Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сделки разума конституция кантовской философии права
.pdf
ГЛАВА I. FACTUM
то и чувственный мир определяется фактумом разума посредством двух разных формул.
В первом случае закон мыслится как формальное ограничение
на дозволенные поступки во внешнем чувстве. «[И] тогда формула нравственного императива выражается таким образом: максимы должны выбираться так, как если бы они должны были иметь
значение всеобщих законов природы»79.
Однако закон природы— это закон, делающий явления возможными, но не действительными или необходимыми. Чтобы
закон определил волю в качестве долга, а не только дозволения,
он должен определить ее каузально, а не только трансценденталь-
но. Нравственный закон должен определить волю во внутреннем чувстве подобно тому, как познание действительности предметов определяется ощущением. Он должен определить «материю,
а именно цель» воления. Нечто чисто формальное не может быть
целью эмпирической воли, поэтому место нравственного закона здесь занимает априори подчиненное ему разумное существо:
«…разумное существо как цель по своей природе, следовательно,
как цель сама по себе, должно служить каждой максиме ограни-
чивающим условием всех только относительных и произвольных
целей»80.
Наконец, поскольку в применении к чувственно воспринимаемому миру нравственный закон должен мыслиться без всяких логических ограничений, эти две формулировки должны быть
объединены в третьей, посредством которой нравственный закон
мыслился бы как определяющий волю одновременно и трансцендентально, как условие ее возможности, и каузально, как условие
ее действительности. Для этого необходимо «полное определе-
ние всех максим этою формулой, а именно: все максимы, вытекающие из собственного законодательства, должны согласовать-
ся в возможное царство целей, как царство природы». В царстве
целей нравственный закон есть внутренний мотив каждой эмпирической воли и одновременно ее внешнее условие, поскольку эта
51
79
(Основоположение к метафизике нравов. С. 191).
80
Там же.
СДЕЛКИ РАЗУМА…
52
воля существует как звено органического целого, воплощающего
сам нравственный закон.
Действительно, если категорический императив всего один,
то почему же формулировки три? Почему бы просто не дать точное определение того, что абсолютно истинно? Все дело в том, что
формулировки сообщают не о самом фактуме разума, но об отношении желания к своему предмету, поскольку оно определено
законом разума. Иными словами, они суть модальные представления. Сам же фактум разума для суждений в понятиях вообще не предназначен, поскольку он есть воля, а не представление.
Воля не представляется, она волит; формулировки же нужны
философу, чтобы, насколько это возможно, помыслить не ее, но
ею. Поэтому нравственный закон понятен и обыденному рассудку, который таких слов, как «всеобщее» и «максима», вообще не
знает.
Три формулировки суть рефлектирующие суждения о целесообразности возможных эмпирических желаний закону разума. Поэтому не должно удивлять их сходство с тремя постулатами эмпирического мышления (возможности, действительности,
необходимости). Действительно, в желании способность суждения может осуществлять те же два синтеза, которые она выполняет в познании: определяющий и рефлектирующий. Определить
понятие— значит связать его с другими понятиями. Но чтобы итогом синтеза стало новое знание, нужен другой синтез: рефлексия,
которая уже не будет ничего добавлять к представлению, но только определит его познавательный статус. Например, когда я мыслю
НЛО, я представляю множество объектов (количество), обладающих формой диска (качество) и похищающих людей (отношение). Однако значение этого представления определяется для меня
вконечном счете не тем, насколько оно подробно, а тем, при каких
условиях его предмет встречается в опыте. Синтез, который устанавливает это значение (Wert ), называется модальным. Только
тогда, когда представление приобретает модальность, его синтез
рассматривается как завершенный.
Если определяющий синтез производит эмпирическое понятие о предмете, то модальный синтез определяет условия, при которых это эмпирическое понятие относится к реальному предмету.
