Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема научной объективности. От постпозитивизма к постмодернизму. Монография.pdf
биологии, например, может иметь непосредственное отношение к
социальной теории «акторов и сетей» благодаря активной роли,
отводимой в ней гену. И, наоборот, если социальное остается неизменным и используется для объяснения какого-то другого типа явлений, то такая трактовка не имеет ни малейшего отношения к теории «акторов и сетей».
чтобы навязать некий порядок, ограничить область допустимых
сущностей, объяснить природу акторов или дополнить рефлексией
человеческий опыт. Латур призывает следовать самим акторам,
выявлять необычные инновации, с тем чтобы понять, как они
влияют на условия человеческого существования.
Сторонники рационализма усматривают преимущество науки
в том, что содержание
ни от места, ни от субъекта. Латур не разделяет это положение: он
скорее готов отказаться от рационализма, чем принять его. С точки
зрения Латура, проблема соответствия между предметами и идеями
актуальна для тех, кто готов действовать на расстоянии. Для тех,
кто работает
этой проблемы не существует. Научное исследование – это не бесконечный спор о том, кто прав. Сторонники STS более «научны»,
чем сами ученые в том смысле, что они не вступают в борьбу различных направлений, и менее «научны», поскольку не используют
их оружие борьбы.
Рациональное объяснение в социологии
к тому, что элемент из списка объектов связывается с элементом из
списка социальных факторов (параметров). Вместо традиционного
объяснения Латур выдвигает объяснение с помощью теории сетей,
в рамках которого наибольшее число параметров связывается с
наименьшим числом объектов. Вместо отдельного изучения политических, экономических, технических и т.п. факторов сторонники
этой теории ставят одну общую задачу – создание и расширение
сети научных центров. Сотрудники этих центров заняты не столько
сопоставлением объектов и их параметров, сколько мобилизацией
всех ресурсов для выполнения поставленной цели.
Сторонники теории сетей не отрицают значение социальных
факторов. Они рассматривают эти факторы не в качестве универсального средства объяснения явлений
исследования. Точно так же социальные науки – это лишь часть
проблемы, а не ее решение. Социальные исследования – лишь
часть деятельности, которую предстоит изучить. Ждать от предста-
в непосредственном соприкосновении с предметами,
Задача сторонников этой теории не в том,
законов и теорий не зависит ни от времени,
традиционно сводится
, а как один из предметов
141
вителей социальных наук объяснения законов развития естествознания – то же самое, что требовать от работников системы водоканала объяснения причин неполадок телефонных сетей. На вопрос
о том, что осталось объяснить представителям исследований науки
и техники, Латур отвечает: «Все» (187, p. 164).
Латур категорически отвергает объяснение с помощью категорий причины и следствия, где
объясняющих, а другие – в роли объясняемых. Нельзя объяснить
развитие мировой экономики с помощью одной какой-то причины
(например, капитализма): подобное объяснение оказывается беспомощным. В области социальных наук принципы объяснения
нередко заимствуются из области естественных наук. Подобное
объяснение суть не что иное, как экстраполяция законов
ласти (классической механики) на все остальные явления. Идеал
объяснения не реализуется не потому, что он недостижим, а в силу
того, что он нежелателен. Латур предпочитает скорее слабое, чем
сильное объяснение. Столкнувшись с новой темой или новыми
объектами, ученый ищет новый способ их объяснения.
В целях объяснения разнородных явлений и
торые ученые предлагают метаязык и метарефлексивность. Согласно Латуру, подобное объяснение контрпродуктивно, поскольку
оно делает тексты менее интересными и менее убедительными.
Вместо метарефлексивности Латур предлагает принцип инфрарефлексивности. Согласно этому принципу не существует никакого
привилегированного метауровня, с позиций которого можно оценивать все остальное. Сторонники инфрарефлексивности не объясняют, как писать тексты, а просто призывают писать (работать).
Иными словами, значение текста очевидно, «истина» не имеет особых признаков. Принципы инфрарефлексивности должны иллюстрировать сами себя. Проблемы, которые ставят представители методологии, могут быть решены посредством стиля изложения.
