Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема демократии в американской политической мысли ХХ века (из истории политической философии современности). Монография
.pdf
логических текстах). Речь идет о форумах, «на которых происходит обдумывание и обсуждение» гражданами волнующих их социально-политических
проблем. При этом «форумы… могут быть различными — от городских собраний и совокупности всех граждан, занимающихся «обдумыванием» в
специально отведенное для этого время, до гражданских жюри и «совещательных опросов» — произвольным образом отобранных групп, которые
получают расширенную информацию по тем или иным конкретным проблемам и выносят решение о том, что следует предпринять»
1
.
С распространением делиберативных форумов связывают разные ожидания. Одни полагают, что они вдохнут новую жизнь в традиционные демократические институты и дополнят их; другие рассчитывают на то, что
старые институты будут со временем вытеснены вообще. Надо, впрочем,
заметить, что многие исследователи, не отрицая в принципе значения делиберации, скептически оценивают ее перспективы. По словам Гэлстона,
«делиберативные идеалы вступают в противоречие с грубой реальностью
[политических] кампаний и [практики политического] представительства
в массовых демократиях», а «упор на делиберацию, доведенный до крайности, может обернуться романтическим бегством от политики. Здоровая
делиберация будет способствовать выявлению различий, но она не обязательно сотрет их… Делиберация — необходимый аспект политики, но (в
большинстве случаев) не полная замена [форм] осуществления власти»2.
Вряд ли можно ожидать, что делиберативные форумы вытеснят традиционные, давно уже сложившиеся институты американской демократии —
в том числе в ее партиципаторном варианте. Но и недооценивать их тоже
нельзя. Американцы всегда критически относились к институтам представительной власти, особенно федеральным, к «большому правительству»,
противопоставляя ему прямое, пусть и ограниченное по масштабу, участие
в процессе принятия решений. Стремление к развитию демократии на
уровне «корней травы» у них в крови. Они всегда высоко ценили институты
местного самоуправления и проявляли (в отличие, например, от россиян)
вкус и талант к самоорганизации, в том числе политической. Нынешний
всплеск интереса к делиберации — это вполне «американская» реакция на
все возрастающее отчуждение рядового гражданина от власти, на дальнейшую бюрократизацию и монополизацию процесса принятия решений, так
или иначе касающихся каждого американца.
Продолжая споры о демократии
Эволюция американской политической науки в конце ХХ — начале
XXI веков лишний раз напоминает о том, что «демократия» относится к
числу тех ее ключевых понятий, которые всегда требовали конкретизации
1
Шапиро И. Переосмысливая теорию демократии…// Полис, 2001, № 3. С. 9.
2
Galston W. Political Theory in the 1980s: Perplexity among Diversity // Finifter A. (ed.).
Political Science. The State of the Discipline П. Wash. (D.C.), APSA, 1993, Р. 36.
244
примерительно к новым условиям, переосмысления, переопределения.
Такая потребность остро ощущается в наше время. Свой фундаментальный
труд, опубликованный в 1987 году, Джованни Сартори назвал, напомним,
«Возвращаясь к теории демократии». Но речь шла не просто о возвращении.
По словам автора книги, это была попытка вывести демократологию из
кризисного состояния, освободившись от ложных представлений о демократии. А как назвали свои сочинения цитированные выше И. Шапиро и
Дж. Стур? Напомним: «Пересматривая теорию демократии в свете современной политики» и «Открывая демократию заново» соответственно.
Джон Дьюи, как известно, считал стремление к постоянному переосмыслению конкретного содержания демократии естественным и необходимым для самой демократии. Его последователь Дж.Стур придерживается той же точки зрения. «…В соответствии с изменениями в социальной
жизни и в культурных условиях должен постоянно меняться и сам смысл
демократии»
1
. Но необходимость уточнения представлений о демократии
диктуется ныне и собственно политическими соображениями. В условиях
глобальной демократизации, открыто стимулировавшейся Соединенными
Штатами (в том числе и в материальном плане) вставал вопрос: какую страну считать демократической? Ту, в которой проводятся только отвечающие
определенным критериям (и каким конкретно критериям?) выборы в органы государственной власти, или ту, в которой наряду с такими выборами
соблюдаются права человека? Каков при этом должен быть уровень развития судебной системы? Какими должны быть при демократии гражданские права и свободы? Вопросов было много, и в зависимости от ответов
на них американцам приходилось решать, кого хвалить, как приверженцев
демократии, а кого ругать как автократов2 и какую политику проводить в
отношении тех или иных стран. Вставал и вопрос о том, кому оказывать
материальную помощь, а кому — нет.