ГЛАВА I. FACTUM
Когда представление соответствует рассудочным условиям, при
которых нечто бывает реально в ощущениях, способность суждения наделяет предмет этого представления статусом возможного. Когда способность суждения находит предмет представления
реальным в ощущениях, она наделяет его статусом действительного. Когда же, руководствуясь идеей разума о единстве внешнего и
внутреннего опыта, она приходит к тому, что реальность предмета
в ощущении вытекает из его возможности в созерцании, она называет его необходимым81.
Это именно оценка, прикидка способности суждения. Модальный синтез не есть синтез представления с реальным по правилам,
поскольку реальное невозможно свести к представлению: например, когда я рассуждаю об ощущении холода, я имею дело с пред-
ставлением о нем, а не с ощущением как таковым. В этом смысле
модальный синтез есть чисто символическая прибавка, создающая не какое-то новое понятие о предмете, но лишь ein Wert, зна-
чение или ценность. В познании такой синтез необходим потому,
что разум стремится к систематическому единству опыта, стало
быть, он стремится к тому, чтобы представления были отнесе-
ны к предметам, а значит, к возможному реальному в ощущениях.
Разум стремится к реальному, и, чтобы утолить этот интерес, спо-
собность суждения оценивает представления телеологически, как
если бы они были ему целесообразны.
Предположим теперь, что реальное наличествует не только в
ощущениях, но и в понятиях, а именно в понятии нравственного
закона. Тогда разум может делать своей целью apriori и это реальное тоже. Поскольку в этом случае реальное обнаруживается на
противоположном полюсе апперцепции (см. рис. 2), акт разума
53
81
«К понятию вещи (реального), о котором [основоположения модаль-
ности] вообще ничего не высказывают, они прибавляют познавательную
способность, в которой оно возникает и находится; так что если понятие
связано в рассудке лишь с формальными условиями опыта, то его предмет
называется возможным; если оно находится в связи с восприятием (сощущением как материей чувств) и определяется им посредством рассудка, то
объект действителен; если понятие определяется связью восприятий соглас-
но понятиям, то предмет называется необходимым» (Критика чистого
разума. В286–287 / С.383).
СДЕЛКИ РАЗУМА…
54
будет не завершать синтез, но, наоборот, начинать его. Разум будет
предписывать способности суждения не интериоризацию явлений в схемах, как в познании, но синтез самих явлений (поступков) посредством подчинения их реально необходимому представлению внутреннего чувства. Как и эмпирическое познание,
нравственное желание пользуется постулатами эмпирического
мышления. Особенности их практического применения по сравнению теоретическим мы рассмотрим в следующей главе.
Несмотря на кажущийся эзотеризм концепции фактума разума, она обходится без интеллектуального созерцания. Императив разума безусловен, но может быть понят только формально.
Разум не может дать созерцаний, соответствующих его требованию, и потому нуждается в помощи рассудка и способности суждения. Роль категорий модальности связана именно с тем, что
наша интеллектуальная деятельность неоднородна с созерцательной. В интеллектуальном же созерцании всякому представлению
непосредственно соответствовало бы реальное, а потому никаких
модальных различий между суждениями не могло бы быть82.
Для Канта обращение к фактуму разума — это не возврат
к докритическому догматизму, а, наоборот, попытка сохранить
82
Кант пишет об этом в «Критике телеологической способности суж-
дения»: «Для рассудка, у которого не было бы такого различения [мышления и созерцания], это означало бы: все объекты, которые я познаю, име-
ются (существуют); и возможность некоторых несуществующих объектов,
т.е. случайность их, если они существуют, а следовательно, и отличимая от
этой случайности необходимость — все это вообще не могло бы входить в
представление такого существа» [Кант И. Критика способности суждения.
С.631]. Поэтому «будь наш рассудок созерцающим, предметом его было бы
лишь одно— действительное» [Там же: 629]. Отсюда Кант делает вывод, «что
только из-за субъективных свойств нашей практической способности получается то, что моральные законы следует представлять как веления», т.е. как
суждения о необходимом [Там же: 631–633]. Таким образом, то, что только
для дискурсивного рассудка имеются различия модальностей,— это неявная
предпосылка всех многочисленных замечаний Канта о том, что только для
«конечных» существ моральные законы являются императивами (АА04:414,
АА05:081, АА06:222 и т.д.). А значит, приписывание модальностей практическим положениям— функция той же самой способности, которая приписывает модальности эмпирическим суждениям об опыте.
