Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сделки разума конституция кантовской философии права
.pdf
ГЛАВА III. СВОБОДА
вызваны явлениями их внутреннего чувства — представлениями,— а не явлениями внешнего чувства, т.е. воздействиями извне.
Поэтому, говоря о свободе живых существ, Кант использует в качестве синонима «эмпирической свободы» выражение «психологическая свобода»
169
. В этом смысле мы называем себя свободными,
когда делаем что-то по собственному усмотрению, и несвободными, когда делаем это по принуждению или потому что обстоятель-
ства не оставляют нам другого выхода.
В спекулятивном отношении это вообще не свобода, а такая
естественная каузальность, звеном которой оказалось психологическое представление. Эта свобода известна только из опыта. Ее
можно приписывать не только людям, но и животным, а если брать
все случаи, когда непосредственная действующая причина находится внутри тела, на которое она действует,— даже неодушевленным предметам, что видно из примера с брошенным камнем.
Констатация этой квазисвободы ничего не дает для реше-
ния кантовской проблемы— как можно одному и тому же существу приписывать одновременно эмпирический и умопостигаемый характер? — и не может доказывать моральных законов.
Ведь явления внутреннего чувства подчинены общему для всех
явлений закону каузальности, а потому тоже детерминированы.
Независимо от того, принадлежат их причины в свою очередь к
представлениям или к внешним явлениям, все они включены в
природную каузальную цепь. Поэтому Кант также называет дан-
ное понятие свободы относительным: ведь на самом деле в дан-
ном случае все происходит по закону природы. Как сказали бы
мы сегодня, поскольку существо, свободное только в этом относительном смысле, на самом деле полностью детерминировано,
оно не может считаться морально ответственным за свои поступ-
ки. Кант рассуждает несколько иначе, хотя и приходит к тому же
выводу: поскольку эмпирическая свобода есть, строго говоря, не
свобода, а природная каузальность, существо, свободное только в
101
169
Правда, в «Критике чистого разума» Кант говорит, что «психологи-
ческое понятие свободы по большей части эмпирическое», но включает и
ее трансцендентальную идею (В476). Во второй «Критике» он уже проводит
более строгое разграничение.
102
СДЕЛКИ РАЗУМА…
этом смысле, было бы подчинено только законам природы, а законы нравственности были бы для него пустыми фантазиями.
2. Эмпирическое понятие свободы
в практическом отношении
В практическом отношении психологическая свобода проявляется в повседневной способности совершать поступки «по собственному нашему усмотрению»
170
. Этим подразумеваются две
вещи.
Во-первых, непосредственными причинами моих поступков являются мои представления: никто не дергает мои члены за
ниточки и не огораживает меня стенами. При этом сами поступки
могут быть как импульсивными, так и взвешенными, основанными на осознанном выборе
171
.
Во-вторых, хотя «когда субъект должен действовать [эти
представления] уже не в его власти», т. к. они «содержат в себе
естественную необходимость»
172
, видимо, в практическом отношении должна быть хотя бы возможность считать, что они в его
власти. Так, непосредственная причина поступков человека, которого называют здоровым,— его представления, и такова же непосредственная причина поступков того, кого называют зависимым.
Зависим тот, кто неспособен отказаться от некоторых целей даже
в том случае, если признает другие цели более важными для себя.
В этом смысле его способность делать свои представления причинами своих поступков, т.е. его психологическая свобода, ограни-
чена. На самом деле, данное различие— чисто прагматическое. В
170
(Критика практического разума. С. 539).
171
В «Метафизике нравов» Кант объясняет, почему он определяет свобо-
ду как способность подчиняться нравственному закону, а не как способность
выбирать между патологическими и практическими основаниями. Определение свободы как способности выбирать неизбежно было бы эмпирическим,
и тем самым из него нельзя было бы извлечь никаких априорных принципов
(Метафизические первоначала учения о праве. С.77–79). Для нас здесь важно,
что Кант прямо пишет, что «способность выбирать» — это эмпирическое
определение свободы.
172
(Критика практического разума. С. 541).