Представители каждой области знания используют особые слова,
знаки и жанры, чтобы оценить
торые сторонники метарефлексивности считают текст наивным,
если в нем просто описывается жизнь ученых в лаборатории. Они
оценивают тот или иной текст с точки зрения наличия или отсутствия в нем определенных слов. Согласно их убеждению, текст может избежать участи быть лишь «очередной историей»,
присутствует автор. Латур предупреждает, что представителям социальных исследований науки не стоит имитировать те способы и
одни элементы выступают в роли
одной об-
концепций неко-
тот или иной текст. Например, неко-
если в нем
142
жанры исследования, которые доминируют в данный момент времени. Нельзя заимствовать «деревянный» язык изложения академических журналов. Необходимо черпать стили и жанры изложения,
созданные писателями, журналистами, художниками, философами
и другими представителями творческих профессий. Рефлексивный
характер исследования проявляется благодаря множеству жанров.
Как утверждает восточная мудрость: пусть цветут сотни цветов
(187, p. 173).
Представители традиционной
руют все свое внимание на познающем субъекте, игнорируя сам
предмет познания. Они считают, что внимание к вещам есть проявление наивного эмпиризма. Вслед за Кантом эти философы рассматривают объекты, или вещи в себе, недостижимыми для познания. Единственным предметом научного исследования оказывается
язык. В противоположность этому
помимо слов существует и сам мир. В этом смысле исследование
истории создания первого компьютера более полезно и рефлексивно,
чем абстрактные методологические изыскания, поскольку компьютер – это сама вещь, научное и историческое событие. Не менее
полезно для философии науки и исследование деятельности ученых, изучающих в условиях океана
более рефлексивен тот научный текст, в котором отражается живой
мир. «Долой Канта! – восклицает Латур. – Долой “Критику”. Назад
к миру, презираемому и непознанному» (187, p. 173).
Не существует иного предмета социологии науки, чем изучение деятельности самих ученых. Ученые сами обладают и своей
философией, и своей социологией, и задача представителя общественных наук – выявить их. Все это не означает, что философия
науки бесполезна или что она должна сводиться к исследованию
конкретных примеров (case studies). Худшим выбором для философии было бы ее самоупразднение в попытках имитации науки и
поисках строгого объяснения логики ее развития. Философ и социолог не только изучают науку, но и
ния научного исследования. С помощью теории акторов и сетей
связываются воедино разнородные элементы. Освободившись от
каузального способа объяснения явлений, ученый не опускается до
микроуровня исследований, а оказывается в мире, где акторы играют лишь относительную роль. Убеждение в существовании некой структуры, с помощью которой можно объяснить
это признак нерефлексивной науки. Научное исследование не на-
научной рефлексии акценти-
взгляду Латур подчеркивает, что
моллюсков. Иными словами,
выявляют новые направле-
события, –
143
чинается описанием глобальной структуры, но заканчивается изменением масштаба рассмотрения предмета. В ходе этого исследования выявляются новые взаимосвязи между конкретными событиями и общей исторической картиной. Читатель всегда хочет
получить большее число деталей, и он не склонен принести детали
в жертву общей тенденции.
Латур формулирует принцип равенства субъекта и
исследования. Ученый призван не столько объяснить предмет своего исследования, сколько «пересечься» с ним. Обществоведы так
же должны учиться у естествоиспытателей, как и естествоиспытатели – у обществоведов. Иными словами, между объясняемым и
объясняющим должно соблюдаться равенство.
В отличие от представителей постмодернизма Лаутр настаивает не столько на деконструкции социального, сколько
регруппировке. Он не разделяет пафоса постмодернистской критики
«великих сказок» или «гегемонии европоцентризма». Разрушение,
рассеивание, деконструкция – это не столько цели, которые необходимо достичь, сколько то, что следует преодолеть. Вместо добавления новых руин к уже существующим Латур призывает исследовать процесс формирования новых связей в рамках общества
Свой подход к изучению науки и общества Латур сравнивает
с руководством для путешественника, где вежливо напоминается,
куда следовать и что целесообразно посмотреть. В подобном руководстве идеи не столько навязываются читателю, сколько предлагаются. Именно подобный подход древние греки называли словом
«метод» (186).
В своей статье «Вокруг политики» Б. Латур отмечает
зиция сторонников STS подвергается критике с двух сторон. С одной стороны, они обвиняются в «загрязнении» чистой природы познания, показывая влияние социально-политических факторов даже
в условиях «отдаленной тишины» лабораторий. С другой стороны,
они подвергаются критике за «деполитизацию» позиции ученых и
игнорирование феномена «реальной политической доминантности».