Практически все американские авторы, пишущие сегодня о демократии,
исходят из презумпции, что она хороша в любом виде — мысль, которую лучше других выразил Лэрри Даймонд. «…Демократия — это в общем благо и
наилучшая форма правления… Даже если воспринимать демократию просто
как народовластие, как систему избрания руководителей посредством регулярно проводимых свободных и честных выборов, избранная таким способом власть в принципе лучше, чем сформированная каким-либо другим
1
Стур Дж. Открывая демократию заново // Полис, 2003, № 6, с. 49.
2
В выбор американцами критериев демократии при определении степени демократического развития той или иной страны часто вмешиваются чисто политические соображения. Это отчетливо можно было проследить на примере оценки демократического
развития России в конце XX — начале XXI веков. Исследованию этого вопроса посвящена принадлежащая перу автора этих строк глава «От “ущербной демократии” к “новому
сталинизму”», помешенная в коллективной монографии: Баталов Э.Я., Журавлева В.Ю.,
Хозинская К.В. «”Рычащий медведь” на “диком Востоке”. Образы современной России в
работах американских авторов: 1992–2007».
245
образом»1. Лучше потому, поясняет Даймонд, что «она создает наилучшие
условия для ответственного, отзывчивого, миролюбивого, предсказуемого и
справедливого управления. И, как обоснованно отмечает Роберт Даль, “в
отличие от любой возможной альтернативы она поддерживает свободу”»2.
Эта оценка демократии Даймондом — живая иллюстрация заключения, сделанного когда-то американским демократологом польского происхождения Адамом Пшеворским: «Демократия стала своего рода алтарем,
куда каждый несет свои наиболее предпочтительные жертвоприношения.
Считается, что демократии присущи почти все необходимые с норма тивной
точки зрения аспекты политической, а иногда и социально-экономической
жизни — такие, как представительность, ответственность, равенство, участие, справедливость, достоинство, рациональность, безопасность, свобода (и этот список можно продолжить)»
3
.
В самом деле, к концу ХХ века понятие демократии, войдя в моду, наполнилось таким множеством смыслов, что стало выглядеть явно перегруженным
и размытым или, как сказали бы некоторые культурологи, «зонтичным» понятием. А условием дальнейшего развития демократологии стало уточнение
смысла, вкладываемого в это понятие в каждом конкретном случае.
Можно, в целом, согласиться с Р. Далем, Й. Шапиро и некоторыми
другими исследователями, которые считают, что к настоящему времени в
американской политической науке выкристаллизовались три основных кон-
цептуальных подхода к определению демократии, интерпретации ее сущности
и базовых измерений: процедуральный (электоральный), делиберативный (именуемый также совещательным) и субстантивный (содержательный)4. Но все
эти подходы — даже делиберативный, который начал отчетливо выкристаллизовываться в качестве самостоятельного лишь в последние два десятилетия — имеют более или менее глубокие национальные корни. Так что
теоретические новации осуществляются, в основном, в русле сложившихся
национальных традиций и в тесной увязке с ними.
Другие исследователи, в частности Лэрри Даймонд полагают, что реальная картина несколько сложнее, и существующие ныне концептуальные
подходы к демократии «уже нельзя четко поделить на выборные (т.е. процедуральные. — Э.Б.) и либеральные (субстантивные. — Э.Б.). Некоторые
концепции демократии занимают своего рода промежуточное положение,
явно включая в себя базовые свободы мнений и собраний и в то же время
1
Даймонд Л. Определение и развитие демократии // Теория и практика демократии.
Избранные тексты. С. 25.
2
Даймонд Л. Определение и развитие демократии // Теория и практика демократии.
Избранные тексты. С. 25. Даймонд цитирует Даля по следующему изданию: Dahl R. A.
Democracy and Its Critics. New Haven (Ct.), L., 1989, Ch. 8. Р. 88–89.
3
Пшеворский А. Защита минималистской концепции демократии // Теория и практика демократии. Избранные тексты. С. 10.
4
Теория и практика демократии. Избранные тексты. С. XXVII.
246
допуская ограничение гражданских прав и избирательное, неабсолютное
1
верховенство закона»
. То есть важность гражданских свобод признается
лишь в той мере, в какой последние способствуют осуществлению электорального и других связанных с ним процессов.