ГЛАВА III. СВОБОДА
конечном счете, представления здорового человека детерминированы ничуть не меньше, чем представления зависимого. Однако в
случае здорового человека мы не принимаем во внимание отда-
ленные причины его представлений, поскольку в практическом
отношении они не представляют интереса. Зависимым же чело-
века называют тогда, когда его представления детерминированы
таким образом, что это создает практические трудности для него
самого или других. Вполне ожидаемо, что, пользуясь кантовским
определением, нельзя провести другого различия эмпирической
свободы и эмпирической несвободы, кроме прагматического. Ведь
в теоретическом отношении эмпирическая свобода— это вообще
не свобода.
Похоже, что на этом относительном понятии свободы можно
даже основать относительное понятие вменения. Когда кто-то
предпочел работе развлечение и в результате потерял заказ, про
него говорят, что он «сам виноват», т.е. ему вменяют последствия
его поступка. Но это относительное вменение, т.к. речь идет лишь
о неспособности человека достичь поставленной перед самим
собой цели. Если бы люди были свободны лишь в смысле эмпирической свободы, то у них могли бы быть лишь субъективно значи-
мые цели, т.е. такие, которых людям случилось желать в силу своей
природы или обстоятельств. Было бы нелепо чего-либо требовать
от людей безусловно, независимо от их личных пристрастий. Сле-
довательно, ни один поступок нельзя было бы считать хорошим
или плохим безусловно, т.е. независимо от того, к чему стремил-
ся тот, кто его совершал. Поэтому без трансцендентальной свобо-
ды «невозможен никакой моральный закон, никакое вменение по
этому закону»
173
.
Эмпирическая свобода не подразумевает трансцендентальной идеи свободы. Чтобы делать выбор и совершать поступки,
мне не нужно приписывать себе способность к абсолютной спон-
танности. Например, чтобы решить, в какой театр пойти, я вспо-
минаю свои впечатления от прошлых посещений. Мой поступок
будет событием, вызванным представлениями разума, моими вос-
поминаниями, но, чтобы совершить его или осмыслить, совсем не
103
173
(Критика практического разума. С. 541).
104
СДЕЛКИ РАЗУМА…
обязательно предполагать, что у меня есть способность к абсолютной спонтанности. Я вполне могу считать себя автоматическим
устройством, оценивающим интенсивность разных желаний и
подыскивающим оптимальные средства их удовлетворения
По-видимому, отчасти именно размышления по поводу психологического понятия свободы заставили Канта отказаться от
той дедукции свободы, которая была представлена в «Основоположении». Там Кант пытался доказать, что разумное существо
уже в силу своей разумности не может действовать иначе, чем
руководствуясь идеей свободы. Похоже, именно такую стратегию
дедукции Кант держит в уме, когда пишет в «Критике чистого разума», что «упразднение трансцендентальной свободы вместе с тем
уничтожило бы всякую практическую свободу»
175
, т.е., надо понимать, полностью лишило бы нас способности осмысленно совершать поступки. Однако в «Критике практического разума» Кант
уже не ссылается на то, что мы якобы не смогли бы действовать, не
руководствуясь (трансцендентальной) идеей свободы. Дедукция
свободы в этом сочинении существенно отличается от того, что
было в «Основоположении». И именно во второй «Критике» впервые появляется довольно подробное рассмотрение эмпирического понятия свободы. По-видимому, Кант пришел к выводу, что для
того, чтобы действовать, разумному существу вполне достаточно
174
.
174
Сторонник того, что любое принятие решений требует предпосыл-
ки об абсолютной свободе воли, возразит: если я считаю, что все детерминировано, то почему я вообще прилагаю усилия к достижению желаемого
(в том числе умственные, когда взвешиваю варианты и продумываю свои
действия)? На это можно ответить следующим рассуждением. В некоторых
случаях, желая чего-либо, мы знаем, что сами наши усилия — необходимое звено в каузальной цепи изменений, ведущей к достижению желаемого.
Далее, согласно известной формулировке Канта, тот, кто желает цели, желает
и средств, необходимых для ее достижения. Если мы чего-то желаем и знаем,
что для достижения желаемого необходимо приложить усилия, то тем самым
мы желаем приложить эти усилия. Совершенно неважно, считаем ли мы, что
все происходящее детерминировано или нет. Мы прилагаем усилия потому,
что желаем их приложить, а желаем мы этого потому, что желаем того, к чему
они, по нашему мнению, приведут.
