Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сделки разума конституция кантовской философии права
.pdf
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Ощущение и эмпирическое суждение делают возможной действительность предметов. Разум же, стремясь проникнуть за пределы
представлений, к самим вещам, заставляет остальные способно-
сти представлять так, как если бы их представления могли опреде-
лять предметы. Интерес разума не делает предмет возможным, но
он делает возможной саму возможность предмета.
Целесообразность каждого трансцендентального представ-
ления определяется диалектикой спекулятивного интереса раз-
ума. Эмпирический интерес заключается в том, чтобы опреде-
лить предмет как можно полнее, а догматический— в том, чтобы
определить предмет: установить референцию и завершить синтез.
Априорные определения предмета отвечают догматическому интересу, поскольку позволяют что-то знать о предмете наверняка
и окончательно, но по той же самой причине они посягают на эм-
пирический интерес. Решение этого конфликта есть сделка разума
с самим собой: приписывать предметам априорные определения
лишь в той мере, в какой это требуется для того, чтобы предметы
вообще могли быть познаны.
Трансцендентальные представления суть совокупность апри-
орных условий, при которых познание предметов возможно. Со-
вокупность условий, делающих достижимой некоторую право-
мерную цель, называется правом. Интерес разума правомерен,
поскольку он мыслится как априорный, согласуется сам с собой и
не противоречит никакому другому априорному интересу. Отсюда
юридический метод Канта. Трансцендентальная философия выяс-
няет права разных трансцендентальных способностей по отноше-
нию друг к другу в связи с интересами разума.
Трансцендентальные представления нельзя верифицировать, но можно дедуцировать из правомерного интереса разума
и первоначального единства апперцепции как условия его правомерности. Пренебрежение верификацией эмпирических пред-
ставлений ведет к заблуждениям по поводу положения вещей.
Трансцендентальные же представления сами проистекают из заблуждения: вы несможете вынести ниодного философского, т.е.
строго априорного, суждения овещах, пока ошибочно непредпо-
ложите, чтоспособны познать вещи вих целокупности. Это оши-
бочное, нонеобходимое дляфилософа предположение называется
211

212
СДЕЛКИ РАЗУМА…
трансцендентальной видимостью. Критическая философия критикует нечтоиное каксобственную видимость. Более того, философия инеимеет никакого другого содержания, кроме трансцендентальной видимости. Содержание философии нельзя ниполучить
посредством наблюдения, ни сконструировать математически.
Но видимость того, что объект и субъект познания необходимо
целесообразны друг другу, заставляет философа рассматривать
вкачестве содержания собственной науки всю целокупность возможного знания. Как мы видим, эта необходимая дляфилософа
иллюзия неразрывно связана стелеологическим характером трансцендентальных представлений. Догматический интерес разума
подвигает философа искать впредставлениях больше целесообразности, чемтребуется длятого, чтобы познание предметов было возможным
420
. Например, заметив общий паттерн вкаждой группе категорий (грубо говоря, «тезис-антитезис-синтез»), философ может
захотеть вывести ихвсе изединого принципа. Такие рассуждения
идут против эмпирического стремления разума познавать каузальность вещей так, чтобы всегда сохранять возможность продвигаться отпознанных причин ковсе более отдаленным. Априорные
познания определяют предмет всеобщим инеобходимым образом,
апотому непозволяют мыслить возможность такого собственного
расширения. Поэтому априори можно ответить только навопрос
о правомерности трансцендентальных представлений. Что касается вопроса обихпроисхождении, его можно решить только апостериори, причем сами представления вэтом случае будут рассматриваться уже некактрансцендентальные, акакпсихологические.
Итак, есть два принципально разных типа синтетических
суждений априори ивообще дискурсивных суждений: логические
и телеологические. Логические суждения — те, в которых связь
420
Один из характерных внешних симптомов впадения в видимость —
феномен инфляции априорного. Каждое синтетическое суждение философа
всеобще и необходимо, каждое есть ответ на вечный вопрос и последний вердикт разума. Но по какой-то причине этих суждений становится все больше.
