Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сделки разума конституция кантовской философии права
.pdf
ГЛАВА III. СВОБОДА
это возможно по некоторому всеобщему закону»
150
. Получается,
что из самого понятия свободы во внешних отношениях между
людьми вытекает ограничение этой свободы. Во «Введении в учение о праве» эта мысль высказана напрямую: «…разум говорит
лишь, что свобода в своей идее ограничена [условиями согласия со
свободой каждого по некоторому всеобщему закону]»
151
.
Продолжая свое рассуждение в «О поговорке», Кант пишет,
что «ограничение свободы произволением другого называется
принуждением». То есть принуждение — это ограничение сво-
боды, а право— ограничение свободы по некоторому всеобщему
закону. Следовательно, право— это принуждение по некоторому
всеобщему закону. Во «Введении в учение о праве» Кант уточня-
ет это положение, определяя право не как некоторое принужде-
ние, а как возможность принуждения: «Строгое право может быть
представлено также как возможность полного взаимного принуждения, которое согласуется со свободой каждого по всеобщим
законам»
152
. Таким образом, не просто понятие права, но и понятие
принуждения «вытекает из понятия [внешней] свободы».
Отметим важную для кантовской философии деталь в цитате,
с которой началось рассуждение: Кант пишет, что понятие права
вытекает из понятия свободы. Тоесть речь идет не о какой-то реальной связи между предметами, например о каузальной, а только
ологической связи между понятиями. Именно на логическом или,
говоря иначе, аналитическом характере этой связи делается ак-
цент в главеХ «Метафизических первоначал учения о добродете-
ли». В этой главе Кант называет высший принцип учения оправе
аналитическим и поясняет: «То, что внешнее принуждение…
совместимо с целями вообще, ясно из закона противоречия, и мне
нет надобности выходить за пределы понятия свободы, чтобы его
91
150
КантИ. О поговорке: это может быть хорошо в теории, но не годит-
ся для практики // Кант И. Сочинения. В 8т. Т. 8. М.: Чоро, 1994. С. 175–176.
(Перевод изменен по (АА08:290).— Д.А.).
151
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 91); перевод изме-
нен по (АА 06: 231).— Д.А.
152
Там же. С. 95.
СДЕЛКИ РАЗУМА…
92
усмотреть»
153
. Таким образом, называя «высший принцип права»
аналитическим, Кант имеет в виду, что его можно «усмотреть»,
«не выходя за пределы понятия свободы». И действительно, это
подтверждается противопоставлением, с которого начинается следующий абзац: «Принцип же учения о добродетели выходит за пределы понятия внешней свободы <…>. Следовательно,
этот принцип синтетический»
154
. Очевидно, подразумевается, что
принцип учения о праве не выходит за пределы понятия внешней свободы и, следовательно, он аналитический. Обратим внимание, что здесь, опять же, речь идет не о всякой свободе, а только о внешней.
На более современном языке сказанное будет звучать так:
набор высказываний, который в учении о праве используется как
аксиоматика, логически следует из определения внешней свободы.
Однако другие отрывки из сочинений Канта дают основания
утверждать, что этим отношением логического следования связь
свободы и права не исчерпывается. Это и не удивительно. Одной
из важных сквозных задач кантовской философии является установление того, соответствует ли понятию предмет. Никакое
понятие не может быть принято произвольным образом, поэтому, чтобы создать значимое учение о праве, недостаточно просто
вывести нечто логически из определения свободы и назвать это
«правом».
Так, в трактате «К вечному миру» Кант пишет: «…если нет
свободы и основанного на ней морального закона и все, что происходит или может происходить, есть исключительно механизм
природы, то […] понятие права есть бессодержательная мысль»
Вэтой цитате стоит обратить внимание на две вещи. Во-первых,
Кант не говорит «если нет понятия свободы». Он говорит «если
нет свободы», то «понятие права есть бессодержательная мысль».
Тоесть право только в том случае не будет всего лишь пустой мыс-
лью, если свобода реальна, а не просто мыслима. Таким образом,
155
.
153
(Метафизика нравов. С. 438); перевод изменен по (АА 06: 396).
154
Там же.
155
(К вечному миру… С. 39).