Политика, с
торого живет каждый человек, развивающаяся структура общего
мира. Задача заключается в том, как привнести науку в политику,
как согласовать интересы общественности и экспертов (183). Используя известный лозунг Клаузевица, Латур рассматривает науку
как продолжение политики иными средствами. С одной стороны, в
современном обществе по
точки зрения Латура, – это здание космоса, внутри ко-
-настоящему свежая сила исходит от
предмета
на его пе-
.
, что по-
144
науки, а не от традиционного политического процесса. С другой
стороны, действия ученых и инженеров в большей степени, чем это
предполагалось ранее, обусловлены «космополитикой». Последний
термин включает в себя такие аспекты, как выявление новых связей и ассоциаций в рамках социальной структуры (STS), общественность и факторы риска (прагматизм), проблема государственного
суверенитета (
венности и ученых (Ю. Хабермас), проблема власти (М. Фуко) (183).
Каллон в своих работах ставит проблему взаимодействия
ученых и представителей гражданского общества. Последним нечасто удается принимать участие в обсуждении вопросов выбора
дальнейшего пути развития научных и технологических исследований. Еще реже неспециалисты имеют возможность внести свой
вклад в процесс получения нового знания. Существует двойная
дихотомия: между экспертами и неспециалистами, с одной стороны, и между представителями гражданского общества и квазипрофессионалами в области принятия решений, касающихся развития технонауки, – с другой. Каллон выдвигает задачу преодолеть
указанную дихотомию. В целях возможного решения этой задачи
он предлагает понятие «
людей». Формирование подобных групп способствует установлению нового типа взаимоотношений между наукой, политикой и
экономикой.
Экономические рынки играют существенную роль в процессе
выбора пути научно-технического развития. Ускорению формирования возникающих заинтересованных групп способствуют такие
факторы, как (1) возрастание роли экономических и социальных
сетей и (2) трансформация объектов научных и
исследований. Сетевая модель как форма координации и организации рынка становится доминирующей в области экономики. Подобная модель способствует формированию «нового инновационного режима». Для этого режима характерно взаимодействие таких
разнородных акторов, представляющих разные регионы и страны,
как академические исследовательские лаборатории, консалтинговые
агентства, общественные координационные центры, правительственные службы,
органы, потребители. Отношения кооперации сопровождаются
конкуренцией не между отдельными компаниями, как раньше, а
между сетями. Представители каждой сети стремятся продвинуть
свой собственный инновационный продукт. Техноэкономические
Н. Макиавелли), проблема взаимодействия общест-
возникающих заинтересованных групп
технологических
фирмы-подрядчики, местные административные
145
сети находятся в процессе постоянной эволюции: их руководство
пытается адаптироваться к изменяющимся социально-экономическим условиям. Вместе с тем ускорение инновационного процесса
сопровождается концентрацией исследовательских проектов. Как и
в предшествующие эпохи, руководство научно-исследовательских
центров предпочитает скорее использовать существующие идеи и
разработки, чем искать новые пути развития науки и техники.
Ярким подтверждением тому является положение дел в области
фармакологии, где новые лекарства нередко предлагаются потребителю в качестве заменителя существующих препаратов. Слияние
науки и бизнеса приводит к таким проблемам, как выявление права
интеллектуальной собственности, коммерциализация академической науки. В области новых технологий, таких, как био- и нанотехнологии, трудно провести грань
тыми) и прикладными (частными) исследованиями.
Особого рода проблемы возникают в процессе рационализации производства и потребления. Частные исследовательские или
промышленные объединения могут отказаться от создания оборудования для лечения такой болезни, которая не является, с их точки
зрения, распространенной, и уделить внимание лишь наиболее часто
встречающимся недугам,
быль. Тем самым создаются барьеры между пациентами, болезни
которых включены в исследовательскую программу, и теми, которые лишены подобного внимания. Такое разделение пациентов не
может не порождать проблему социальной справедливости. Не
случайно в некоторых европейских странах существуют «Ассоциации редких болезней», девизом которых служат
редкие, а больные многочисленные» (128).
Среди социологов науки существуют разногласия относительно возможности приписывать группам людей заинтересованность. Одни социологи, в частности представители Эдинбургской
школы (Б. Барнс, Д. Блур), утверждают, что можно приписывать
интересы социальным группам при наличии общего представления
об этих группах, о составе общества и даже о
Другие (С. Вулгар) отрицают такую возможность на том основании, что не существует беспристрастного подхода к познанию этих
групп, а также целей, которые ставит перед собой общество, не говоря уже о природе человека. Согласно позиции Б. Латура, социология науки изначально ущербна, если ее представители полагают,
что с
помощью данных одной науки, а именно социологии, можно
т.е. тому, что приносит наибольшую при-
между фундаментальными (откры-
слова: «Болезни
природе человека.