175
(Критика чистого разума. В562 / С. 699; курсив мой.— Д.А.). Ноги этих
рассуждений, похоже, растут из периода «Лекций по метафизике» [Kant 1821].
ГЛАВА III. СВОБОДА
психологического понятия свободы. Чтобы видеть смысл в совершении поступков и в принятии решений. нам достаточно исходить
из того, что у нас есть способность действовать по своему усмотрению, т.е. что наши желания и знания могут становиться причинами изменений во внешнем мире. Мы вполне можем допускать,
что сами эти желания и знания тоже детерминированы какими-то
причинами.
3. Трансцендентальная идея свободы
в спекулятивном отношении
Трансцендентальная свобода в спекулятивном отношении—
это способность к абсолютной спонтанности, «способность самопроизвольно начинать состояние». Трансцендентальная идея сво-
боды возникает при умозрительном рассмотрении идеи мира:
именно о такой свободе идет речь в третьей антиномии, благодаря решению которой спекулятивная и практическая философия
находят себе места.
Такая свобода есть «чистая трансцендентальная идея»; «предмет ее не может быть дан ни в каком опыте, так как общий закон
самой возможности всякого опыта состоит в том, что все происхо-
дящее имеет причину»
176
. Поэтому «понятие свободы в трансцендентальном смысле […] не может предполагаться эмпирически
как основание для объяснения явлений и само составляет про-
блему для разума»
177
. Таким образом, хотя разум необходимо приходит к идее такой свободы, ее спекулятивное рассмотрение бесплодно: нельзя объяснить, как возможно абсолютно спонтанное
изменение. И поскольку весь возможный опыт подчинен закону
причинности во времени, гипотеза о том, что какой-то ряд изменений в опыте начался сам собой, не имеет значения для познания. Можно сказать, что для спекулятивного разума трансценден-
тальная идея свободы так и остается лишь идеей.
105
176
(Критика чистого разума. В561 / С. 697).
177
Там же. В829–830 / С. 1007.
106
СДЕЛКИ РАЗУМА…
4. Трансцендентальная идея свободы
в практическом отношении
«[П] рактическая свобода основывается наэтой трансценден-
тальной идее свободы»
178
втом смысле, чтоидея трансцендентальной свободы служит условием практического понятия трансцендентальной свободы. Однако это вовсе неозначает, чтоусловием
практического понятия свободы является ее спекулятивное рассмотрение. «[В] опрос о трансцендентальной свободе касается
только спекулятивного знания иможет быть оставлен нами встороне, так какон совершенно безразличен длянас, когда речь идет
опрактическом»
179
. Вернее былобы сказать, чтовопрос отрансцендентальной свободе в той мере, вкакой он касается спекулятивного знания, безразличен, когда речь идет о практическом. Имеется в виду, что для того, чтобы обосновать этику, достаточно
доказать практическую реальность трансцендентальной свободы
иненужно доказывать ее теоретическую реальность, что, какбыло
показано в «Антиномии», невозможно. Для практического рассмотрения свободы ненужно решать ее спекулятивные проблемы.
Этика необязана отвечать навопросы «Какможет некий ряд изменений начинаться сам собой?», «Достаточнали причинность разума,
чтобы моральный поступок был совершен?» и«То,что вотноше-
нии чувственных побуждений называется свободой, неоказываетсяли природой вотношении более высоких иболее отдаленно действующих причин?». Эти вопросы, какпишет Кант, представляют
проблему спекулятивной философии
180
.
Но то, что практическое рассмотрение свободы независимо от ее спекулятивного рассмотрения, не означает, что оно независимо от трансцендентальной идеи свободы. Именно подмена понятий, основанная на смешении «трансцендентальной идеи
свободы» и «спекулятивного рассмотрения свободы», приводит
Гайзмана к неверному выводу, что практическая философия Канта
178
(Критика чистого разума. В561 / С. 697).
179
Тамже. В831 / С. 1009.
180
См.: (Тамже. В831 / С. 1009), атакже: (Критика практического разума.
С. 385).
ГЛАВА III. СВОБОДА
изолирована от его системы трансцендентального идеализма.