Столкнувшись с такой графоманией разума, трансцендентальный философ
должен строго спросить себя: не блуждаю ли я в бесконечных фрактальных
самоподобиях кажущегося познания?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
субъекта и предиката обеспечивают категории рассудка. Телео-
логические— те, вкоторых эти категории модифицированы пред-
ставлением о целевой каузальности
421
. На каком языке говорить
осамих логических ителеологических суждениях? Говорить оних
посредством логических суждений нельзя, поскольку категории
можно применять только кпредметам возможного опыта. Нокпонятиям, окоторых спрашивать, откуда они возникли, стольже бес-
смысленно, какотом, сколько они весят, вполне можно адресовать
вопрос, скакой целью они применяются. Окатегориях можно говорить на телеологическом языке, поскольку, означая причину,
«определяющее основание которой есть само посебе представле-
ние оее действии»
422
, понятие оцели связывает предметы спредставлениями, апотому может делать своими предметами ипредставления, включая трансцендентальные.
Эта самоприменимость телеологических суждений имеет
очень большое значение длялогики философского доказательства.
Так, внимательный читатель мог заметить, чтовыше мы дедуци-
ровали интерес разума, посути, изего целесообразности самому
себе. Применительно к телеологическим понятиям такая дедук-
ция не является ни самопротиворечивой, ни тривиальной. Понятие причины применимо только к созерцаниям и потому неприменимо само ксебе: все попытки помыслить причину самой
себя ведут ктрансцендентальной видимости. Ноцель может быть
илинебыть собственной целью, аинтерес может быть илинебыть
всобственных интересах. Подумайте овсех тех ситуациях, когда
мы осознаём, чтонесможем получить какую-товещь дотех пор,
пока не перестанем ее хотеть. Втаких ситуациях мы понимаем,
чтоинтерес совсем необязательно согласуется сам ссобой.
Поскольку все трансцендентальные представления мыс-
лятся телеологически, все они включают в себя представления
о собственной целесообразности познанию предмета. Иначе го-
воря, все они рефлектирующие: они суть представления нетолько
опредмете, ноиосебе самих. Отсюда фразеология Канта, который
213
421
См.: (Критика практического разума. С. 445–451).
422
(АА 05: 408).

214
СДЕЛКИ РАЗУМА…
говорит оспособностях души некаковещах, нокаколицах: они
требуют, намереваются, спорят друг сдругом ииграют.
Те трансцендентальные представления, которые способны
определить предмет априори, Кант называет высшими способностями души. Таковы разум, рассудок и способность суждения. Две
низшие способности— воображение и чувственность— тоже делают предмет возможным, но лишь постольку, поскольку они делают возможными его апостериорные определения. Также и законы физики не были бы синтетическими суждениями априори,
если бы доказывались исключительно на бумаге и не подкреплялись экспериментом и наблюдением. Но само по себе наблюдение
есть познание апостериорное, а его результаты могут иметь априорную значимость лишь в том случае, если его условия априори
определены физической теорией.
Три высшие способности не просто включают в себя представления о целесообразности предмета познанию, но включают
их априори. Поэтому вместе с этими способностями априори
представляются формы модальных суждений. Без категорий рассудка опыт вообще не мог бы иметь места, а потому в положениях
трансцендентальной логики аналитически содержится понятие
овозможном опыте. Эмпирическое суждение представляет собой
условие, избыточное для определения предмета априори, но требуемое для того, чтобы подвести под априорное понятие ощущение, т.е. чтобы определить предмет как действительный. Наконец,
разумом «субъективная необходимость соединения наших понятий […] принимается за объективную необходимость определения вещей самих по себе»
423
. Идеи разума суть трансцендентальная
видимость, если рассматривать их как представления, определяющие предмет. Но если не относить их к предмету, а только руководствоваться ими, связывая другие представления друг сдругом, то
можно надеяться познать эмпирические предметы как необходимые, т.е. как если бы само их существование было априори целесообразно познанию.
Таким образом, в теоретической философии, как и в практи-
ческой, три постулата эмпирического мышления предписывают
423
(Критика чистого разума. В353–354 / С. 459).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
оценивать целесообразность представления с точки зрения трех
высших способностей: возможное целесообразно рассудку, дей-
ствительное — способности суждения, необходимое — разуму.
