Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сделки разума конституция кантовской философии права
.pdf
ГЛАВА V. ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
какой-либо внешний предмет мог стать Моим или Твоим, противоречил бы праву.
Поэтому «необходимо рассматривать всякий предмет моего
произволения как объективно возможное Мое или Твое и обращаться с ним как с объективно возможным Моим или Твоим»
254
В §6 Кант формулирует этот «правовой постулат практического
разума» несколько иначе: «Правовой долг— поступать по отношению к другим так, чтобы внешнее (годное для употребления)
могло стать для кого-то и Своим»
255
.
Необходимое условие возможности внешнего Моего и Тво-
его — это интеллигибельное владение
256
. Это доказывается так:
если бы не было интеллигибельного владения, то я владел бы толь-
ко тем вне меня, на что в данный момент направлен акт моего произволения (например, яблоком в моей руке или участком земли,
на котором я стою). Но в таком случае «тот, кто […] захотел бы
вырвать уменя из рук яблоко или стащить меня с того места, где я
нахожусь, нанес бы мне, правда, ущерб с точки зрения внутреннего
Моего (свободы), но не в отношении внешнего Моего […]; следовательно, я не мог бы назвать указанные предметы (яблоко и место,
где я нахожусь) своими»
257
. Следовательно, если интеллигибельного владения не существует, это противоречит «правовому постулату практического разума».
С теоретической точки зрения «возможность нефизического владения ни в коем случае не может быть сама по себе доказана или [созерцательно] усмотрена». Однако по той же самой
причине теоретический разум не может доказать невозможность
интеллигибельного владения; «именно потому, что это— понятие
разума, для которого не может быть дано никакое соответствующее созерцание»
258
. Поэтому предпосылка об интеллигибельном
141
.
254
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 127). Перевод изме-
нен по (АА 06: 246).
255
Там же. С. 141.
256
Там же. С. 131.
257
Там же.
258
Там же. С. 141.
142
СДЕЛКИ РАЗУМА…
владении не противоречит условиям спекулятивного познания.
Использование юристом понятия интеллигибельного владения не
нарушает прав ученого на познание с помощью созерцаний. Следовательно, из п.4 можно сделать вывод, что поскольку отказ от
понятия интеллигибельного владения противоречит праву, то
практический разум требует, чтобы мы поступали, как будто
интеллигибельное владение возможно. В этом практическая возможность такого владения.
Дедукция понятия состоит здесь в том, чтобы показать, что мы
не имеем права не воспользоваться им. Кантовская формула «иметь
право пользоваться понятием», введенная еще в первой «Критике»,
неожиданно приобретает буквальный смысл. Если я не буду действовать, как если бы интеллигибельное владение было возможно,
это будет противоречить свободе во внешних отношениях между
людьми по всеобщим законам, т. е. будет противоречить праву,
апотому у других будет правомочие принуждать меня действовать,
как если бы интеллигибельное владение было возможно.
В «Основоположении» Кант пытался сходным образом доказать практическую реальность свободы: доказать, что разум желает, чтобы мы действовали руководствуясь идеей свободы. Но там
эта попытка была неудачна, так как речь шла о том, чтобы доказать существование трансцендентального желания как такового, а
пока мы этого не сделали, нельзя утверждать, что, хотя нечто недоказуемо теоретически, принять это необходимо, поскольку этого
хочет разум. Ведь речь как раз о том и шла, чтобы доказать, что
разум умеет желать априори. В частности, даже если верно, что мы
можем рассматривать себя как существ, от которых чистый разум
чего-то хочет (как «членов умопостигаемого мира»), непонятно,
почему мы должны себя так рассматривать и почему мы не можем
всегда рассматривать себя только как эмпирических существ.
Нельзя доказывать существование чистого практического разума,
ссылаясь на какой-то имеющийся долг (включая долг рассматривать себя определенным образом), потому что речь идет как раз о
том, чтобы доказать, что такая вещь, как долг, существует. Поэтому обосновать объективно практическое познание можно, только
найдя в разуме нечто изначально практическое, «фактум» априорного желания.
ГЛАВА V. ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Но в «Частном праве» трансцендентальное желание уже
принимается как доказанный факт (не как постулат). А потому,
чтобы доказать нравственную возможность какого-либо понятия, достаточно показать, что это понятие, во-первых, не проти-
воречит трансцендентальному желанию, а, во-вторых, является
предпосылкой, без которой желание разума не может быть удов-
летворено. Если поступки бывают нравственно возможны в том
смысле, что их позволено совершить, интеллигибельное владение
нравственно возможно в том смысле, что его позволяется посту-
лировать.