ГЛАВА I. FACTUM
верность выводам первой «Критики». Более того, вопреки едким
критикам и растерянным последователям, именно формулировку
фактума разума он считал своим подлинным философским открытием и не раз повторял, что, сколько бы еще ни пересматривали
теоретическую философию, принципы практической заложены на
веки вечные. В следующей главе мы увидим, каким образом этот
фактум дает основания для деления практической философии на
разные рубрики, и выясним, какое место среди них занимает уче-
ние о праве.
55
ГЛАВА II. ПОСТУЛАТЫ
Три раздела естествознания
В этой главе мы увидим, что познание основоположений
нравственности происходит путем специфического использования постулатов эмпирического мышления. Сначала рассмотрим
то, как эти постулаты функционируют в естествознании и в эмпи-
рической науке о нравах. Фактум познающего разума есть трансцендентальное единство апперцепции. Способность суждения
подводит представления под трансцендентальное единство апперцепции с помощью постулатов эмпирического мышления:
1. То, что согласно с формальными условиями опыта (если
иметь в виду созерцание и понятия), возможно.
2. То, что связано с материальными условиями опыта (ощуще-
ния), действительно.
3. То, связь чего с действительным определена согласно общим
условиям опыта, существует необходимо83.
Что касается субъективной значимости практических положений, показать, что она тоже познается с помощью этих постулатов,
достаточно легко. «Формальные условия опыта», на которые ссылается постулат возможности,— это условия именно того опыта,
возможное в котором познается в том или ином случае. Поэтому
есть два применения постулата возможности.
В первом случае речь идет о познании возможного в опыте
вообще. Тогда «[п]остулат возможности вещей требует […], чтобы
понятие их согласовывалось с формальными условиями опыта
83
(Критика чистого разума. В265–266 / С. 359).
СДЕЛКИ РАЗУМА…
58
вообще»84. «Например, в понятии фигуры, образуемой двумя прямыми линиями, нет противоречия […]; невозможность [такой
фигуры] основывается не на понятии самом по себе, а на построении его в пространстве, т. е. на условиях пространства и определения его, которые […] относятся к возможным вещам, так как
содержат в себе apriori форму опыта вообще»85. Здесь формальными условиями опыта, совместимости с которыми требует постулат
возможности, являются трансцендентальные условия опыта вообще, в частности аксиома созерцания. Таково априорное познание
возможности объекта.
Во втором случае познается не возможное в опыте вообще,
а возможное в некоем действительном опыте. Тогда именно этот
действительный опыт, т.е. «[синтез,] заимствованный из опыта»86,
и рассматривается как формальное условие (другого) опыта87.
Кпримеру, так познается возможность природных «субстанци[й],
сил[] и взаимодействи[й]» и вообще любых явлений: «их возможность или должна быть познана a posteriori и эмпирически, или она
вообще не может быть познана»88.
Так вот, субъективно значимые практические положения выражают возможное, действительное или необходимое не
вопыте вообще, а в действительном опыте. Этим действительным
опытом являются склонности и обстоятельства конкретного произволения. Поэтому любое субъективно значимое практическое
положение можно сформулировать как утверждение об опыте.
84
(Критика чистого разума. В267 / С. 361).
85
Там же. В268 / С. 361.
86
Там же. В267 / С. 361.
87
Может показаться странным, что под «формальным условием опыта»
может пониматься тот или иной действительный в опыте объект. Но отношение формы и материи— это отношение определения и определяемого (Критика чистого разума. В317 / С.417), т.е. функциональное отношение, а не онтологическое. Действительные эмпирические объекты или отношения всегда
материальны по отношению к априорным условиям опыта вообще, но они
могут рассматриваться как формальные условия в том смысле, что по отношению к какому-то конкретному опыту выступают как определяющие его.