ГЛАВА III. СВОБОДА
речь здесь никак не может идти об отношениях логического сле-
дования. Свобода есть то ли причина права, то ли его трансцендентальное условие. Во-вторых, в цитате подразумевается, что даже
если бы свободы не было, право можно было бы мыслить. Тоесть
право как идея разума, как всего лишь мысль не зависит от реаль-
ности свободы (что вовсе не означает, что оно не зависит от поня-
тия свободы).
Итак, право может быть чем-то большим, чем просто мысль,
только в том случае, если свобода реальна. Что это значит? Может
быть, свобода — причина права, т. е. право может быть созда-
но только свободным действием? Такая интерпретация была бы
возможна, только если бы Кант отождествлял право с позитивным законодательством. Но он этого не делает: наоборот, имеет-
ся априорное право («естественное право»), имеющее силу как
при наличии положительных законов, так и в их отсутствии
156
В этом отношении Кант — представитель правового нормати-
визма, а не правового позитивизма. Право есть больше чем про-
сто мысль не в том смысле, что оно существует в виде реальных
институтов, а в том смысле, что положения права имеют апри-
орную значимость. То же самое в кантовской этике: ее положе-
ния— больше чем просто измышления разума, поскольку имеют
всеобщую значимость, а именно сообщают, какие поступки объ-
ективно практически необходимы. Свобода— трансценденталь-
ное условие права.
В одной из начальных глав «Метафизики нравов» есть отры-
вок, косвенно подтверждающий такой вывод. Кант изъясняется, на
первый взгляд, весьма загадочно: «На этом (с практической точки
зрения) положительном понятии свободы основываются безусловные практические законы, носящие название моральных»
157
Конечно, глагол «основываются» по степени ясности немногим
лучше, чем «покоятся»; речь может идти как о логическом следовании, так и о трансцендентальной обусловленности. Однако в данном случае из контекста можно сделать вывод, что речь
93
.
.
156
См.: (Метафизические первоначала учения о праве. С.85); перевод
изменен по (АА06:229(§А)).
157
Там же. С. 63.
СДЕЛКИ РАЗУМА…
94
не идет ологическом следовании. Рассуждение начинается с того,
что «понятие свободы— это чистое понятие разума», которому «не
может соответствовать ни один пример из возможного опыта».
Далее говорится: «в практическом же применении разума оно
[т.е.понятие свободы] доказывает свою реальность при помощи
практических основоположений»
158
. Если бы речь шла о том, что
практические законы следуют из понятия свободы логически, этот
второй ход в рассуждении был бы лишним. Реальность предмета
ничего не прибавляет к содержанию понятия, поэтому, чтобы чтото логически вывести из понятия, совершенно не нужно доказывать реальность его предмета. Очевидно, здесь Кант имеет в виду,
что свобода — трансцендентальное условие моральных законов,
т.е. вкратце пересказывает доказательство, проделанное в «Критике практического разума»
159
.
Наконец, есть еще две важные ипостаси, в которых свобода
встречается в кантовской философии права. Свобода как «независимость от принуждающего произволения другого» представляет собой единственное прирожденное право. И кроме того,
наряду с равенством и гражданской независимостью, свобода
есть один из трех «априорных принципов правового состояния».
В данном случае это «основанная на законе свобода каждого не
повиноваться иному закону, кроме того, на который он дал свое
согласие»
160
.
158
(Метафизические первоначала учения о праве. С.63; курсив мой.— Д.А.).
159
О каких «моральных законах» идет речь? Несколькими страницами
ранее Кант делит «моральные законы» на этические и юридические (АА 06:
214). Отсюда, казалось бы, следует, что и в данном отрывке он говорит как о
законах права, так и о законах этики. Однако далее по тексту Кант пишет, что
эти моральные законы «в отношении нас, чье произволение подвержено чувственному аффицированию и потому само по себе не соразмерно чистой воле,
а часто противится ей, суть императивы… и при том категорические» (АА 06:
221). Значит, в данном отрывке под моральными законами понимаются законы свободы вообще, которые сами по себе не являются ни законами этики, ни
законами права (ведь этика и право имеют смысл только «в отношении нас,
чье произволение подвержено чувственному аффицированию»). Эти законы
умопостигаемого мира как таковые недоступны нашему познанию.
160
Там же. С. 311.