Математика, эмпирическое естествознание и физика возможны
как различные, но связанные систематическим единством науки
потому, что возможны модальные суждения априори, т.е. априорные суждения о способе, каким предмет сообразуется с представлением. В практическом познании то же самое касается права, моральной телеологии и этики.
Различие между теоретическим и практическим примене-
нием постулатов эмпирического мышления заключается в том,
чтовпервом случае целесообразность представлений оценивается
сточки зрения условий познания предметов, авовтором случае—
сточки зрения причин ихжелания. Всвоем спекулятивном инте-
ресе разум стремится определить предмет так, чтобы предоста-
вить ему величайшую автономию: самостоятельность в вопросе
отом, быть илинебыть. Влице рассудка, разум определяет лишь
то, какими предметы могут быть, инекасается ихсамих. Новкачестве желания разум определяет предмет каузально. Поэтому
в акте воли предмет представляется каксвязанный сэтим воле-
вым актом поего собственному закону, стало быть, какнеобходи-
мый. Необходимый опыт практического разума также формален,
каквозможный опыт теоретического. Разница между ними втом,
чтовторой опыт мыслится каксовершенно пустой, доналичия ка-
кого-либо действительного предмета, первый— как совершенно
наполненный, как безграничное предписание. Поэтому в практической философии напервом месте будет стоять постулат необходимости: необходим предмет, полагаемый волей, поскольку
она полагает его понравственному закону. Способность желания
априори полагает предмет какнеобходимый, анекаквозможный,
порядок синтеза здесь противоположен таковому впознании. Необходимость предмета, которая трансцендентально предшествует
его действительности ивозможности, называется долгом.
Специфика второго постулата связана с ролью способности
суждения. Впознании трансцендентальное значение способности
суждения заключается втом, чтоона делает возможным действительный опыт, т.е. делает возможными наблюдение иэксперимент.
215

216
СДЕЛКИ РАЗУМА…
Вжелании же значение способности суждения в том, чтоона делает необходимый опыт действительным. Если впознании способность суждения давала схему, чтобы представить понятие рассудка
во внутреннем чувстве, тоздесь она дает практическое правило,
чтобы воплотить закон разума в чувственно воспринимаемом
мире. Будучи не всостоянии схематизировать само посебе нравственное желание, способность суждения берет заправило какбы
перепоручать его другому: другой, поскольку он способен желать
нравственно, должен быть целью, анетолько средством каждого
моего поступка. Ктопоступает нравственно, тот надеется нанравственность другого.
Наконец, практически возможно то, что сообразно с формальными условиями рассудка, созерцания и разума. Практическая возможность— это ограничение теоретической возможности, которая
состоит в сообразности предмета только с рассудком и созерцаниями, но не с разумом. Практическая возможность есть априорное
дозволение совершать поступки, если они не встречают ограничений, накладываемых разумом, рассудком и созерцанием. Иными
словами, практическая возможность есть право. Имея среди своих
условий созерцания, право есть конструируемое понятие, которое
от понятий математики отличается тем, что средство его конструирования— это физическое принуждение. Причина этой особенности— в самоприменимости телеологических понятий. Понятия теоретического разума делают предметы опыта возможными, но они
не могут сами стать звеньями естественных каузальных цепочек,
чтобы сделать предметы еще и действительными. Понятия свободы,
напротив, могут мыслиться как причины собственных предметов.
Поэтому если предмет нарушает условия практического разума, его
можно привести в соответствие с ними силой.