Не только понятие интеллигибельного владения, но уже сам
правовой постулат практического разума Кант называет «предпосылкой a priori» (Voraussetzung a priori). «Этот постулат дает нам
правомочие, которое мы вообще не могли бы вывести из одних
только понятий о праве, а именно правомочие налагать на других
обязанность […] воздерживаться от употребления тех или других
предметов нашего произволения, потому что мы первыми стали
их владельцами»
259
. Что значит, что мы не могли бы вывести это
правомочие из одних только понятий о праве? Сама по себе формула «поступай по отношению к другим так, чтобы внешнее (годное для употребления) могло стать для кого-то и Своим», следует
из применения всеобщего принципа права к отношениям Моего
и Твоего. Но эта формула имеет силу только в том случае, если
внешнее Мое возможно, а эта возможность не следует из принципа права. Условием возможности внешнего Моего является возможность интеллигибельного владения. Тем самым правовой
постулат чистого разума— синтетическое положение, поскольку
в виде предпосылки в нем заложено положение о том, что возможно интеллигибельное владение. Эта возможность не выводится
из априорных понятий, она постулируется для того, чтобы право
могло восторжествовать.
Фактически мы сталкиваемся с вопросом о том, не переступили ли мы границы компетенции правового разума, получив в результате применения принципа права такое положение,
значимость которого самим принципом права не может быть
143
259
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 127–129).
144
СДЕЛКИ РАЗУМА…
доказана. Это очень напоминает кантовскую диалектику чистого разума, занятую суждениями, которые получаются в результате применения основоположений чистого рассудка, но неприменимы к возможному опыту. Поэтому неудивительно, что в
данном случае Кант тоже формулирует проблему в виде антиномии: «Тезис таков: возможно иметь нечто внешнее как Мое, хотя я
и не владею им. Антитезис: невозможно иметь нечто внешнее как
Мое, если я не владею им»
260
. Решение этой антиномии аналогично решению динамических антиномий в первой «Критике»: Кант
показывает, что и тезис, и антитезис истинны, если брать понятие
владения в разных смыслах: в первом случае как интеллигибельное владение, во втором— как эмпирическое владение.
Хотя в тексте эта антиномия расположена после дедукции,
логически она подготавливает ей почву, так же как решение антиномии свободы подготовило почту для критики практического
разума. Решение антиномии свободы показало, что можно мыс-
лить явления в опыте как возникшие спонтанно. Рассудок, законодательствующий в познании, не препятствует этому, и поэтому
для дедукции свободы достаточно доказать, что разум действительно желает, чтобы мы пользовались понятием о ней.
Также и решение антиномии частного права показывает, что
нет теоретических оснований считать интеллигибельное владение
невозможным. Поэтому, чтобы считать его возможным, достаточно, чтобы на то были практические основания. Но в данном слу-
чае найти такое практическое основание гораздо проще: фактиче-
ски оно уже есть. Ведь интеллигибельное владение— необходимая
предпосылка постулата практического разума, а этот постулат как
раз и есть практическое требование, вытекающее из применения
априорного принципа права
261
.
Итак, поскольку рассудок не препятствует тому, чтобы поль-
зоваться интеллигибельным понятием собственности, правовой
260
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 149).
261
Видимо, именно это Кант имеет в виду, говоря про «синтетические
правовые суждения apriori, доказательство которых в практическом отношении можно […] вести аналитическим способом» (Метафизические первоначала учения о праве. С.149).
ГЛАВА V. ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
постулат практического разума становится достаточным доказательством ее возможности. Тем самым он делает значимыми
все права, вытекающие из положения о том, что интеллигибель-
ное владение возможно, и «дает нам правомочие, которое мы
вообще не могли бы вывести из одних только понятий о праве»
(см.выше).
Так заключается дополнительная сделка между разумом
и рассудком. В первый раз разум получил возможность давать
опыту собственные законы, убедив способность суждения в
априорной значимости собственного желания, невыводимого ни
из какого познания, эмпирического или априорного. На этот раз
разум доказывает, что он вправе устанавливать по своим зако-
нам не только связи между поступками и их мотивами, т.е. пред-
метами опыта, с одной стороны, и их сверхчувственными причинами, которые никак не касаются рассудка,— с другой. Теперь
разум получает право связывать по своим законам одни предметы опыта с другими: людей как владельцев и вещи как владение.
Поэтому если в качестве инстанции нравственного мотива разум
получал только лишь право односторонне воздействовать на
эмпирический порядок вещей, не контролируя последствия этих
воздействий, то теперь он может реорганизовывать этот поря-
док так, чтобы наличное положение дел соответствовало разум-
ным законам.