ГЛАВА III. СВОБОДА
Таким образом, можно говорить о четвероякой роли свободы
в философии права Канта: во-первых, понятие права и его «высший принцип» следуют из понятия внешней свободы логически.
Во-вторых, реальность свободы является трансцендентальным
условием права (в этом отношении право, похоже, находится в той
же зависимости от концепции свободы, что и этика). В-третьих,
свобода как «независимость от принуждающего произволения
другого» есть единственное прирожденное право. И в-четвертых,
свобода не повиноваться чужим законам является одним из прин-
ципов гражданского состояния (в противоположность естественному состоянию).
В «Критике чистого разума» Кант называет свободу идеей
чистого разума. Идеям разума, в отличие от понятий рассудка,
«в чувствах не может быть дан никакой адекватный предмет»
161
Однако в сочинениях о праве Кант уже говорит именно о понятии
свободы и обращается с ним так, как будто его предмет возможен
в опыте (свободу можно ограничить силой (tätlich) и т.д.). Идеи
чистого разума имеют только регулятивное применение. Одна-
ко в учении о праве понятие свободы получает в том числе кон-
ститутивную функцию. Оказывается, что понятие чистого права,
которое логически следует из понятия свободы, можно «как бы
сконструировать» и тем самым обеспечить, «чтобы Свое было
(с математической точностью) определенным для каждого, чего
нельзя ожидать от учения о добродетели»
162
. Роль понятия свободы
95
.
161
(Критика чистого разума. С. 493 / В383 / С. 493).
162
Метафизические первоначала учения о праве. С.95–97. Правда, в уче-
нии о постулатах, по мысли Канта, идеи чистого разума «становятся имма-
нентными и конститутивными», поскольку «благодаря аподиктическо-
му практическому закону (т.е. благодаря фактуму разума.— Д.А.) они как
необходимые условия возможности того, что этот закон повелевает делать
себе объектом, получают объективную реальность, т. е. этот закон показы-
вает нам, что они имеют объекты». Однако здесь эти идеи конститутивны не
для познания, а для воления: как «основания […] возможности того, чтобы
сделать [теоретически] действительным [практически] необходимый объект
чистого практического разума (высшее благо)». Но «это еще не есть познание
этих объектов, ведь этим вовсе нельзя синтетически судить о них» (Критика
практического разума. С.655–657). Другое дело— понятие внешней свободы,
СДЕЛКИ РАЗУМА…
96
в «Метафизических началах учения о праве» подобна роли понятия материи в «Метафизических началах естествознания»: понятия, «расчленение» которого делает возможным математическое
познание в физике.
Поэтому, чтобы объяснить специфическую роль понятия свободы в учении о праве, надо понять, каксвязаны идея свободы
ипонятие свободы, чтопозволяет Канту вего философии права
обращатьсясосвободой каксконститутивным понятием, наконец,
чтоэто завнешняя свобода, окоторой идет речь вучении оправе,
икакона связана сидеей свободы изпервой «Критики» испостулатом свободы из второй. Чтобы ответить на все эти вопросы,
нужно реконструировать кантовскую концепцию свободы крити-
ческого периода.
Четыре смысла свободы
Кантовское понимание свободы часто считается весьма путаным и эклектичным. Так, по мнению Л.У. Бэка, в работах Канта
«можно выделить, по меньшей мере, пять важных понятий сво-
боды. Отчасти они совпадают, некоторые из них несовместимы
друг с другом, а некоторые подразумевают другие»
по распространенному мнению, в двух разделах первой «Критики», «Диалектике» и «Каноне», Кант приводит два разных и несовместимых понимания практической свободы.
Мы полагаем, что в сочинениях Канта, начиная с «Критики чистого разума» и заканчивая «Метафизикой нравов», вычитывается достаточно последовательная единая концепция свободы. Значительную часть трудностей, преследующих современных
исследователей, спровоцировал сам Кант: рассуждая о свободе в
первой «Критике», он постоянно пишет то о «трансцендентальной свободе», то о «практической свободе», создавая впечатление, будто речь идет то ли о двух разновидностях свободы [Allison
1990], то ли о двух разных способах рассмотрения одной и той
163
. К тому же,
которое используется как конститутивное именно для познания возможных
правовых отношений.
163
[Beck 1987: 35].
