Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема научной объективности. От постпозитивизма к постмодернизму. Монография.pdf
X
- •СОДЕРЖАНИЕ
- •1. ВВЕДЕНИЕ
- •2. КОНЦЕПЦИЯ «ЛИЧНОСТНОГО ЗНАНИЯ» М. ПОЛАНИ
- •2.1. Место постпозитивистского направления в западной философии науки
- •2.2. Место М. Полани в западной философии и методологии науки 60–70-х годов ХХ в.
- •2.3. «Личностное знание» как центральная категория концепции М. Полани
- •2.3.1. «Личностное знание» и навык
- •2.3.2. «Личностное» знание как факт реальной научной практики
- •2.4.1. Красота
- •2.4.2. Научный интерес
- •2.4.3. Эвристическое чувство
- •2.4.4. Чувство убежденности
- •2.4. «Личностное знание» и «интеллектуальные чувства»
- •2.5. Проблема объективной истинности знания и история философии
- •3. КОНЦЕПЦИЯ «ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ДОМИНАНТНОСТИ» Н.Р. ХЭНСОНА
- •3.1. Концепция Н.Р. Хэнсона и методологическая проблематика в науке 40–50-х годов XX в.
- •3.3.1. Факты
- •3.3.2. Факты и эксперимент
- •3.3.3. Наблюдение и гипотеза
- •3.3.4. Гипотеза, теория и эксперимент
- •3.4. Концепция Н.Р. Хэнсона и проблема объективности научного знания
- •4. ДАЛЬНЕЙШАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕЙ Н.Р. ХЭНСОНА И М. ПОЛАНИ
- •4.1. Прогресс новых технологий в последней трети ХХ в.
- •4.2. Развитие идей Н.Р. Хэнсона и М. Полани в рамках постпозитивистской философии
- •4.4. Постпозитивизм и постмодернизм
- •ЗАКЛЮЧЕНИЕ
- •ЛИТЕРАТУРА

наше чувство прекрасного и религиозные инстинкты вносят свой
вклад, помогая нашей мыслительной способности прийти к ее наивысшим достижениям» (105, с. 166). Моменты общности, характерные как для научного, так и для художественного творчества,
отмечают не только физики-теоретики, но и экспериментаторы.
Так, «один из величайших художников в мире эксперимента»
(36, с. 146) А
«требует от исследователя сочетания аналитического ума ученого,
эстетического восприятия художника и образного языка поэта»
(цит. по: 36, с. 122).
Следствием кардинальных изменений в науке XX в. явилось
то, что наряду с критерием внешнего оправдания в современной
науке полноправное место занял критерий внутреннего совершенства теорий.
ческую простоту» предпосылок той или иной теории, то есть возможно более полное устранение тех допущений и гипотез, которые
введены специально для объяснения некоторых частных явлений
(105, с. 266–267).
Для методологической саморефлексии науки ХХ в. характерна
определенная «девальвация» тех научных ценностей, которые
традиционно считалась «независимыми от личности
К таковым относится, например, идеал точности, который казался
столь несомненным для ученых XVI–XIX вв. Вспомним хотя бы
многочисленные астрономические наблюдения Тихо Браге, полнотой и точностью которых впоследствии воспользовался Кеплер.
Однако, как отмечает А. Пуанкаре, «если бы инструменты Тихо
были в десять раз точнее, то мы никогда не имели бы ни
ни Ньютона, ни астрономии. Для научной дисциплины составляет
несчастье возникнуть слишком поздно, когда средства наблюдения
стали слишком совершенными» (79, с. 122).
Все это не могло не вызвать интерес ученых к психологии
научного творчества, к личностным моментам процесса получения
нового знания. Еще А. Пуанкаре отмечал, что «при нашем выборе
мы можем руководствоваться
торых большую роль играет л и ч н о с т н а я оценка; есть такие
решения, которые будут всеми отвергнуты вследствие их причудливости, в то время как другие привлекут всех своей простотой»
(курсив мой. – О.Л.) (79, с. 137).
Отмеченная выше реакция на «узкий
вистского толка не могла не затронуть и «профессиональную» ме-
. Майкельсон говорил о том, что научный поиск
Последний предполагает «естественность» или «логи-
ученого».
