Представителей постпозитивизма объединяет позиция когни­тивного знания. Гносеологические истоки этой позиции заключаются, на наш взгляд, в том, что убеждение в недостижимости истины вообще сформировалось сначала применительно к социальным вопросам, а затем уже приобрело общеметодологический характер. Не случайно то обстоятельство, что расширение сферы методологической про­блематики сочетается у постпозитивистов с релятивизмом в стве философско-методологической основы построения моделей развития науки.

ческих исследований рассмотрение социокультурных и личностно­мировоззренческих факторов, влияющих на научное познание?

При рассмотрении этих вопросов целесообразно сопоставить постпозитивистский и позитивистский подходы к анализу науки. В связи с этим вспомним некоторые положения основателя англий­ского позитивизма Дж.С. Милля (XIX в.), имеющие отношение к рассматриваемым вопросам. Как известно, для философской тра­диции Бэкона–Милля характерна трактовка научной теории как результата индуктивных обобщений. С этих позиций концепцию Милля оценивала критика. «Милль, – пишет М. Каринский, – фи­лософ эмпиризма. По его учению последние посылки знания должны иметь свое последнее основание в частных фактах, им соответст­вующих… Он хочет принимать за научно доказанное только то, что в конце концов основывается на фактах восприятия» (42, с. 40, 70). Иными словами, историки философии традиционно связывают по­зитивизм с узким эмпиризмом. Вместе с тем в концепции научного знания Д.С. Милля можно найти положения, в которых содер­жатся предпосылки идей современных постпозитивистских авторов. К таковым относится тезис о роли теории в процессе блюдения. Так, в «Системе логики» Милля можно выявить идеи о связи наблюдения и умозаключения. «В каждом из актов нашей воспринимающей способности, – пишет Милль, – наблюдение и умозаключение тесно между собой связаны, и то, что мы называем “наблюдением”, представляет собой обычно некоторый слоеный результат, из которого иногда только одна десятая наблюдается, а остальные девять десятых представляют собой умо­заключения» (64, с. 583–584). И далее: «Если даже в самом простом наблюдении (или в том, что считают простым наблюдением) зна­чительная часть состоит не из наблюдения, а из чего-то другого, то уже в самом простом описании наблюдения утверждается и всегда должно утверждаться больше приятии. Мы не можем описать факта, не захватив кое-чего боль­шего, чем этот факт» (64, с. 586).