Отсюда ясна разница между правом как методом трансцендентальной философии иправом какодной изнаук онравах. Первое право касается трансцендентальных представлений, второе—
предметов чувственно воспринимаемого мира. Первое означает
возможность синтетических суждений априори, второе— возможность синтетических отношений между эмпирическими желаниями людей. Поскольку трансцендентальные представления нельзя созерцать иконструировать, ихправа вотношении друг друга

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
не предполагают принуждения. Поэтому чистый разум больше
похож нена государство западноевропейского модерна, которое
Кант рационализирует всвоем учении оправе, ана античную ре-
спублику. Права каждой изспособностей определяются ее индиви-
дуальным вкладом вобщее дело— спекулятивный ипрактический
интерес,— анекаким-тоуниверсальным принципом. Разум— скорее первый среди равных, вдохновитель общего интереса, чемсуверен. «Наэтой свободе основывается само существование разума,
неимеющего никакой диктаторской власти, иего приговоры всегда
есть нечтоиное, каксогласие свободных граждан, изкоторых каж-
дый должен иметь возможность выражать свои сомнения идаже
безстеснения налагать свое veto»
424
.
Наше время есть век Просвещения, говорил Кант и тут же
добавлял, чтоэто пока ещене просвещенный век. Вопрос об истине остается открытым, ифилософия не может допустить того,
что позволяет себе политика: чтобы в ее сфере присутствовала
суверенная власть. Вмышлении никто непритязает нато, чтобы
знать истину заостальных, нокаждый сам ищет мужество поль-
зоваться собственным рассудком. Поэтой причине длязаголовка
этой книги мы выбрали частноправовое понятие сделки, анепо-
нятия договора иликонтракта, относящиеся также кпубличному
праву. Сделка ненуждается впубличном законодательстве, чтобы
иметь силу, но в то время она неявляется и сугубо неформаль-
ным правовым актом наподобие пакта
425
. Форма сделки проис-
текает из волеизъявления самих по себе заинтересованных сто-
рон; она есть форма ихвзаимной уступки
426
. Также икантовские
решения антиномий втрех «Критиках» представляют собой взаимные уступки эмпирического и догматического интереса раз-
ума, познавательной и практической способности, трансцен-
дентальной и эмпирической самости. Юрисдикции разных
способностей непредшествуют этим сделкам, ноконституируются
217
424
(Критика чистого разума. В766 / С. 935).
425
[Гримм 1900: 13].
426
Там же. С. 283–286.

218
СДЕЛКИ РАЗУМА…
ими. Трансцендентальная конституция разума есть имманентная
форма сделки.
Кантовская республика разума — утопия, повествующая
не о том, каковы наши действительные душевные способности,
ноотом, какими они должны быть, чтобы мы могли что-тознать
априори. Утопический разум не констатирует ни одного факта.
Он не доказывает, что его познания действительно априорны,
нотолько притязает нато, чтотакое возможно. Поэтому еслибы
не нравственный закон практического разума, то вся трансцендентальная философия былабы лишь мысленным экспериментом
вплане имманенции, ответом навопрос отом, чтоможно былобы
знать априори, еслибы ее допущения были нетолько юридически
обоснованы, ноипо-настоящему правильны, aequus, анетолько
jus. Что мы должны делать? — единственный философский вопрос, накоторый можно ответить непросто a priori, носуверенностью. Мы должны следовать нравственному закону. Осознание
этого— архимедова точка всей трансцендентальной философии.
Ноэто осознание неразумеется само собой, оно приходит вместе
спросвещением и слабеет, когда просвещение терпит крах. Вероятно, условия, вкоторых нам приходится мыслить сегодня, мало
способствуют просвещению. Действительно, чемеще объяснить,
чтопрактически все современные комментаторы Канта замалчи-
вают его моральный фундаментализм: одни вообще непроявляют
интереса кего практической философии, другие, считая себя сторонниками кантовской этики, прилагают огромные усилия ктому,
чтобы понять ее неправильно там, где речь идет офактуме разума.
Нонаэтом фактуме держится все остальное. Даже притязания теоретической философии незаслуживалибы настоящего доверия,
еслибы небыли целесо образны требованиям практического разума. Поэтому только если в эти времена инфантилизма и цинического разума нам все еще случается испытать уважение к моральному закону— тот специфический аффект, который охватывает
исключительно совершеннолетних существ, — только тогда мы
можем уповать, чтоивнашей душе, иназвёздном небе царит одна
итаже, трансцендентальная апперцепция.

ЛИТЕРАТУРА
а. Сочинения Канта
КантИ. Критика чистого разума // Кант И. Сочинения: в 8 т. Т. 3. М.:
Чоро, 1994.