Кеплера,
лишь такими соображениями, в ко-
сциентизм» неопозити-
21

тодологию науки. Не случайны в связи с этим как фундаментальные исследования самих ученых в области психологии научного
творчества (Ж. Адамар, Д. Пойа) (см.: 155), так и обращение методологических концепций второй половины ХX в. к личностномировоззренческому аспекту функционирования науки
1
. Характер-
ным выражением этих тенденций как раз и является концепция
М. Полани, чьи работы в области эпистемологии привлекли внимание крупных ученых-естествоиспытателей.
Майкл Полани (1891–1976) с 1923 г. работал в Институте физической химии в Берлине, а после прихода к власти нацистов переехал в Англию, где преподавал в Манчестерском университете.
Выступая за академическую свободу, он был обвинен американскими политиками в связях с коммунистами (84, р. 412). Работы
М. Полани оставили заметный след в англо-американской философии. Например, М. Грин отмечал, что Полани (наряду с такими
мыслителями, как М. Хайдеггер, М. Мерло-Понти и Л. Витгенштейн) подготовил почву для «революции в
философии», а его
концепция «личностного знания» оказала существенное влияние
на мировоззрение ряда крупных современных философов (153).
Дж. Агасси, оценивая работы Т. Куна, пишет, что последний не
был таким новатором, как М. Полани (112, р. 424). Истоки методологической концепции М. Полани можно проследить в работах таких мыслителей, как Паскаль и Д. Юм,
И. Кант и Л. Витгейнштейн,
М. Бубер и Э. Гуссерль. Эпистемологические взгляды Полани
трудно охарактеризовать однозначно. В своих работах он во многом предвосхитил современные тенденции западной философии и
методологии. М. Полани можно, на наш взгляд, по праву отнести к
разряду тех «несистематических философов», которые пытаются
осознать происходящие в науке изменения
и предложить (как правило, в конфронтации с предшествующими философскими конструкциями) собственные принципы методологического анализа.
Основные принципы концепции М. Полани включают сле-
дующее.
1
Необходимость в реконструкции социально-психологических и индиви-
дуально-личностных моментов научной деятельности отмечалась и в отечественных
работах. «...Природа научного открытия, – писал, например, М.Г. Ярошевский, –
не обнажит свои тайны, если ограничиться его содержательным логическим аспектом, оставляя без внимания два других – социальный и психологический, –
которые, в свою очередь, должны быть
компонентов целостной системы» (110, с. 19).
22
переосмыслены в качестве интегральных

1. Предложения науки не являются простыми описаниями
наблюдений, и их истинность или ложность не может быть установлена целиком в процессе наблюдения. Даже в физике, этой наиболее «объективной» из наук, неизбежны суждения вероятности.
Но вероятность – это не наблюдаемый факт, а результат личностной оценки, лежащей вне этих фактов. 2. Когда научная
вступает в противоречие с имеющимися фактами, то это обстоятельство не означает отказ от теории. В том случае, если уверенность в принятой теории достаточно высока, результатами наблюдения можно пренебречь или воспользоваться гипотезой ad hoc.
3. В случае столкновения между двумя научными теориями или
между научной и ненаучной концепциями (к ненаучным
относит, например, психоанализ Фрейда) решающим критерием не
должен выступать тот факт, что одна теория соответствует эмпирическим данным, а другая нет. Любые факты можно «подогнать»
под теорию, если они интерпретируются в свете этой теории. Для
изменения какой-либо теории требуется не просто обращение к
фактам, но полное изменение самих
случае на первый план выступает критерий «интеллектуальной
красоты» теории как залог ее возможности выявить непознанную
реальность. 4. Знание всегда подкрепляется интеллектуальным
чувством субъекта; предположения до тех пор не становятся частью науки, пока их кто-нибудь не выдвинет и не заставит в них
поверить. Это чувство играет известную
что является и что не является «наукой». 5. Любой процесс овладения навыками использования инструментов, управления техникой
и т.п. предполагает неявно выраженное подчинение определенным
предположениям о природе вещей, которые субъект непосредственно не осознает, то есть осознает «вспомогательно», а не «фокально». Хотя и не существует
корректности подобных предположений, но без них субъект не
может осуществить процесс отбора знания. 6. Знание не может
быть формализовано полностью. Ни одна формула не может определить границы своего собственного применения, но это применение влияет на значимость и обоснованность формулы. 7. Все человеческое знание о внешнем мире основывается
метафизическом базисе. Философские основания являются неотъемлемой частью самой науки.
