Проблема очевидности в феноменологической теории познания. Монография

3

Введение

История развития философских идей показывает, что потребность в теоретико-познавательных исследованиях возникает в кризисные периоды жизни общества и культуры. Желание человека разобраться в многомерных качествах жизненного смысла, новых ценностных измерениях, разнообразных бытийных содержаниях делает актуальным и востребованным твердое гносеологическое обоснование, потребность в ответственной философии, оценивающей опыт в целом. Решение вопросов об абсолютно достоверном начале познания, проблем различных ступеней очевидности или онтологической значимости образований сознания, всего того, что связано со «скептической» компетенцией философии,

порой невидимо определяет парадигму культурного миросозерцания,

непосредственно касается каждой личности.

Актуальность обращения к теме очевидности продиктована, в первую очередь, тем, что понимание истоков теоретической неоднородности в современной гносеологии возможно в ходе реконструкции исходных методологических принципов, раскрытых в феноменологической теории познания.

Уже в концепции Э. Гуссерля, несмотря на удержание очевидности в качестве базисного принципа, происходит как раз «расшатывание» понятия очевидности в ходе интенциональных и семантических исследований, в силу чего вопрос о критерии истинного знания в феноменологии признается принципиально открытым.

Актуальна ли феноменологическая проблема очевидности сегодня? Да,

если предпочесть ныне господствующей бессубъектной гносеологии с ее феноменами «тотальной идеологизации», «интертекстуальности», «смерти автора» и т.п. идеал субъектно ориентированной философии с ее доверием и,

одновременно, радикально критическим отношением к внутренне осуществляющимся очевидностям. Да, если в эпоху «забвения Бытия»,

дискредитации разума, «компьютеризации», восхваления либерального инновационного мышления считать своевременным принятие нормы разумного,

очевидно и методически проводимого «самоосмысления». Да, если принять во внимание практическую значимость темы: возможность феноменологической

4

переориентации познания от путаного и слепого, некритически доверяющего готовым взглядам и теориям, к знанию, являющегося творческим отношением к

«самим вещам», т.е. к живым смыслам как изначальным и самоданным источникам миропонимания.

Проблема очевидности, занимая важное место в кругу теоретических исследований в области феноменологической гносеологии, тем не менее, не тематизировалась достаточно подробно в отечественной философии. Следует отметить, что в появившемся исследовании А.З.Черняка, посвященном проблеме очевидности, сама феноменологическая категория очевидности не актуализируется концептуально. Она ставится в связь с различными уровнями сознания и, скорее,

выявляется как та характеристика опыта, которая уясняет другие проблемы,

например, проблему «произвольности» конститутивного основания познания,

референциальной неустойчивости знания, вопрос об общезначимом критерии истины и т.п. Однако, отсутствие концептуального и систематического подхода к феномену очевидности оставляет неясным методологический лейтмотив собственно феноменологических изысканий.

Первым, кто в своих трудах критерием феноменологического философствования обозначил принцип очевидности, является австрийский мыслитель Ф. Брентано. Понимая под очевидностью непосредственное, актуальное восприятие сознания, он, вслед за Р. Декартом, подчеркивает ее когитальный характер: очевидно то, что сознано, что познано как очевидное, т.е. воспринято не

«формально», а – в «суждении» – «объективно». Рассматривая опыт очевидности свершающимся в имманентной («интенциональной») плоскости, Брентано приходит к отрицанию возможности его актуализации методом самонаблюдения и признает необходимость непосредственного «внутреннего сознания», «адекватно сопровождающего» и делающего самодостоверной любую «психическую» деятельность. Внутреннее сознание показывает также меру «ясности и отчетливости» опыта. Это, однако, не влияет, по Брентано, на очевидность, ибо

«то, что очевидно – достоверно; а достоверность в самом прямом смысле слова не знает степеней различия» [14, стр. 100]. Она имеет не просто чувственную или ассоциативную (за такие трактовки он критиковал Зигварта, Милля и др.), а,

скорее, интенциональную природу.