Хотя Даймонд сводит субстантивный подход к либеральному и ничего
не говорит о делиберативном подходе, он ближе к реальности в том отношении, что жестких границ между существующими подходами не существует и сторонники каждого из них, предлагая современную трактовку
демократии, нередко включают в нее элементы других подходов. И все же
границы, пусть мягкие и подвижные, между разными подходами остаются,
так что каждый из них требует самостоятельного рассмотрения.
Сторонники процедурального, сводимого, в основном, к шумпетерианскому, подхода — а среди них мы видим известных демократологов —
убеждены, что и сегодня, шестьдесят с лишним лет спустя, концепция Шумпетера сохраняет в принципе свою силу и значимость. На этом настаивает, в
частности, один из ее самых последовательных сторонников и защитников
Йэн Шапиро
2
. Он убежден, что Шумпетер сформулировал «наиболее влиятельный в ХХ в. подход к демократическому управлению властными
отношениями…»3. Не отрицая наличия в концепции Шумпетера консервативных элементов, Шапиро делает акцент на ее радикальных аспектах.
«Шумпетер был радикален прежде всего в том, что видел альтернативу взгляду на власть как на естественную монополию, который западные политические теоретики более или менее осознанно переняли у Гоббса… Предложенный Шумпетером подход знаменовал собою радикальный отказ от такой
позиции: вместо того чтобы смиряться перед властью (по Гоббсу) или смирять власть (позиция всех остальных, упоминаемых здесь4), ее, считал он,
можно контролировать, превратив в объект электорального состязания»5.
Но концепция Шумпетера, считает Шапиро, хороша не только тем, что
предлагает альтернативу взгляду на власть как на естественную монополию.
«В его видении конкуренция имеет двоякую ценность: она дисциплинирует
лидеров через угрозу утраты власти точно так же, как фирмы дисциплинирует
1
Даймонд Л. Определение и развитие демократии // Теория и практика демократии.
Избранные тексты. С. 30–31.
2
Ему принадлежат, в частности, следующие работы: Shapiro I. The Evolution of Right
in Liberal Theory. Cambr., 1986; Democracy’s Place. Ithaca, 1996; Democratic Justice. New
Haven, 1999; Abort ion: The Supreme Court Decisions 1965–2000. Indianapolis, 2001; The State
of Democratic Theory. Princeton, 2003.
3
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, №4. С. 27.
4
А упоминает Шапиро традиционных либералов, марксистов, адептов теорий элит
и американских республиканцев — авторов «Федералиста».
5
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, № 4. С. 27.
247
угроза банкротства, и дает потенциальным лидерам стимул к тому, чтобы от-
1
кликнуться на требования большего числа избирателей, чем конкуренты»
.
Шапиро, конечно, прав в том, что открытая, честная, регулируемая
устойчивыми правилами и опирающаяся на волю электората борьба за
властные мандаты лучше анархии и диктатуры, что не может не делать привлекательной концепцию Шумпетера. Но тяготение американцев к состязательному процедурализму можно объяснить и еще одним мотивом. Основу модели, предложенной Шумпетером, составляют конкурентные выборы
в различные органы власти. А «выборы — это ключ к пониманию современной американской демократии. Выборы не только имеют значение, в
Соединенных Штатах они более важны, чем в других демократиях и более
важны сегодня, чем в наиболее ранние периоды истории США… Выборы — движущая сила современной политической системы, ибо американцы разработали уникальную концепцию демократии, требующую частого
участия граждан, результатом чего является многочисленность выборов и по-
стоянное ведение политиками избирательных кампаний. Потребность удовлетворить переменчивый и требовательный электорат формирует национальные институты: как формальные, создаваемые по закону, так и неформальные — такие, как политические партии, группы интересов, средства
массовой информации, которые выражают требования, предъявляемые
общественностью к избранным лидерам»
2
.
Но выборы в Америке — не просто политическое состязание. Это
свое образный политический рынок3, где конкурирующие друг с другом
«продавцы» (политики и политические партии) под рекламный шум и гам
наперебой предлагают «покупателю» (избирателям) вроде бы нужный ему
«товар», из которого и приходится, «прицениваясь» и сравнивая его, делать
в итоге свой выбор. А что касается «продавцов», то кому-то из них везет,
кто-то «разоряется» и терпит банкротство, но не теряет надежды сделать
хороший бизнес завтра4. И этот рынок импонирует американцу, ибо тот по
природе своей — рыночник, торговец, ориентированный на жесткую кон-
1
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, № 4. С. 28.