Нетрудно видеть, что основные методологические принципы
М. Полани во многом совпадают с приведенной выше историко-
рамок интерпретации. В этом
роль в определении того,
никаких гарантий относительно
на неявно принятом
теория
Полани
23

методологической «моделью» научного знания, представленной в
работах Т. Куна, а также Н.Р. Хэнсона, П. Фейерабенда, С. Тулмина
и др. Во-первых, в своей концепции Полани учитывает динамику
науки, пытается реализовать принцип историзма в методологическом исследовании. Во-вторых, особое место в работах Полани занимает тезис о теоретической «нагруженности»
утверждений наблюдения: любой научный факт может быть интерпретирован
лишь в рамках теоретического контекста. В-третьих, Полани подчеркивает влияние (как позитивное, так и негативное) так называемых внешних факторов на науку. В-четвертых, по его мнению, для
изменения какой-либо теории требуется не просто обращение к
фактам, но полное изменение
самих рамок интерпретации. Тем самым Полани фактически закладывает основы известного тезиса
несоизмеримости альтернативных теорий. В-пятых, понятие объективной истинности Полани фактически заменяет такими категориями, как чувство красоты, убежденности и т.п. Результатом
изменения научного знания оказывается не достижение объективности, а получение лучшего понимания проблемы, выявление интересных и оригинальных решений и т.д. В-шестых, формальнологическому подходу к анализу научного знания в концепции
Полани отводится сугубо подчиненное место.
Общие и особенные черты взглядов М. Полани обнаруживают
себя в сравнении с основными положениями концепции классического представителя постпозитивистского направления Т. Куна.
Как у Куна, так и у
тых коллективных убеждений «научное сообщество»
Полани ученые образуют на основе общеприня-
1
(203, р. 378).
Оба философа рассматривали науку как определенную культурную
традицию наряду с религией (112, p. 398). Кун, описывая «парадигмальный» период развития науки, использовал тезис Полани о
том, что поддержка другими учеными идей, которые выдвинуты
лидерами в той или иной области знания, – ситуация, естественная
для научной практики. Авторитет вырастает из взаимного контроля
и взаимной
критики2: он укрепляет научные стандарты и регулирует
1
Нельзя не отметить, что М. Полани одним из первых ввел в научный обо-
рот понятие «научное сообщество».
2
В истории философии имеют место разные взгляды на роль критики в че-
ловеческом познании. Платон выделял два вида критики. Первая, риторика, или
позитивная критика, приятна так же, как и, например, кулинарное дело, однако, с
точки зрения философии, эта критика банальна. Вторая, диалектика, или негативная критика, может кого-то раздражать
24
так же, как и, например, медицина. Однако

распределение научных ресурсов (215, p. 44–46). Если Полани оставил небольшое пространство для разногласий в науке, то Кун
вовсе лишил науку серьезных споров. Кун разделял позицию
Полани в отношении роли авторитета в науке, отрицая при этом
свободу критики ведущих ученых, как это допускал Полани (112,
р. 407–408). Согласно Куну, две идеи – несоизмеримости теорий и
парадигмы –
выражают превосходство научного сообщества над
его членами. А поскольку коллективы не обладают «коллективным
мозгом», то право и обязанность судить принадлежат авторитетным ученым. Именно они призваны разрешать споры между сторонниками конкурирующих теорий. И Полани, и Кун рассматривали
науку как профессию, которая накладывает серьезные требования
на своих членов: наукой должны заниматься
не дилетанты, а специалисты. На особенности конкретной деятельности ученых, по
Полани, оказывают воздействие некоторые «глубинные установки»,
приравниваемые к воздействию парадигмы Куна. Как и Полани,
Кун признавал, что в науке есть место для неявного знания, аналогичного тому, что имеет место в искусстве (112, р. 340–350). Наличие неявного знания предполагает особую
роль традиций в науке.