Гайзман верно показывает, что практическая свобода не зависит
от спекулятивного рассмотрения свободы, и делает отсюда невер-
ный вывод, что она не зависит от трансцендентальной идеи свободы. В действительности же мысль о том, что этика должна основываться на трансцендентальной свободе и не может основываться
только на эмпирическом понятии свободы, красной нитью прохо-
дит через сочинения Канта, начиная с «Критики чистого разума»
и заканчивая «Метафизикой нравов». Практическая философия
не может довольствоваться эмпирическим понятием свободы, т.к.
им нельзя обосновать никаких универсальных практических законов. Перед практической философией стоит задача доказать прак-
тическую реальность трансцендентальной идеи свободы.
Переход от чистой идеи трансцендентальной свободы к прак-
тическому ее рассмотрению — важнейшая проблема кантовской
практической философии. В «Основоположении» Кант пытался
показать, что происходит, когда мы приписываем трансцендентальную свободу нашему эмпирическому произволению, т.е. когда
«помимо моей воли, аффицированной чувственными вожделениями, здесь привходит идея моей воли, но принадлежащей к умо-
постигаемому миру, […] которая содержит согласно разуму вер-
ховное условие первой воли»
181
. Так мы начинаем рассматривать
определенные события в опыте — те, которые созданы акта-
ми нашего произволения,— как возникшие абсолютно спонтан-
но. Решая третью антиномию, Кант показал, что мы действитель-
но можем рассматривать явления как возникшие спонтанно и при
этом не противоречить законам рассудка. Таким образом, если бы
не решение третьей антиномии, мы не могли бы иметь практического понятия трансцендентальной свободы.
Тем самым везде, где Кант говорит о свободе воли/произволения, речь по умолчанию идет о свободе в практическом отношении. Но приписывать эмпирическому произволению отдельного человека трансцендетнальную свободу— значит использовать
ноуменальное понятие эмпирически, что «Трансцендентальная
диалектика» запретила. Там Кант специально оговаривался, что
107
181
(Основоположение к метафизике нравов. С. 245).
108
СДЕЛКИ РАЗУМА…
решение третьей антиномии доказывает лишь мыслимость этой
свободы, но не ее реальность. Невозможно доказать, что какие-то
явления в опыте возникают или могут возникать спонтанно. Следовательно, рассмотрение человеческих поступков как явлений,
возникших спонтанно, может быть оправдано только на практических основаниях, а именно: в качестве условия надежды на исполнение требований морального закона.
Трансцендентальная свобода в практическом отношении —
это способность совершать поступок независимо от любых склонностей и внешних факторов, а значит, руководствуясь одним
только законом разума. Такая свобода — необходимая предпосылка этики, поэтому ее можно также назвать моральной свободой. Реальность именно этой свободы Кант пытается доказывать
во второй «Критике», хотя, по существу, он доказывает лишь возможность постулировать ее, чтобы надеяться на торжество морали. Хотя понятие этой свободы полностью умопостигаемое, в
практическом отношении мы можем рассматривать определенные
события в опыте как примеры этой свободы. Однако если подойти кэтим событиям спекулятивно, они окажутся звеньями в цепи
природной причинности. Лишь в этом смысле, если угодно, «практическая свобода может быть доказана опытом»
182
.
Первое определение данной свободы, даваемое Кантом в «Аналитике чистого разума», такое: «Практическая свобода— это независимость произволения от понуждения со стороны импульсов
чувственности»
183
. При этом в «Каноне» Кант пишет, что «трансцендентальная свобода требует независимости самого разума (в отношении его каузальности, призванной начинать ряд явлений) от
всех определяющих причин чувственно воспринимаемого мира»
Сравнивая эти два определения, часто делают вывод, что речь идет
о двух разных концепциях свободы. Трансцендентальная свобода
требует полной независимости от всего чувственного, а требования
практической свободы якобы более мягкие: еюобладает существо,
184
.
182
(Критика чистого разума. В830 / С. 1007–1009).
183
Там же. В562 / С. 697.
184
Там же. В831 / С. 1009.
ГЛАВА III. СВОБОДА
которое не понуждается чувственностью, даже если оно аффициру-
ется ею. Такая интерпретация подкрепляется еще и процитирован-
ным выше отрывком из лекций по метафизике.
