивает сур­рогатный характер виртуальной реальности, признавая, однако, огромный масштаб интернет-пространства.
Три точки зрения, заключенные в приведенных выше цитатах,
предлагают нам совершенно разные осмысления киберпростран­ства. Однако все они сходятся в том, что киберпространство оказы­вает колоссальное влияние на личность человека и социальную сре­ду, в которой она формируется, функционирует и развивается.
Этот последний тезис был подтвержден социологическими и со-
циально-педагогическими исследованиями. Многие из них наглядно продемонстрировали, что в фокусе этого влияния оказывается
1
Эко У. От Интернета к Гуттенбергу // Новое лит. обозрение. 1998. № 32. С. 5–14.
2
Жижек С. Добро пожаловать в пустыню Реального. М. : Прагматика культу-
ры, 2002. С. 17.
48
обучающаяся в вузах молодежь. Например, еще в 2013 г. ученые В. А. Плешаков и А. О. Кочнев на основе анкетирования студен­тов Череповецкого государственного университета констатировали, что «для современных студентов, по их признанию, Интернет явля­ется средством общения, способом нахождения информации и по­мощником в учебе. Пользуются им ежедневно 90 % опрошенных, лишь 10 % – несколько раз в неделю. Более того, 60 % студентов пользуются Интернетом практически весь день, 2 раза и более – 30 %, 1 раз в день – 10 %»1.
В. А. Плешаков полагает, что сегодняшние студенты оказались интенсивно подвержены процессу киберсоциализации. Она опреде­ляется как «процесс качественных изменений структуры самосозна­ния личности, происходящий под влиянием и в результате использо­вания современных информационных и компьютерных технологий в контексте жизнедеятельности»2.
Принципиально значимым в свете теории киберсоциализации видится и термин «киберпространство». Им обозначается «некое созданное и постоянно дополняющееся человечеством сетевое ин­формационное воплощение ноосферы, обретающее относитель­ные характеристики инновационной «параллельной реальности» – киберреальности»3.
Факт весьма значимого влияния киберпространства на личность студента российского вуза подтвердило и проведенное Ю. П. Дени­совым в 2015 г. анкетирование студентов Омского государственного медицинского университета. Оно показало, что 96 % опрошенных студентов выходят в Интернет не реже одного раза в сутки. Судя по результатам анкетирования, 28 % респондентов находятся в режи­ме онлайн большую часть дня, 61 % выходит в Интернет несколько
1
Плешаков В. А., Кочнев А. О. Исследование возможностей использования Ин­тернета студентами-первокурсниками // Вестн. Череповец. гос. ун-та. 2013. Т. 1. № 2. С. 120.
2
Плешаков В. А. Киберсоциализация: социальное развитие и социальное вос­питание современного человека // Вестн. Костром. гос. ун-та им. Н. А. Некрасова.
2010. Т. 16. № 2. С. 15.
3
Плешаков В. А. Киберонтологическая концепция развития личности и жиз­недеятельности человека XXI в. и проблемы образования // Вестн. Православ. Св.-Тихон. гум. ун-та. Сер. 4 : Педагогика. Психология. 2014. № 4. С. 20.
49
раз в день, 7 % – один раз в день, 4 % – несколько раз неделю. Приме­чательно, что абсолютно никто из респондентов не выбрал вариант ответа «один раз в неделю и реже». Также анкетирование показало, что абсолютно все опрошенные студенты пользуются Интернетом, при этом большинство (88 %) чаще всего общаются в социальных сетях1.
В этой связи следует акцентировать внимание на том, что в про-
цессе обращения студента (как и любого другого индивида) к кибер­пространству происходит коммуникативное событие. Классик кри­тического дискурс-анализа Т. ван Дейк определил коммуникативное событие, происходящее между продуцентом гипертекста и реципи­ентом в определенном контексте, как дискурс. А это означает, что киберпространство несет в себе тот самый властный потенциал, о котором Т. ван Дейк писал в работе Power and the news media2.
Дискурс киберпространства представляет собой глобальное обра-
зование, состоящее из подчиненных ему субдискурсов. Он многоте­мен и многомерен. Среди конституирующих его признаков рельефно высвечиваются когнитивность, интерактивность и вариативность3. Как пишет Е. В. Горина, «говоря о воздействующем потенциале Ин­тернета, следует учесть, что все названные черты дискурсивного сетевого образования пересекаются между собой, дополняют друг друга и действуют одновременно»4. Манипулятивные возможно­сти киберпространства основываются не только на трех названных выше внутренних конституирующих признаках дискурса Интер­нета, но и на двух важных внешних признаках – социологичности и психологичности5.
1
Денисов Ю. П. К проблеме влияния киберпространства на поведение потре-
бителей образовательных услуг // Междунар. журн. приклад. и фундамент. исслед.
2015. № 12. С. 131–134.
2
Van Dijk T. A. Power and the news media // Political Communication and Action.
Cresskill, NJ : Hampton Press, 1995. P. 9–36.
3
Горина Е. В. Дискурс Интернета в аспекте воздействия на пользователя // По-
лит. лингвистика. 2015. № 2. С. 150.
4
Там же. С. 154.
5
Горина Е. В. Манипулятивная природа виртуальной сети // Полит. коммуни­кация: перспективы развития науч. направления : материалы междунар. науч. конф. Екатеринбург : Урал. гос. пед. ун-т, 2014. С. 59.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]