Традиции подвергаются критике до тех пор, пока они не становятся
понятными остальным членам научного сообщества. И Полани, и
Кун считали попытки бороться с научной традицией тщетным и
рискованным предприятием. Однако риск – свойство, характерное
для любых инноваций. Поэтому новые идеи могут быть приняты
научным сообществом лишь после тщательной
проверки. Двум
способам решения проблем в науке (систематическому и эвристическому) у Полани соответствуют у Куна внутри- и внепарадигмальные типы открытий. При этом Полани подчеркивал, что оба
типа открытия являются продуктами свободного творения разума,
в то время как у Куна внутрипарадигмальные открытия «подчиняются» определенным научным стандартам.
Как Полани,
так и Кун разделяли положение о том, что не
существует объективных, общепринятых правил выбора между
конкурирующими теориями (парадигмами). Однако, признавая роль
традиции и авторитета, Полани (в отличие от Куна) не склонен аб-
именно эта критика способна приносить благо (Платон. Горгий, 473d-474a). Другой взгляд на роль критики представлен в работах Ф. Бэкона. Согласно его позиции, критика несет с собой лишь неуважение. Принять критику – значит проявить
слабость. Неудивительно, что у любого человека появляется естественное желание игнорировать критику (14).
25

солютизировать момент стабильности в науке, сближаясь в этом
вопросе с позицией П. Фейерабенда, отстаивающего свободную
конкуренцию идей и теорий (принцип пролиферации). Утверждая,
что изменения внутри парадигмы могут быть не менее «революционны», чем кардинальные (внепарадигмальные) изменения понятий, Полани, таким образом, релятивизирует рамки «нормальной»
науки Куна. (К тем же выводам
приходит Фейерабенд в своей концепции «методологического
анархизма».)
Тот факт, станет ли то или иное открытие частью научного
знания, зависит, по мнению Полани, прежде всего от личности
ученого, которому это открытие принадлежит, от его энергии и
таланта. В этом плане концепция Полани сближается скорее с
«
эволюционно-биологической» моделью развития науки С. Тулмина (см., напр.: 241, p. 143–162; о концепции С. Тулмина см.: 78,
с. 179–193). Кун отстаивал в данном случае противоположную точку
зрения – судьбу открытия решает «научное сообщество». Нетрудно
усмотреть, что при наличии определенных общих черт у каждого
из указанных авторов имеются свои особенности в подходе к анализу науки
социологических факторов весьма значительна, для Полани характерен подход, где относительно большое внимание уделяется воздействию психологических факторов.
знания. Остановимся
функционирования «личностного» знания в трактовке М. Полани.
Все знание английский методолог разделяет на явное, которое человек черпает из книг, и неявное (личностное) знание, которое
приобретается в процессе человеческой деятельности.
своей нестабильностью с точки зрения возможности сохранения в
фокусе
ностного знания.
. По сравнению с Куном, в концепции которого роль
2.3. «Личностное знание» как центральная категория концепции М. Полани
2.3.1. «Личностное знание» и навык
В основе подхода М. Полани лежит концепция «личностного»
более подробно на характеристике механизма
Неявное знание трудно поддается рефлексии и отличается
внимания субъекта.
М. Полани выделяет следующие аспекты (или функции) лич-
в данной проблеме, что и Полани,
26

1. Семантический аспект: посредством личностного знания
постигается значение выраженного в словах явного знания. Иными
словами, неявное знание «направляет» субъекта от особенностей к
целому, которое они выражают.
2. Феноменологический аспект: отношение особенностей к
их общему образцу порождает феномен модели.
3. Онтологический аспект: личностное знание, согласно Полани, осуществляет контакт субъекта с реальностью.
Психологический аспект: процесс перехода от непосредст-
4.
венных особенностей к объединению их в опосредованное связное
целое осуществляется благодаря личностному знанию.