2
Fiorina M., Peterson P., Voss D., Johnson B. America’s New Democracy. N. Y. et al., 2007.
P. 5. Курсив мой — Э. Б.
3
Многие характеристики избирательного процесса, которые дает ему Шапиро, свидетельствуют об их рыночной природе. «…Партии строятся по образцу фирм, стремящихся обеспечить себе максимум голосов как аналога прибылей… всегда проблематичная
теория репрезентативного правительства заменяется политическим аналогом верховенства потребителя» (Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной
политики // «Полис», 2001, № 4. С. 28).
4
Эта модель особенно отчетливо просматривается на примере президентских праймериз, смысл которых многим наблюдателям неамериканцам просто непонятен. Но он
понятен американцу.
248
курентную борьбу1 и победу в ней и одновременно оптимист, надеющийся,
что завтра он станет миллионером: ведь ему еще с детства внушают, что
Америка — «страна неограниченных возможностей».
И тут мы видим, что модель конкурентной демократии, сконструирован-
ная Шумпетером, который, напомню, был выдающимся экономистом,
«списана» с модели свободного саморегулирующегося рынка, имеющую либеральную природу. И как таковая она не может не импонировать американцу,
который является не только рыночником, но и, как убедительно показал
Луис Харц, либералом.
Шапиро признает, что предложенная Шумпетером концепция не идеальна. «…Чисто процедурная схема типа правила конкурентного большинства способна привести к саморазрушительным результатам. Самый очевидный из них: группы большинства могут использовать свою власть для
подкопа под демократические свободы путем запрета оппозиции, подрывающего будущую политическую конкуренцию. Но существует, — признает Шапиро, — и множество более тонких проявлений искажающего
воздействия демократических процедур»
2
.
Это касается, в частности, «воспитующего эффекта электоральной состязательности» («дисциплинирующего эффекта электорального давления»), который выглядит не столь внушительным, если учесть высокую
частоту переизбрания на прежние или даже более высокие посты людей, к
которым электорат мог бы предъявить определенные претензии и отправить их «на отдых». Натяжка присутствует и в представлении о том, что
шумпетеровская схема «порождает откликающееся [на требования] электората правительство… политики, особенно в Соединенных Штатах, соревнуются в первую очередь за пожертвования на избирательную кампанию и лишь во вторую очередь — за голоса… Резонно полагать, что предложения, с которыми выступают политики, формируются под сильным
воздействием установок спонсоров; иначе зачем бы они жертвовали такие
средства!»3. И еще один существенный изъян: «…немногочисленность ведущих партий означает, что фактически мы имеем дело с олигополистической конкуренцией; стоит лишь добавить этот штрих — и становится ясно,
что внимательность партий к избирателям далеко не равнозначна внимательности фирм к потребителям в условиях конкурентного рынка»4.
1
О тяготении американцев к состязательности и торгу, на принципах которого построена последняя, свидетельствует и та огромная роль, которая придается в Соединенных Штатах
институту суда. Институту, являющемуся одной из опор американской демократии.
2
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, № 3. С. 7.
3
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, № 4. С. 28–29.
4
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, № 4. С. 29.
249
Высказав эти и некоторые другие претензии, Шапиро, впрочем, тут же
оговаривается, что дело не в идее конкуренции как таковой, а в том, что
существующая система недостаточно конкурентна. Что же касается недостатков и ограниченностей самой шумпетеровской концепции, то их признание американский профессор сопровождает одним и тем же вопросомрефреном: «в сравнении с чем?». То есть рассматриваемая модель далека от
идеала, но лучше других моделей.
Тем не менее признание недостатков этой концепции порождает другое
признание: она нуждается в корректировке. «Точки зрения, целиком отвергающие шумпетерианскую позицию, я нахожу неубедительными, заключая, что более плодотворный путь — исследовать способы, позволяющие улучшить функционирование состязательной демократии, распространить ее действие за пределы правительственных институтов и дополнить другими институциональными механизмами»
1
.
Отвергая представление о демократии как средстве обнаружения или
выработки общего блага, Шапиро предлагает рассматривать ее как «механизм для управления властными аспектами той деятельности, в которую
вовлечены люди, придерживающиеся собственных — индивидуальных
или совместных — представлений о благе»2. (Он также определяет демократию как «систему, призванную структурировать властные отношения»3).
Однако полностью порывать с представлением о демократии как способе
поиска блага Шапиро не хочет. Отсюда и еще одно определение демократии, вытекающее из приведенного: «демократия есть подчиненное или
обусловливающее благо»4. То есть демократия является благом в том
смысле, что, не определяя его непосредственно, она структурирует властные отношения таким образом, что позволяет каждому найти собственное
благо.