5

В дальнейшем феноменологическая проблема очевидности разрабатывается немецким философом Э. Гуссерлем, специфика учения которого построена на обосновании идеального характера сознания. Видя в очевидности своего рода регулятивную идею, движущую подлинное научное познание, он усматривает в ней чистое познавательное «суждение», в котором «переживается» истина как идея совпадения «мыслимого» и «присутствующего», смысла и его интенционального осуществления. Особую роль при этом Гуссерль отводит методу рефлексии. В

«трансцендентальный период» своего творчества он обосновывает очевидность с

различных позиций, например, в аспектах «чистого Я», «конституирования»,

«темпоральности», а также различает в ней виды: адекватная, аподиктическая и др.

Но говорить о его целостной концепции очевидности сложно, т.к. «Гуссерлиана» насчитывает до 40 т.т., из которых многое еще не опубликовано.

Оригинальное феноменологическое понимание очевидности нашло выражение в творчестве М. Шелера, с точки зрения которого «очевидность»

тождественна с «самоданностью факта», – «изначальным критерием»

«переживания и усмотрения» [144, стр. 200].

Ведущую теоретико-познавательную мысль М. Хайдеггера определяет

различие между предметным и непредметным знанием, сомнение в возможности отождествления мышления и Бытия. За пределами онтических, явных постижений,

по его мнению, скрываются феномены онтологические: Бытие «очевиднейшее», «истиннейшее» [138, стр. 352], познание которого может осуществляться путем экзистенциальной аналитики Dasein, человеческого сознания.

Учение Гуссерля о рефлексии, приводящей «данности» сознания к очевидности, дополняет серьезное замечание Р. Ингардена: акты не просто

«схватываются», а «проживаются». Это помогает разрешить проблему рефлексивного регресса в феноменологической методологии.

Теорию Гуссерля об очевидности комментирует французский философ Ж. Деррида, придавая ей решающее значение применительно к проблемам языка.

Поскольку предметная интенция и интенция значения обе очевидны, то они,

согласно Ж. Деррида, могут как соотноситься, так и автономно функционировать в сознании, что «позволяет языку функционировать исключительно посредством

6

самого себя, когда его интенция отрывается от интуиции», «уносится из виду своего объекта» (44, стр. 121).

Опираясь на феноменологическую концепцию познания, Г. Гадамер развивает теорию так называемого герменевтического опыта, в котором

«очевидность» укоренена в слоях исторического языка, доступ к чему лежит в

«логике вопроса и ответа» [23, стр. 43].

Существенными для понимания очевидности в феноменологии являются работы М. Мерло−Понти, Ж. П. Сартра, акцентирующие проблемы восприятия, Х.

Конрад−Мартиус, А. Райнаха, Д. фон Гильдебранда, Финка, Рокмора,

раскрывающие онтологическую тему, где оправдывается объективность знания, Г.

Шпигельберга, Й. Сейферта, Э. Марбаха, исследующие проблемы «научного» метода.

Немецкий феноменолог К. Мертенс связывает проблему очевидности с идеей науки у Гуссерля, отмечая, что с этой идеей связана трудность сопряжения

«последних оснований» и скепсиса, выраженного в «бесконечном процессе подтверждения» [86, стр. 225].

Восмыслении философии Гуссерля современный философ П. Прехтль один из разделов своей книги непосредственно посвящает теме очевидности, где она связывается с «оригинальным» бытием, обнаруживаемым в «чистой достоверности, достигаемой в самотематизации» [108, стр. 37].

Вработах Г. Ланца, Н. Лиотара, Б. Вальденфельса сущность очевидности косвенно уясняется путем решения проблем гносеологической природы предметностей сознания. Так, Вальденфельс видит в феноменологии теорию

«открытого опыта», «имплицитно присущего разуму, в котором реальное и идеальное пронизывают друг друга» [17, стр. 213].

Особенное отражение феноменология получила в русской философии.

Сторонник интуитивизма Н.О. Лосский воспроизводит главные стороны

«трансцендентально−идеалистической» теории очевидности Гуссерля, выделяя в ней аподиктическое и, по полноте восприятия, адекватное непосредственное усмотрение.

Неоднозначную рецепцию феноменологическое знание приобретает в школе Г. Г. Шпета (Н. Жинкин, Н. Волков, А. Койре), где оно рассматривается в аспекте

7

смыслового генезиса. Заслуживает внимание тезис А. Койре, что «утверждение метит вещь». Ссылаясь на Гуссерля, он мыслит познание очевидным в случае

совпадения «между самопредставлением вещи и способом, которым она

«отмечена»» [46, стр. 248].