В целях теоретического обоснования категории «личностного
знания» М. Полани обращается, в частности, к результатам гештальт-психологии. (Данные гештальт-психологии используют в
своих исследованиях Т. Кун, Н.Р. Хэнсон и др. представители
позитивистского направления.) У Полани в качестве отправного
пункта служит такой, казалось бы, тривиальный принцип: нельзя
понять целого, не видя его частей, но субъект может видеть части,
не понимая самого целого. Важным моментом в связи с этим является положение о существовании двух уровней знания: фокального
(выразимого, явного) и вспомогательного
скрытого). Чем больше познание фокусируется на целом, тем
больше подчиняется этому целому, тем более частным, ограниченным становится знание об его элементах. Именно поэтому первый
уровень знания Полани называет фокальным (явным), а второй –
вспомогательным (подразумеваемым). Два уровня знания оказываются в конечном счете несовместимыми: акцентируя внимание
только на элементах
ность узнать что-либо о нем самом. При фокусировании же знания
на целом он неспособен узнать что-либо о его частностях. Причем
понимание может быть утрачено в процессе перемещения внимания с фокуса на вспомогательные частности. В то же время человек
может постигать целое без фокального
стям. В этом случае он не осознает частности, а знает их лишь
вспомогательным образом, с точки зрения того, что они означают в
целом, но он не может сказать, что они представляют сами по себе.
Таким образом, понятие личностного знания может быть расширено
в той мере, чтобы
знание, но и структуры тех интегративных процессов, посредством
которых последнее включается в явное знание (см.: 67, с. 81).
целого (частностях), субъект теряет возмож-
оно включало в себя не только вспомогательное
(подразумеваемого,
обращения к его частно-
пост-
27

Содержание, которое вкладывает Полани в категорию «личностное знание», можно проиллюстрировать следующими примерами, в которых оно наиболее ярко выступает как компонент в
контексте «неявных достижений»: 1) овладение навыками (как, например, при катании на велосипеде, игре в теннис и т.п.), 2) разрешение научной проблемы, 3) овладение иностранными языками,
4) создание научной
шевленных предметов, 7) физиогномика (узнавание лиц), 8) создание произведений искусства, 9) оценка произведений искусства.
Соответственно Полани указывает сферы приложения теоретического анализа «личностного» знания: 1) анализ навыков путем
изучения двигательных функций, 2) физиогномические характеристики путем перечисления типичных признаков, 3) анализ возможных вариантов решения в процессе тестирования, 4) изучение речи
посредством грамматического анализа, 5) физиологический анализ
процесса восприятия.
Попытаемся на конкретном материале проиллюстрировать
формы проявления личностного знания. Одной из сфер этого проявления являются экспериментальные исследования. Здесь личностный характер знания проявляется в навыках и умении исследователя, на которые он опирается в своей работе. Навык и умение
необходимы в любой познавательной
жизни, так и в науке). Примером может служить использование
географических карт. Для того чтобы с помощью карты определить
путь, требуется умение осуществлять следующие операции. Во-первых,
соотнести действительное местонахождение на местности с точкой
на карте. Во-вторых, найти по карте маршрут к месту назначения,
в-третьих,
земных ориентиров. Все это невозможно без навыков и умения
(см.: 217, p. 30). Личностное умение проявляется также в процессе
установления диагноза в медицине, в особенности с помощью так
называемых «необъективируемых» средств (например, в восточной
медицине). М. Полани особо подчеркивает то обстоятельство, что
«явное» (то есть
не играет решающей роли в формировании навыков. Овладение
навыками и умением, как правило, достигается путем наблюдения
за рядом приемов, которые субъекту неизвестны. (Например, наблюдение за катанием на велосипеде, игрой в теннис и т.п.)
имеет
определить этот маршрут на местности с помощью на-
В области общественной жизни, указывает Полани, также
место «неявное» знание, выраженное в определенных навы-
теории, 5) акт восприятия, 6) узнавание неоду-
ситуации (как в обыденной
выраженное в устной и письменной речи) знание
28

ках и умении. Так, осуществление любой социальной программы
немыслимо без учета социальной практики, без наличия уже
имеющейся соответствующей традиции и т.п. Например, в Англии
благодаря бурному общественному развитию в ХVII–ХVIII вв.
сформировалось определенное «политическое искусство». Позднее
различные социальные доктрины особым образом закрепили это
искусство. В ХVIII в. эти
распространение в Германии, однако в силу социально-экономической отсталости Германии «политическое искусство» здесь не
смогло «привиться».