1
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, № 3. С. 6. Кстати сказать, Шапиро не согласен с распространенной трактовкой (в том числе и среди процедуралистов) концепции Шумпетера как «минималистской», под которой обычно понимается сфокусированность исключительно на национальных политических институтах и на электоральном процессе. «…Говорить о необходимости демократизации иных социальных установлений, помимо национальных
политических институтов, — не значит отрицать, что при решении этой задачи могли бы
быть полезны шумпетерианские средства. Не равнозначно это и утверждению, что национальным политическим институтам не пошла бы на пользу шумпетерианская реформа, даже если признаются необходимыми и другие реформы» (Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики // «Полис», 2001, № 4. С. 28).
2
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, №3. С. 10.
3
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, №3. С. 11.
4
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, №3. С. 10.
250
Для этого необходимо, считает Шапиро, во-первых, расширить вовлеченность в процесс принятия решений тех, кого затрагивают его результаты, а, во-вторых, «открыть простор для значимой — пусть даже “лояльной” — оппозиции со стороны тех, на ком неблагоприятным образом
сказываются принимаемые решения», имея при этом в виду, что права оппозиции «обладают для демократической политики самостоятельной ценностью, не зависящей от ценности широкоохватного участия»
1
.
Значимость политической оппозиции в демократическом обществе
Шапиро подчеркивает во многих своих работах. «В мире идеальных политических институтов приемлема любая постановка вопроса об оппозиции.
Однако в реальном мире, в котором моральность социальных порядков
оказывается весьма сомнительной, а все действия правительства при ближайшем рассмотрении оказываются некорректными, оппозиция должна
занимать более независимое и высокое положение, дабы была убедительно
продемонстрирована справедливость демократической политики…»2.
Шапиро говорит и о конкретных шагах, которые могли бы быть предприняты в США (и, очевидно, не только там) в целях усиления конкурентности в борьбе за власть — в частности, о применении антитрестовского
законодательства для «наступления на существующую дуополию» и обеспечении «оптимальной представительности конкурирующих между собой
партий»3. Но и тут следует оговорка: чрезмерный упор на представительность подрывает идею конкурентности.
Касаясь одного из самых широко дискутируемых в последние два десятилетия вопросов о возможности конструирования и закрепления демократических институтов (включая электоральную конкуренцию) в обществах, не имеющих демократических традиций или в расколотых обществах
и полемизируя в этой связи со сторонниками со-общественной (консоциативной) демократии, Шапиро высказывает осторожное, но достаточно
твердое суждение. «…Я делаю вывод, что нет никаких разумных оснований
считать какое бы то ни было общество по самой своей природе неспособным к демократии, однако высказываюсь в пользу инкрементального подхода ввиду недостатка надежных знаний о приспособляемости политизированных общностей к требованиям состязательной демократии»4.
1
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, №3. С. 10.
2
Шапиро Й. Демократическое правосудие // Теория и практика демократии. Избран-
ные тексты. С. 212.
3
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, №4. С. 29 и 30.
4
Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики //
«Полис», 2001, № 3. С. 6. Но Шапиро приводит и обнадеживающие примеры. «Как ясно
показывают примеры Индии и Японии, даже общества с глубоко неэгалитарной культурой и далекой от демократии историей смогли приспособиться к демократической по-
251
В защиту процедуральной, или, как он сам предпочитает называть ее,
«минималистской» концепции выступает и получивший в конце ХХ века
известность американский политолог польского происхождения Адам
Пшеворский. Результаты его исследований в рассматриваемой нами области1 можно свести к нескольким основным тезисам.
Первый и главный тезис, по сути, тот же, что и у Шапиро: шумпетеровская концепция демократии сохраняет свою силу в современном обществе.
Хотя она рассматривает демократию не более как определенную систему
выбора правителей, эта система позволяет если и не избегать конфликтов
(а мы живем в конфликтогенном обществе), то смягчать их и тем самым
избегать кровопролития и применения силы. «…Чудо демократии заключается в том, что, что конфликтующие политические силы подчиняются
результатам голосования. Люди, обладающие оружием, подчиняются тем,
у кого его нет. Организуя новые выборы, те, кто сейчас находится у власти,
рискуют потерять контроль над государственными учреждениями. Проигравшие ждут своего шанса победить на выборах. Конфликты урегулируются и разворачиваются в соответствии с некими правилами; тем самым
снижается их острота. Это не достижение консенсуса, но предотвращение
2
драки»
. Но для этого выборы должны быть регулярными, справедливыми
и проводиться по соответствующим правилам.