146
объяснить другие науки. Вместе с тем остается возможность проследить, как с помощью наук трансформируется общество, дать
новое определение состава и целей этого общества. Хотя не существует способа узнать, какими являются социальные группы, чего
они хотят, это не должно удерживать людей от попытки убедить
других в том, что является
их интересом, к чему им следует стре-
миться (48, с. 3–4).
Согласно М. Каллону и В. Рахибарисоу, заинтересованные
группы людей могут возникать на основе самых разных признаков:
состояния здоровья, общих целей и привычек, положения в обществе и т.п. Предикат «возникающие» в данном случае указывает на
отсутствие стабильности в рамках этих групп: даже идентичность
их членов нередко оказывается под вопросом. Исследование процесса возникновения групп позволяет более
отчетливо выявить
взаимодействие технонауки, политики и экономики. «Заинтересованными» группы оказываются в силу того, что их формирование
строго обусловлено наличием предмета заботы, разделяемого всеми
членами группы. Члены группы становятся ближе друг к другу,
разделяя чувства остальных членов и устраивая совместные акции.
Осознание своих интересов и своей идентичности выступает у членов
этих групп не причиной, а следствием их поступков. Ожидания, интересы и цели членов возникающих групп сначала формируются, а затем осознаются, конституируются и защищаются. Ротация состава группы и включение в нее новых членов может
способствовать поиску новых путей исследования.
В качестве примера возникающих заинтересованных групп
М. Каллон и
В. Рахибарисоу обращаются к истории Французской
ассоциации пациентов, страдающих мускульной дистрофией (246).
Традиционно эти пациенты связывали свой недуг с несчастной
судьбой. Хотя их болезнь и была названа, положение больных оставалось неопределенным: врачи и ученые не располагали достаточным знанием о природе этой болезни, ее причинах, возможных
способах лечения и путях клинических
исследований. Однако успехи биомедицинских наук конца ХХ – начала ХХI в. позволили
выявить причину их болезни, связанную с генетическими отклонениями. У больных мускульной дистрофией и их близких появилась
надежда на улучшение своего положения. Объединившись, пациенты сумели адресовать свои проблемы ученым и инженерам. Од-
1
1
Ср. роль интереса в деятельности ученого у М. Полани (см. выше).
147
нако подобный успех нельзя экстраполировать на все возникающие
заинтересованные группы без исключения. В действительности
группы заинтересованных людей добиваются своих целей далеко
не всегда. Характерным примером в данном случае может служить
политическая борьба партий. Вполне могла возникнуть ситуация,
когда ученые-испытатели не сумели прийти к сколько-нибудь приемлемому решению проблемы,
промышленные предприниматели
отказались производить оборудование, необходимое для лечения
столь редкой болезни, руководство ассоциации не обладало нужными навыками для реализации политических целей
1
.
Формируя свою коллективную идентичность, члены группы
переходят из состояния исключенных из общества в положение
включенных в социальную жизнь. Помимо пути избавления от болезни пациентам предстоял путь реабилитации и социализации.
Процесс формирования идентичности пациентов непосредственно
связан с их участием в клинических исследованиях. Благодаря этому
участию происходит их «социализация»: они становятся
частью
научных, медицинских и социальных «сетей». Идентичность пациентов формировалась на основе разнородных элементов. Это формирование было не только выражением, но и требованием своей
идентичности. Возникала новая (генетическая) идентичность, требующая своего признания. Образуя группу заинтересованных лиц,
пациенты порождают новую «социотехническую общность». Благодаря этой общности пересматриваются границы взаимоотношений
между природой и обществом. Включенность в группу заинтересованных людей позволяет пациентам оказывать влияние на
процесс промышленного производства и распространения новых
видов лечения. Иными словами, члены заинтересованных групп
способны формировать структуру научного, медицинского и социального пространства.
Чтобы понять, каким образом формируются идентичность,
цели и интересы членов возникающих заинтересованных групп,
необходимо изучить все материалы предпринятых ими в целях решения той или иной проблемы исследований. Процесс проблематизации выражается в выявлении предмета, постановке проблемы
и формулировке вопросов, на которые могли бы дать ответ специа-
1
Сходные мысли по поводу роли случайных факторов в деятельности
ученого высказывали такие представители постпозитивизма, как М. Полани и
П. Фейерабенд.