Согласно Полани, именно «неявное» знание служит связующим звеном между обыденным опытом, наукой и искусством.
Любая наука способна предсказывать наблюдаемые факты, утверждает английский методолог, благодаря искусству устанавливать с
помощью
предположениями и реальным чувственным опытом субъекта.
Практический опыт играет существенную роль в процессе научной
деятельности. Например, биолог, врач или инженер должны (наряду
с «явным» знанием) обладать определенными практическими навыками и умением, которые позволяли бы им легко ориентироваться
в проблематике своего исследования. Это «
дается из поколения в поколение в форме практического искусства
тем же самым способом, каким, например, студенты обучаются
научной квалификации в лаборатории. Конечно, биолог, врач или
инженер могут во многом черпать свое знание из книг. Но книги
становятся бесполезными, если чтение не сопровождается формированием соответствующих практических навыков и
рые Полани относит к «личностному» знанию. Благодаря этому
знанию специалисты достигают исключительной точности в оценке
тех вещей, с которыми они сталкиваются в процессе своей работы
(см.: 217, p. 43).
альной научной практики. При этом
тому, как реально осуществляются научные открытия, а не как они
должны осуществляться. В связи с этим обратимся к некоторым
зрения, слуха и осязания соответствие между научными
2.3.2. «Личностное» знание как факт реальной научной практики
М. Полани рассматривает «личностное» знание как факт ре-
социальные доктрины получили широкое
неявное» знание пере-
умения, кото-
он особое внимание уделяет
29

фактам истории открытия теории относительности, которые Полани
подвергает анализу.
В конце XIX – начале XX в. ряд ученых (Э. Мах, А. Пуанкаре и др.) высказали критические замечания в адрес классической
механики Ньютона. Пересмотру подверглись основные понятия
ньютоновской теории. При этом отмечалось, что механика, с одной
стороны, имеет дело только с относительными движениями,
а с
другой – признает абсолютное пространство и абсолютное время.
Принцип инерции в классической механике – это не экспериментальный факт и не положение, которое было бы дано априори человеческому разуму. Сила как причина движения оказывается метафизическим понятием. Для ее измерения приходится прибегать к
закону равенства действия и противодействия, который, таким
образом, становится не опытным законом, а постулатом, нуждающимся в экспериментальном подтверждении. В связи с этим закон
всемирного тяготения следует рассматривать скорее в качестве гипотезы, которая может быть опровергнута опытом. Мах, в частности,
доказывал несостоятельность учения Ньютона об абсолютном и
относительном движении (в той или иной мере используя
при этом
трактат Дж. Беркли «О движении»). Мах подвергал критике и представление Ньютона об абсолютном пространстве как реальности,
стоящей вне человеческих ощущений, а потому не имеющей смысла.
М. Полани высказывает мысль о том, что Мах оказал опреде-
ленное влияние на теоретическое видение Эйнштейна
1
. Выясняя
отношение Эйнштейна к позитивизму, Полани указывает на следующий парадокс. С одной стороны, программа, которую осущест-
1
Данное положение, на наш взгляд, нуждается в известном уточнении.
Корректнее говорить о влиянии Маха на молодого Эйнштейна. Впоследствии
А. Эйнштейн пересмотрел свое отношение к Маху, и пути их разошлись. Начало
этого расхождения можно проследить в письме А. Эйнштейна своему другу Марселю Гроссману, которое датировано 14 апреля 1901 г., где уже содержится
на то, «какое большое значение имеет интуитивное сходство, и на ограниченную
роль, отводимую данным чувственного опыта» (101, с. 81). А вот что пишет по
этому поводу сам А. Эйнштейн: «…Предубеждение этих ученых (Э. Маха и
В. Оствальда. – О.Л.) против атомной теории можно, несомненно, отнести на счет
их позитивистской философской установки.
философские предубеждения мешают правильной интерпретации фактов даже
ученым со смелым мышлением и тонкой интуицией. Предрассудок – который
сохранился и до сих пор – заключается в убеждении, будто факты сами по себе,
без свободного теоретического построения, могут и должны привести к научному
познанию» (106, с. 88).
30
Это интересный пример того, как
намек
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