Пшеворский уделяет много внимания анализу нормативных принципов поведения борющихся за власть конкурентов и поддерживающего их
электората, равно как и мотивам поведения выигравших и проигравших.
Почему проигравшие не бунтуют? И почему выигравшие не узурпируют
власть? Американский политолог не согласен с теми, кто полагает, что «демократия существует постольку, поскольку люди считают своей обязанностью подчиняться результатам процесса принятия решений, в котором они
участвуют добровольно. Демократическое правление легитимно в том
смысле, что люди готовы соглашаться с решениями, характер которых заранее неизвестен, в связи с тем, что могут участвовать в их принятии»3.
Дело, считает Пшеворский, в другом. Голосование предоставляет опреде-
литике в той мере, какую априори многие сочли бы невозможной» (Шапиро Й. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики // «Полис», 2001, № 4.
С. 35). Примеры, на мой взгляд, не очень убедительные, если принять во внимание, что
в обоих случаях давало о себе знать длительное мощное воздействие внешних демократизирующих сил: в первом случае — Великобритании, во втором — США.
1
См., в частности: Przeworski A. Democracy and the Market. N. Y., 1991 (Пшеворский А.
Демократия и рынок. Политические и экономические реформы в Восточной Европе и
Латинской Америке. Пер. с англ. М., 1999).
2
Пшеворский А. Защита минималистской концепции демократии // Теория и практика демократии. Избранные тексты. С. 13.
3
Пшеворский А. Защита минималистской концепции демократии // Теория и прак-
тика демократии. Избранные тексты. С. 12.
252
ленную информацию о шансах выигравших и проигравших в случае прямого столкновения, которое могло бы стать возможным при нарушении
правил игры. Выборы информируют проигравших о реальном соотношении сил и предупреждают их, что если они пойдут на конфронтацию с
выигравшими, то скорее всего окажутся поверженными. «В условиях диктатуры такой информации нет; поэтому для ее получения нужна секретная
полиция. В условиях демократии голосование определяет границы власти,
даже когда не выявлена общая коллективная воля. Именно поэтому мы
трактуем участие в выборах как признак легитимности и беспокоимся по
поводу того, какую поддержку имеют экстремистские партии»
1
.
Следует обратить внимание на то, что Пшеворский исходит из презумпции отражения в итогах выборов реального соотношения политических сил, т.е., по сути дела, исключает возможность манипуляции мнением
электората и использования того, что называют «административным ресурсом». Он также исключает те случаи (а они всегда имели место), когда
проигравшая сторона оспаривала итоги выборов, доходя до прямой конфронтации. Иными словами, он говорит если не об идеальной, то по крайней мере об устоявшейся зрелой демократии.
Второй тезис, отстаиваемый американским демократологом, может
быть сформулирован примерно следующим образом. «Минималистская
концепция демократии» как механизм разрешения конфликтов хотя и хороша, но недостаточна и требует совершенствования. Говоря конкретнее,
одних только выборов недостаточно. «Некоторые из необходимых условий
[поддержания демократии] имеют экономический, а другие — политический и организационный характер. Таким образом, минималистская концепция демократии не снимает потребности в поиске институциональной
модели ее организации»2.
Третий тезис, хотя на первый взгляд несколько противоречит второму,
направлен, в сущности, на поддержание первого. «…Мой главный тезис
заключается не в том, что демократическую систему можно и нужно совершенствовать, а в том, что ее необходимо отстаивать даже тогда, когда
она не поддается улучшению»3.
Особого внимания заслуживает четвертый тезис, исходящий из посылки, что «чудо демократии» работает не всегда, и она «выживает только
в определенных условиях». Пшеворский называет три таких условия. «…(1)
демократия имеет больше шансов на выживание в богатых странах; (2) она
более устойчива, когда нет какой-то одной доминирующей политической
силы; и (3) она скорее всего выдержит испытание временем, если народ
1
Пшеворский А. Защита минималистской концепции демократии // Теория и прак-
тика демократии. Избранные тексты. С. 13.
2
Пшеворский А. Защита минималистской концепции демократии // Теория и прак-
тика демократии. Избранные тексты. С. 14.
3
Пшеворский А. Защита минималистской концепции демократии // Теория и прак-
тика демократии. Избранные тексты. С. 14.
253
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]