ГЛАВА III. СВОБОДА
же свободы [Geismann 2007]. Беда в том, что ни то, ни другое не
верно: как мы сейчас увидим, вообще нет никакого общего осно-
вания деления, по которому можно было бы разделить свободу на
трансцендентальную и практическую. Исследователи, пытающиеся прояснить соотношение практической и трансцендентальной
свободы у Канта, решают проблему, которая не может быть реше-
на, потому что неверно поставлена.
Само противопоставление «трансцендентального» и «прак-
тического» неимеет в кантовской философии смысла. Трансцен-
дентальное — это определенный функциональный статус. Транс-
цендентальным называется то, чтоявляется априорным условием
возможности некоторого познания или желания. Трансцен-
дентальное противоположно, с одной стороны, эмпирическому,
ас другой— трансцендентному. Практическое же — это опреде-
ленный способ рассмотрения предмета, а именно, в отношении
к способности желания. Практическому противоположно спеку-
лятивное, или теоретическое. Нечто трансцендентальное может
рассматриваться каквспекулятивном, так ивпрактическом отно-
шении. Инаоборот, нечто практическое, покрайней мере, если
понимать подэтим словом какморально-практическое, так итех-
нически-практическое, может быть илинебыть трансценденталь-
ным. Нет никакого общего основания, покоторому внекоем множестве можно было бы выделить подмножества практического
итрансцендентального.
Сказанное относится и к понятию свободы. В докритических
лекциях по метафизике Кант действительно рассматривал практическую и трансцендентальную свободу как две разновидности
свободы
164
. Возможно, именно с этим связано то, что рассуждения
97
164
«Практическая или психологическая свобода была независимостью
воли от принуждения стимулами. Эта [свобода] рассматривается в эмпирической психологии, и это понятие свобода было также достаточным для мораль-
ности. Но теперь черед трансцендентального понятия свободы; оно означает
абсолютную спонтанность и является самодеятельностью из внутреннего
принципа согласно свободному произволению» [Kant 1821: 204]. Трансцен-
дентальная свобода, в отличие от практической, не может быть «постигнута»
(begriffen) или «усмотрена» (eingesehen), хотя и является необходимым условием первой [Ibid.: 205–206, 208–209].
СДЕЛКИ РАЗУМА…
98
в первой «Критике» создают впечатления такого же противопоставления
165
. Однако в своей зрелой практической философии
Кант уже высказывается на эту тему совершенно иначе. Рассмотрим отрывок из «Критики практического разума»:
Действительно, когда рассматривают вопрос о свободе, которая
должна лежать в основе всех моральных законов и сообразной им
вменяемости, важно вовсе не то, определяется ли причинность по
закону природы определяющими основаниями, лежащими в субъекте или лежащими вне его, и необходима ли она в первом случае
по инстинкту или в силу определяющих оснований, мыслимых разумом; если эти определяющие представления […] имеют основание
своего бытия во времени и притом в предыдущем состоянии, а это
состояние— в свою очередь в предшествующем ему и т.д., то, хотя
бы эти определения и были внутренними, хотя бы они и имели
психологическую, а не механическую причинность, т.е. вызывали
поступок через представления, а не через телесное движение, они
все же определяющие основания причинности существа постольку,
поскольку его существование определимо во времени, стало быть,
необходимо зависит от условий прошедшего времени; следовательно, когда субъект должен действовать, они уже не в его власти; правда, они содержат в себе психологическую свободу (если этим словом хотят здесь пользоваться для обозначения чисто внутреннего
сцепления представлений в душе), но все-таки естественную необ-
165
Так, в «Каноне чистого разума», в главе, которая и стала основным
источником споров по поводу практической и трансцендентальной свободы, читаем: «Все практические понятия относятся к предметам […] удовольствия или неудовольствия, стало быть, по крайней мере косвенно они
относятся к предметам нашего чувства. Но так как чувство не есть способность представлять себе вещи, а находится вне всей способности познания,
то элементы наших суждений, поскольку они относятся к удовольствию или
неудовольствию, принадлежат, стало быть, к практическим элементам наших
суждений, а не ко всей трансцендентальной философии [nicht in den Inbegriff
der Transzendentalphilosophie], которая имеет дело исключительно с чистыми
познаниями apriori» (Критика чистого разума. В829/С.1007). Если в контексте первой «Критике» сохраняется некоторая неясность, представляет собой
ли это рассуждение пробравшийся во 2-еиздание рудимент докритических
взглядов или же оно отражает позицию Канта на тот момент, то можно с уверенностью утверждать, что в «Критике практического разума», где речь идет
об априори практическом, подход уже принципиально иной.