148
листы в данной области. Этот процесс включает в себя накопление
знания в конкретной сфере. В данном случае могут быть использованы «протоинструменты»: показ и обсуждение фильмов, которые
имеют непосредственное отношение к жизни пациентов, формирование рабочих групп, подготовка проектов исследований и т.п.
Группа приступает к производству знания и информации.
проблематизации в данном конкретном случае происходит непрерывно, поскольку характер протекания болезни и жизненные условия пациентов ставили новые вопросы, требующие своего решения.
Тем самым происходит формирование познавательного сообщества,
или смешанного исследовательского коллектива. Этот коллектив
включает в себя такие группы людей, как ученые-исследователи,
представляющие различные дисциплины, технологи-практики, ме
дицинский персонал и, наконец, пациенты и их родственники. Роль
пациентов в исследовании варьируется от должности простых помощников до непосредственных участников познавательного процесса. Последние нередко посылают научные статьи в академические журналы. Иногда пациенты выступают в качестве посредников
между разобщенными между собой специалистами, каждый из которых не знал
знания. Иными словами, стратегия деятельности групп требует, чтобы
некоторые пациенты попадали внутрь «черного ящика» процесса
познания. Без участия пациентов исследовательская группа работала
бы в иной манере и могла продуцировать совсем другое знание.
Представители Ассоциации пациентов, страдающих мускульной дистрофией, играли важную роль в выборе
ния исследовательских работ. Этот факт удивителен, поскольку во
Франции, как и в некоторых других западноевропейских странах,
модель делегирования полномочий от простых граждан к специалистам принимает весьма причудливые формы и оставляет желать
лучшего. Руководство ассоциации с самого начала своей работы
решительно отклонило эту традиционную модель. В состав руководства групп вошли исключительно пациенты и их доверенные
лица. Именно это обстоятельство обеспечивало входящих в группу
ученых определенной степенью независимости, которая была им
необходима. Эта независимость позволяла членам исследовательской группы выбирать, нередко вопреки мнению других влиятельных ученых, то направление научной деятельности, которое бы в
полной мере отвечало потребностям самих
добных фактов способствует более глубокому пониманию принци-
о том, что делают представители смежных областей
верного направле-
пациентов. Знание по-
Процесс
-
149
пов и правил, лежащих в основе деятельности научного сообщества.
Руководство Ассоциации сформулировало четкую стратегию взаимоотношений с представителями научного сообщества. Эта стратегия способствовала разрешению проблем, возникающих между
частными и общественными интересами. Примечательно, что указанная стратегия была реализована на практике людьми, не имеющими специального университетского образования. Эти люди
не
пользовались советами ученых или менеджеров, которые не были
включены в исследовательскую группу. В такой стране, как Франция, где традиционно уделялось внимание заслугам, подобные
поступки, идущие вразрез с мнением авторитетных лиц, представляются исключительными. Члены исследовательских групп руководствовались в своей деятельности лишь неограниченной страстью к исследованию
1
и осознанием того факта, что необходимо
сделать правильный выбор и право на этот выбор не может быть
прерогативой одних лишь ученых.
В рамках социальных наук можно выделить три основных
направления. Одни (сторонники «количественных» методов исследования) убеждены, что великое превосходство «физиков» коренится в том, что они имеют дело с
объектами, которые им подчиняются и позволяют полностью контролировать себя. Поэтому те,
кто изучал социальные феномены, в большинстве своем старались
максимально приблизиться к этой мифической естественно-научной картине: они хотели походить на беспристрастных ученых,
которые способны по своему желанию управлять объектами и объяснять их посредством строгих причинно-следственных связей
. Другие (последователи «понимающих» методов) настаивают на том,
что социальные сюжеты в отличие от физики, химии и геологии
требуют совершенно другого типа научности, герменевтической,
интерпретативной природы. Иными словами, те, кто изучал социальные предметы, должны были либо полностью копировать естественные науки, либо стать их полной противоположностью.
Третьим направлением в
этом контексте выступают, на наш взгляд,
представители STS, описывающие научную практику лабораторий
и прочих научных учреждений, которая стала здесь объектом детального изучения со стороны историков, антропологов и социологов. Лаборатория в контексте культуры XX в. занимает то же
место, какое монастыри занимали в XII в.
1
Ср. концепцию «интеллектуальных чувств» М. Полани (см. выше).
150