Однако применять эти докритические рассуждения для
интерпретации отрывка из «Критики» следовало бы с большей
осторожностью. На самом деле два процитированных определе-
ния свободы из «Критики» относятся к одной и той же идее свободы, однако во втором случае эта идея рассматривается в практическом отношении. В первом случае Кант говорит, что из идеи
трансцендентальной свободы следует, что существо, обладающее
этой свободой, было бы независимо от воздействий чувственности.
Во втором случае он как бы решает задачу: известно определение
трансцендентальной свободы; пусть имеется существо эмпирической природы и, соответственно, с эмпирическим произволением, обладающее трансцендентальной свободой; надо найти необ-
ходимые свойства такого существа. Поскольку это существо имеет
эмпирическую природу, оно необходимо аффицируется чувствен-
ностью. Более того, поскольку оно имеет эмпирическое произволе-
ние, оно способно подчиняться воздействиям чувственности. Но
таккак оно обладает трансцендентальной свободой, оно не понуж-
дается чувственностью и тем самым независимо от нее.
Важная деталь состоит в том, что существо, обладающее
трансцендентальной свободой, даже если оно аффицируется чув-
ственностью, все равно полностью от нее независимо. Аффицируемость не подразумевает какой бы то ни было зависимости; только
понуждение подразумевает зависимость. Приписывая трансцен-
дентальную свободу человеку, Кант делает это без всяких оговорок.
Свободу человеческого произволения тоже можно определить как
«независимость от всего чувственного», хотя такое определение и
не будет улавливать никакой специфики свободы воли эмпирического, но все же умопостигаемого существа, и будет, говоря слова-
ми Канта, предельно «бедно содержанием».
В «Основоположении к метафизике нравов» появляется новое,
«положительное» определение свободы. В самом общем виде положительная свобода воли — это «свойство воли быть самой для
себя законом». Как соотносятся положительное понятие свобо-
ды и негативное? Кант высказывается на эту тему подробно, хотя
109
110
СДЕЛКИ РАЗУМА…
и не вполне ясно: с одной стороны, он пишет, что положительное
понятие свободы «вытекает» из негативного. С другой стороны, он
говорит, что по сравнению с негативным оно «более богато содержанием». Как может одно понятие быть «богаче содержанием»,
чем другое, если оно из него вытекает? Похоже, что положитель-
ное понятие свободы— это своего рода теорема, доказываемая из
негативного определения свободы, а также определений воли, при-
чинности и закона. Свобода воли
185
— это способность «действовать независимо от посторонних определяющих […] причин»
(негативное понятие)
187
. В то же время «воля есть род причинности живых существ», а значит, она «влечет за собой понятие законов, по которым в силу чего-то, что мы называем причиной, должно полагаться нечто другое, именно, следствие»
188
. Значит, свобода
воли тоже есть свойство действовать по некоему закону. Это не
может быть закон природы, т.к. законы природы связывают явления во времени, а значит, по такому закону у воли может быть
определяющее основание только во времени, т. е. в чувственности и вне самой воли. Значит, это может быть только закон разума, аследовательно, закон, который воля дает себе сама, ведь «воля
есть практический разум». Таким образом, несмотря на ремарку
Канта о большем богатстве содержания, в конечном счете речь
186
185
Г.Эллисон полагает, что в своих сочинениях Кант использует слово
«воля» в двух смыслах: в узком смысле воля— это только способность давать
закон. Например, когда Кант говорит, что воля— это практический разум,
он употребляет слово «воля» в этом узком смысле. В этом же смысле Кант
употребляет это слово во «Введении в метафизику нравов», когда пишет, что
«только произволение [а не воля] может быть названо свободным» (Метафи-
зические первоначала учения о праве. С. 77). В широком смысле воля— это
вся практическая способность человека. Т.е., грубо говоря, воля в широком
смысле = воля в узком смысле + произволение. Именно в этом, широком
смысле Кант использует слово, когда рассуждает об автономной (т.е. дающей
закон сама себе) и гетерономной воле [Allison 1990: 129–133]. Правильность
этих соображений становится очевидна, если посмотреть на нашу схему способности желания на рис.2.
186
(Основоположение к метафизике нравов. С. 221).
187
(Критика чистого разума. В562 / С.697–699).
188
(Основоположение к метафизике нравов. С. 221).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]