Если в спекулятивной философии рассудок имел право
выносить умозаключения о чувственном опыте, но не должен
был ничего говорить о его умопостигаемых основаниях, то здесь
дело обстоит наоборот. Чистое понятие права вытекает из кос-
мологической идеи свободы и/или из типа нравственного зако-
на. Однако для того, чтобы применить это понятие к объектам
чувственного опыта, требуется понятие интеллигибельного вла-
дения, вызывающее диспут разума и рассудка. Причина этого в
том, что если категории рассудка имеют эмпирическое примене-
ние и не имеют трансцендентального, то идея свободы, наоборот,
имеет только трансцендентальное применение, но не эмпирическое. Поэтому возможность подводить чувственно воспринимаемые предмету под понятие свободы всегда требует отдельной
дедукции.
145
146
СДЕЛКИ РАЗУМА…
Приобретение по договору
Если бы не удалось доказать возможность интеллигибельного владения, никакой договор не мог бы иметь юридической силы,
ведь договор— это акт, «посредством которого Свое одного переходит к другому»
262
. Ничто не может быть внутренним сразу для
двух разных людей, коль скоро «внутреннее» определяется как
«тождественное мне». Следовательно, по крайней мере для одно-
го из участников это Свое будет внешним, а, как уже было доказано, внешнее Свое возможно, только если возможно интеллигибельное владение.
Но существует мнение, что никакой договор не мог бы иметь
силу, если бы не этический долг выполнять обещания. Если это
так, то значимость договора не может иметь только правовые
основания. Ниже мы увидим, каким образом Кант избегает этой
вилки и трактует необходимость держать обещание как сугубо
юридическое обязательство, производное от акта договора.
Договор может быть только «актом объединенного произволения двух лиц». Ведь «ни через отдельную волю обещающего, ни
через отдельную волю получающего обещание Свое, принадлежа-
щее одному, не переходит к другому»
263
. А чтобы акт не был односторонним, должна иметь место непрерывность обладания: не
должно быть момента, когда передаваемое не является Своим ни
для одного, ни для другого. Поэтому в качестве момента переда-
чи по договору можно рассматривать только принятие обещания:
момент, когда один все еще изъявляет волю (отдать), а другой уже
изъявляет волю (взять). В этот момент воля обеих сторон является объединенной.
Итак, договор есть акт передачи обещания. «На основе
договора я приобретаю обещание другого [лица], (а не [само]
обещанное)»
264
. Приобрести обещание другого значит получить
«право на каузальность произволения другого в отношении
262
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 195).
263
Там же. С. 197.
264
Там же. С. 201.
ГЛАВА V. ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
исполнения обещанного»
265
. Другими словами, передача обеща-
ния— это частичная передача своего прирожденного права, т.е.
свободы собственного произволения
принуждать означают одно и то же»
266
. «Право и правомочие
267
, а значит, тот, кому обещано,
обладая обещанием, обладает и правомочием принуждать пообе-
щавшего — причем обладает им в силу понятия права и правового постулата практического разума. Именно в этом смысле следует понимать сделанное Кантом во «Введении» замечание, что
«не вэтике, а вправе (Ius) содержится законодательство, что при-
нятые обещания должны быть выполнены»
268
.
Тем самым и договорное право в целом и необходимость дер-
жать обещания в частности обосновываются сугубо юридически.
Предполагаемую понятием договора непрерывность обладания невозможно представить «посредством актов заявления, которые во времени необходимо должны следовать один за
другим»
269
. Поэтому, мысля договор, мы, как и в случае с интеллигибельным владением, абстрагируемся от всех условий чувственности. «Дедукцией понятия приобретения через договор» являет-
ся само по себе «учение о возможности абстрагироваться от его
(т.е. приобретения.— Д.А.) условий, не устраняя при этом владе-
ние им»
270
.
Это утверждение кажется довольно туманным, но я полагаю,
что дедукция понятия приобретения по договору в целом анало-
гична дедукции понятия интеллигибельного владения. В §8 Кант
показал, что приобрести нечто внешнее как Свое можно только
врезультате многостороннего договора. Ведь
147
265
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 201); перевод изме-
нен по (АА 06: 273–274).
266
В данном контексте Кант трактует внешнюю свободу произволения
как «личное право» (das persöenliche Recht).
267
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 95).
268
Там же. С. 59.
269
Там же. С. 197.
270
Там же. С. 201; перевод изменен по (АА06:273).
148
СДЕЛКИ РАЗУМА…
…односторонняя […] воля в отношении внешнего, стало быть
случайного, владения не может служить принудительным законом
для каждого, потому что это ущемило бы свободу по всеобщим
законам. Таким образом, воля, обязывающая каждого другого, стало быть коллективно всеобщая (совместная) и обладающая властью воля,— только такая воля может дать гарантию каждому
Поэтому если приобретение по договору невозможно, то не
может быть выполнен правовой постулат практического разума,
требующий поступать так, чтобы каждому могло быть гарантировано Свое. «Учение о возможности абстрагироваться от условий [приобретения по договору]» показывает, что использование данного понятия не противоречит рассудку. Следовательно,
чтобы обосновать практическую возможность приобретения по
договору, достаточно констатировать, что этого требует правовой
постулат
272
.