88
Там же. В270 / С. 363.
ГЛАВА II. ПОСТУЛАТЫ
Например: возможно, что мстительный по природе человек сде-
лает своей максимой принцип «не оставлять неотмщенным ни
одного оскорбления»; действительно, что г-н из города Н* имеет
такую максиму; необходимо, что в случае оскорбления этот г-н
будет мстить. Таким образом, по крайней мере, субъективная значимость для способности желания сводится к значимости для рассудка, познающего способность желания. Это познание не выхо-
дит за пределы теоретической философии.
Но как быть с объективно значимыми принципами? Кант
пишет, что объективно необходимый поступок — это не такой,
который человек неизбежно совершит, а такой, который он должен
совершить. Может показаться, что это означает, что объективная
практическая необходимость— это что-то полностью отличное от
эмпирической необходимости, и для ее познания нужно какое-то
особое основоположение. Но как мы видели, категории модальности даже предположительно не могли бы иметь никакого примене-
ния за пределами предметов возможного опыта. Поэтому к такому
представлению о необходимости должно приводить некое особое
применение постулата эмпирического мышления. Что это будет за
применение?
Сложность здесь в том, что нравственную действительность
нельзя познать с достоверностью. К практической действительно-
сти относятся максимы произволения. Максима, как было показа-
но, всегда содержит всеобщий практический принцип. Но в опыте
может быть дано только особенное: в феноменах внутреннего чув-
ства мы наблюдаем не максиму, а единичное практическое прави-
ло; во внешнем чувстве мы наблюдаем отдельные поступки. Быть
может, субъективную действительность практического принципа
можно познать так же, как познаются эмпирические природные
закономерности: путем обобщения эмпирических наблюдений.
Но объективная значимость практических положений не связана с тем, что происходит де-факто. Следовательно, нравственная действительность не может быть познана на основе наблюдений89. Поэтому если нравственные принципы вообще познаваемы,
59
89
Кант неоднократно признает это, хотя и в иных выражениях: «…истин-
ная моральность поступков (заслуга и вина) остается для нас совершенно
СДЕЛКИ РАЗУМА…
60
это познание не может начинаться с их действительности, оно
должно начинаться с их возможности или необходимости. Речь
здесь уже не о том, как нравственные принципы становятся зна-
чимыми. Разум утверждает объективную практическую необходи-
мость безусловно. Вопрос в том, каким образом способность суждения познает смысл этого утверждения, чтобы подвести под него
поступки в чувственно воспринимаемом мире.
Познание возможности нравственных принципов может быть
исключительно априорным, ведь из наблюдений ничего о нравственности узнать нельзя. Но здесь возникает проблема. Только
рассудочные основоположения качества и количества «касаются
явлений с точки зрения одной лишь возможности», тогда как аналогии опыта «рассматривают не явления и не синтез их эмпири-
ческого созерцания, а только бытие [явлений] и отношение друг
к другу, касающееся этого их бытия»90 (т.е. действительность и
необходимость явлений). Следовательно, при априорном познании
возможности объекта надо ограничиваться применением основоположений качества и количества (они и будут «формальными условиями опыта») и нельзя ссылаться на наличие каких-либо
причин или субстанций (о них можно узнать только апостериори). Основоположения качества и количества Кант называет конститутивными в том смысле, что они «указывают, как [явления]
[…] могут быть построены согласно правилам математического
синтеза»91. То есть применение этих основоположений есть конструирование понятий в чистом созерцании. Тем самым, «[ч]тобы
познать возможность определенных природных вещей, стало
быть, познать их apriori, требуется […] чтобы понятие было конструировано. Но познание разумом, основанное на конструировании понятий, есть познание математическое»92.
скрытой, даже в нашем собственном поведении» (Критика чистого разума.
В579 / С. 517). См. также: (Метафизика нравов. С. 434; Основоположение к
метафизике нравов. С.101).
90
(Критика чистого разума. В220 / С. 307).
91
Там же. В221 / С. 307–309.
92
(Метафизические начала естествознания. С. 252).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]