Поризм получается как естественное следствие в ходе решения за­дачи, однако для исследователя он может оказаться неожиданным, поскольку не является целью научной деятельности. В итоге Грязнов приходит к следующим выводам, представляющим несомненный интерес и для нашего исследования: а) возникновение коперников­ской теории было независимо от той проблемы, которую она решала; б) сама проблема может быть сформулирована лишь тогда, когда теория (в силу возникновения поризма) уже создана; в) пример воз­никновения теории Коперника свидетельствует о том, что проблема не предшествует теории во времени (см.: 29, с. 116).

Очевидно, что позиция Грязнова принципиально отличается от точки зрения Н.Р. Хэнсона. Согласно Хэнсону, решение проблемы всегда

В то же время концепция Хэнсона не дает объяснения тому факту, что Галилей осознал свою первоначальную ошибку и нашел, наконец, правильную формулировку закона падения тел. В данном случае Хэнсон лишь констатирует in abstracto переход от одних концептуальных предпосылок к другим. А поскольку, согласно идее несоизмеримости, общего для них фактического базиса не существует, личные концептуальные предпосылки. Все это позволяет считать историко-методологический подход Хэнсона субъективным. В нем, прежде всего, фиксируется факт перехода от одной системы объяс­нения к другой и соответствующее изменение теоретического ви­дения ученых. В то же время объективная сторона познавательной деятельности, оценка истинности ее результатов ками рассмотрения. В этом отношении известное преимущество имеет подход к историко-научному исследованию отечественного ученого В.П. Зубова. Он заслуживает того, чтобы остановиться на нем подробнее (39, с. 122–173).

Это обстоятельство приводит некоторых историков науки к выводу о том, что экспериментальные данные в то время подверга­лись некоторой «лакировке». Однако, по мнению В.П. Зубова, это еще не дает право утверждать, что для Галилея решающее значение имели лишь « лагает Хэнсон), или даже сомневаться в том, что он действительно производил все те опыты, о которых писал. Так, упоминания Гали­лея в «Беседах», что им самим «производились опыты» (пусть не­точные), причем «много раз», говорят о том, какое значение он придавал именно экспериментальной проверке закона падения Об этом свидетельствуют весьма точные указания, касающиеся условий проведения подобных экспериментов и их результатов. «Производя опыты, – писал, например, Галилей в “Беседах”, – при различной длине пути, сравнивая время прохождения всей линейки со временем прохождения половины, двух третей, трех четвертей или любых иных частей ее и повторяя опыты сотни раз, мы янно находим, что отношение между пройденными путями такое же, как отношение между квадратами времени, и это при всех на­клонах плоскости, т.е. желоба, по которому катится вниз шарик» (цит. по: 39, с. 169).