Публичное право
Общественный договор
Учреждение публичного права Кант рассматривает как
заключение договора между всеми. «Акт, через который народ
сам конституируется в государство, […] — это первоначальный
контракт»
273
. Этот «контракт» моделируется Кантом в полном
соответствии с его концепцией договора из «Частного права»:
заключение первоначального контракта— это акт объединенной
воли: уже не двух лиц, а всех членов сообщества. Можно сказать,
что это акт, когда каждый дает всем остальным обещание сделать
все, что в его силах, для защиты их прав, неважно, приобретенных
или прирожденного. Таким образом, в результате этого акта происходит всестороннее полное отчуждение внешней свободы произволения по всеобщим законам и, соответственно, всестороннее
271
.
271
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 151); перевод изме-
нен по (АА06:256).
272
О сугубо юридическом обосновании значимости договорного права
уКанта см. также: [Fletcher 1987; Benson 1987; Sharon Byrd, Hruschka 2010].
273
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 315).
ГЛАВА V. ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
ее приобретение: «…все […] отказываются от своей внешней свободы, с тем чтобы тотчас же снова принять эту свободу в качестве
членов общности»
274
. Именно поэтому «по форме законы, касаю-
щиеся Моего и Твоего, в естественном состоянии содержат в себе
то же, что предписывают и законы в гражданском состоянии […];
разница лишь в том, что в этом гражданском состоянии указаны
условия, при которых законы могут быть приведены в исполне-
ние (сообразно с распределяющей справедливостью)»
275
. В «Мета-
физике нравов» Кант выводит принципы гражданской свобо-
ды, равенства и самостоятельности именно из этого договорного
понимания публичного права, а не из понятия права напрямую,
как в «Опоговорке».
«Свобода каждого не повиноваться иному закону, кроме того,
на который он дал свое согласие»
276
, означает, что заключение договора создает право на принуждение лишь к тому, на что по этому
договору было дано обещание.
«Равенство граждан — признавать стоящим выше себя только того в составе народа, на кого он (гражданин.— Д.А.) имеет
моральную способность налагать такие же правовые обязатель-
ства, какие тот может налагать на него»
277
. В «О поговорке» этот
принцип был сформулирован несколько иначе и больше напоминал то, что сегодня называют равенством граждан перед законом
278
Теперь же он имеет и иной смысл. Положение индивида в гражданском союзе определяется объемом его законных, приобретенных
на общих основаниях правомочий, например количеством соб-
ственности или слуг, а не чем-либо исключительным, вроде проис-
хождения. Чем больше у гражданина приобретенных правомочий
и, соответственно, внешней свободы, тем больше он способен дать
обещаний и тем большим считается его вклад в учреждение граж-
данского состояния.
149
.
274
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 315).
275
Там же. С. 307.
276
Там же. С. 311.
277
Там же.
278
См.: (О поговорке. С. 177).
150
СДЕЛКИ РАЗУМА…
Принцип гражданской самостоятельности состоит в том,
чтобы «быть обязанным своим существованием и содержанием
не произвол[ению] кого-то другого в составе народа, а своим собственным правам и силам в качестве члена общности». Из этого
принципа следует, что «в правовых делах гражданская личность не
должна быть представлена никем другим»
279
. Известно представ-
ление Канта о том, что женщины, слуги, наемные работники и про-
чие подневольные люди «не имеют гражданской личности» и не
могут сами себя представлять в юридических делах
280
считает, что кантовский принцип гражданской самостоятельности
не следует из логики его философии.
В кантовской концепции самостоятельности демократическое
равенство капитулирует перед экономическим либерализмом.
Очевидно, страх имущего буржуазного класса перед демократическими законодательными органами, позволяющими каждому без
исключения принимать равную роль в законотворчестве и политическом правлении, — вот незримый автор этой конкретной
части кантовской теории. Явный идеологический крен в кантов-
ском понятии самостоятельности показывает, что философ предал
свои собственные рациональные принципы
281
.
Какова бы ни была идеологическая подоплека кантовского
принципа самостоятельности и других разделов его философии,
мы хотели бы показать, что этот принцип закономерно следует
из представленной выше модели гражданского состояния. Общественный контракт— это договор, связывающий всех. Чтобы он
связывал всех, его надо мыслить как акт объединенной воли всех,
которая возможна только посредством всеобщего взаимного обещания. Следовательно, любой акт публичного законодательства и
публичного правоприобретения по суду должен мыслиться как
такое взаимное обещание. Обещание— это передача своей внешней свободы произволения другому. Поэтому человек, внешняя
. В.Керстинг
279
(Метафизические первоначала учения о праве. С. 311); перевод изме-
нен по (АА06: 314).
280
Там же.
281
[Kersting 1992: 153–154].
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]