Кант И. Метафизические начала естествознания // Кант И. Сочине-
ния: в 8т. Т.4. М.: Чоро, 1994.
КантИ. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, которая может
появиться как наука // Кант И. Сочинения: в 8т. Т. 4. М.: Чоро,
1994.
КантИ. Религия в пределах только разума // КантИ. Сочинения: в 8т.
Т.6. М.: Чоро, 1994.
КантИ. Метафизика нравов // КантИ. Сочинения: в 8 т. Т.6. М.: Чоро,
1994.
КантИ. Спор факультетов // КантИ. Сочинения: в 8т. Т. 7. М.: Чоро,
1994.
Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Кант И.
Сочинения: в 8т. Т.7. М.: Чоро, 1994.
Кант И. К вечному миру: философский проект / Пер. А.Гулыги //
КантИ. Сочинения: в 8т. Т.7. М.: Чоро, 1994.
КантИ. Логика // КантИ. Сочинения: в 8 т. Т. 8. М.: Чоро, 1994.
Кант И. О мнимом праве лгать из человеколюбия / Пер. Н.Вальден-
берг // КантИ. Сочинения: в 8т. Т. 8. М.: Чоро, 1994.
КантИ. О поговорке «Может это и верно в теории, но не годится для
практики» / Пер. Н.Вельденберг // КантИ. Сочинения: в 8т. Т. 8.
М.: Чоро, 1994.
КантИ. Ответ на вопрос: Что такое Просвещение? / Пер. Ц.Г.Арзака-
ньяна // КантИ. Сочинения: в 8т. Т. 8. М.: Чоро, 1994.

220
Литература
Кант И. Предполагаемое начало человеческой истории // Кант И.
Сочинения: в 8т. Т. 8. М.: Чоро, 1994.
Кант И. Основоположение к метафизике нравов // Кант И. Сочине-
ния на немецком и русском языках / Под ред. Н.Мотрошиловой,
Б.Тушлинга. Т.3. М.: Московский философский фонд, 1997.
Кант И. Критика практического разума // Кант И. Сочинения на
немецком и русском языках / Под ред. Н.Мотрошиловой, Б.Тушлинга. Т.3. М.: Московский философский фонд, 1997.
Кант И. Лекции по этике. М.: Республика. 2000.
Кант И. Критика способности суждения // Кант И. Сочинения на
немецком и русском языках / Под ред. Н.Мотрошиловой, Б.Тушлинга. Т. 4. М.: Наука, 2001.
КантИ. Критика чистого разума // КантИ. Сочинения на немецком
и русском языках / Под ред. Н.Мотрошиловой, Б.Тушлинга. Т.2.
Ч. 1. М.: Наука, 2006. [Именно эта работа упоминается в сокра-
щениях: Критика чистого разума— см. с. 7, сн. 1.]
Кант И. Метафизические первоначала учения о праве // Кант И.
Сочинения на немецком и русском языках / Под. ред. Н.Мотрошиловой, Б.Тушлинга. Т.5. Ч.1. М.: Канон-плюс, 2014.
Кант И. Естественное право Файерабенда. Введение // Кантовский
сборник. 2016а. №3. С.75–81.
Кант И. Естественное право Файерабенда. Введение // Кантовский
сборник. 2016б. №4. С.58–62.
Kant 1986— Kant I. Metaphysische Anfangsgründe der Rechtslehre. Ham-
burg: Meiner, 1986.
Kants Akademie-Ausgabe // URL: https://korpora.zim.uni-duisburg-essen.
de/kant/verzeichnisse-gesamt.html
Kant 1821— Immanuel Kant’s Vorlesungen über die Metaphysik / Hrsg.
von K.H.L.Pölitz. Erfurt, 1821. S.204.
б. Прочие источники
Achenwall 1763— Achenwall G. Ius Naturae. 5th edn. Goettingen: Bossie-
gel, 1763.
Baumgarten 2011— BaumgartenA.G. Metaphysica / Übersetzt von G.Gaw-
lick, L.Kreimendahl. frommann-holzboog, Stuttgard, 2011.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