ГЛАВА III. СВОБОДА
ходимость, стало быть, не оставляют никакой трансцендентальной
свободы, которую надо мыслить как независимость от всего эмпирического и, следовательно, от природы вообще, рассматривают ли
ее как предмет внутреннего чувства только во времени или также
как предмет внешних чувств в пространстве и во времени; а без
этой свободы (в последнем истинном значении), которая одна лишь
бывает а priori практической, невозможен никакой моральный
закон, никакое вменение по этому закону
166
.
В этой цитате обратим внимание на две вещи. Во-первых,
трансцендентальная свобода противопоставляется психологической. Под психологической свободой как «чисто внутренним сце-
плением представлений в душе» здесь понимается особый случай
природной каузальности, а именно каузальность «представлений
души». Хотя представления и «нематериальны», но, будучи явле-
ниями («явлениями внутреннего чувства»), они тоже подчинены
общему для всех явлений закону причинности во времени. Таким
образом, психологическая свобода «не оставляет никакой транс-
цендентальной свободы» и в строгом смысле вообще не является
свободой, а является частным случаем природы.
Во-вторых, трансцендентальная свобода не противопоставля-
ется практической. Напротив, Кант пишет, что трансценденталь-
ная свобода «одна лишь бывает а priori практической». Что это
значит? Вспомним основной вывод из решения третьей антино-
мии: свободную причину можно мыслить, не противореча опыту,
однако в спекулятивном отношении не только действительность,
но даже возможность такой свободной причины недоказуема. Зато,
как выясняется в последующих сочинениях, свобода «доказывает
свою реальность при помощи практических основоположений»
167
То есть трансцендентальная идея свободы может рассматриваться как в спекулятивном, так и в практическом отношении, причем
именно последнее наиболее плодотворно. Именно благодаря практическому рассмотрению свобода получает свой предмет— наши
99
.
166
(Критика практического разума. С. 541); перевод изменен по (АА 04: 097).
167
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 63).
100
СДЕЛКИ РАЗУМА…
поступки и стоящие за ними акты воли,— благодаря чему перестает быть только идеей и становится понятием.
Поэтому, используя выражение «трансцендентальная свобода», Кант действительно говорит об определенной разновидности
свободы (о трансцендентальной свободе в противоположность
психологической, или эмпирической). Но, используя выражение
«практическая свобода», он лишь имеет в виду, что в текущем кон-
тексте рассматривает свободу с практической, а не со спекулятивной точки зрения.
Итак, трансцендентальной идее свободы у Канта противоположно психологическое, или эмпирическое, понятие свободы. При
этом всякую свободу можно рассматривать либо в практическом,
либо в спекулятивном отношении. Таким образом, всякий раз,
когда Кант говорит о свободе, должен иметь место один из четырех случаев: это либо эмпирическое понятие свободы в спекулятивном отношении, либо эмпирическое понятие свободы в практическом отношении, либо трансцендентальная идея свободы в
спекулятивном отношении, либо трансцендентальная идея свободы в практическом отношении. Рассмотрим все эти четыре случая
по порядку.
1. Эмпирическое понятие свободы
в спекулятивном отношении
«Иногда, — рассуждает Кант, — называют свободным действие, естественное определяющее основание которого находится внутри действующего существа, например действие брошенного тела, когда оно находится в свободном движении; в этом случае
употребляют слово свобода, так как тело, пока оно пребывает в
полете, ничем не побуждается извне»
168
. Здесь речь идет о специ-
фическом случае естественной причинности. Слова «внешний» и
«внутренний» употребляются здесь в том же смысле, в каком про-
странство— форма внешнего чувства, а время— форма внутреннего чувства. Поэтому применительно к живым существам эмпирической свободой можно назвать ситуацию, когда их поступки
168
(Критика практического разума. С. 539; первый курсив мой.— Д.А.).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]