Феноменологию света, причастную теме очевидности, затрагивает

Представляется важным суждение В. Сеземана о том, что «достоверность» очевидности между «внешним» и «внутренним» познанием малоразличима.

Истинное различие существует между предметным (так-бытием) и непредметным

(бытием Я) познанием, но, согласно философу, оно не является гносеологическим.

Критическое толкование концепции очевидности в феноменологии дает В.

Юринец. В свете метода феноменологическая теория познания осмысляется в работах С. Л. Франка, А. Циреса, А. Ф. Лосева, Б. В. Яковенко, В. Ф. Асмуса.

Значительные анализы по феноменологической очевидности представлены в трудах философов грузинской школы (М.К. Мамардашвили, К.С. Бакрадзе, А.Ф.

Бегиашвили). М.К. Мамардашвили, в частности, высказывает ряд глубоких положений по вопросам очевидности «картезианского когито».

В последнее время (80 – 90-е г.г. XX в.) серьезные исследования по проблеме очевидности в феноменологии провели отечественные философы В. И. Молчанов,

В. Калиниченко, Н. В. Мотрошилова, П. П. Гайденко. Молчанов В. И., например,

вскрыл первичную структуру сознания, полагая в ее основу очевидность опыта различия.

В той или иной мере тема очевидности (знания, сознания) присутствует у многих современных гносеологов (В. У. Бабушкин, А. А. Рубенис, Кузьмина Т. А.,

В. А. Лекторский, Ю. Сенокосов, В. Ильин, В. С. Швырев и др.), а также психологов, занимающихся проблемами восприятия (УхтомскийА. А., В.

Зинченко).

В контексте проблемы окончательного обоснования истинного знания,

возможности уяснения его однозначной референции феномен очевидности рассматривает А. З. Черняк. По его мнению, феноменологическая очевидность,

допускающая созерцание чистого «предметного ядра» смысла, значима для

8

любого научного исследования, но, однако, при артикуляции и она едва скрывается от «скептического» воздействия множества «языковых игр». Следует отметить, что работа над данной диссертацией была почти завершена до появления интернетовской версии монографии А. З. Черняка «Проблема очевидности».

Несмотря на огромное количество работ, прямо или косвенно затрагивающих проблему очевидности в феноменологии, можно констатировать, что на сегодняшний день в отечественной философии отсутствуют монографические труды, представляющие концептуальный и систематический анализ становления понятия очевидности в феноменологической гносеологии, что дает возможность автору претендовать на попытку заполнения имеющегося проблемного вакуума.

В данной монографии делается попытка реконструировать концепцию очевидности в феноменологической теории познания и выявление ее значимости для современного логико-методологического понимания проблем достоверности знания, мышления, познания. Для этого в ней решаются следующие задачи.

Раскрываются исторические и теоретические предпосылки становления проблемы очевидности в контексте феноменологической теории познания. Выясняется место и значение критики психологизма Гуссерлем в обосновании очевидности как возможности описания чистых смысловых и конститутивных структур познавательной деятельности. Исследуется содержание аргументации,

используемой в феноменологии в защиту понимания идеальной очевидности, и

проводится сопоставление этого понимания с другими гносеологическими представлениями об очевидности. Уясняются особенности феноменологического метода. Рассматриваются трансцендентально-феноменологические учения,

способствующие прояснению структуры очевидности.

Специфика предмета исследования предполагает использование дескриптивного феноменологического обоснования, в связи с чем методологическим ядром данной работы является анализ, описание феноменов,

связанных с гносеологическим понятием очевидности, а также –структурирование феноменологических идей в подходе к опыту сознания. Теоретическую основу исследования составляет представленное в феноменологии фундаментальное познавательно-методологическое различие идеального и реального.

9

Источниковой базой изучения проблемы служили труды классиков феноменологии Ф. Брентано, Э. Гуссерля, М. Шелера, М. Хайдеггера, работы критиков, комментаторов, исследования отечественных и западных мыслителей в этой области.

В монографии обосновываются следующие тезисы. Исторические и теоретические предпосылки становления проблемы очевидности в контексте феноменологической теории познания являются универсальным соединением как рациональных, так и эмпирических подходов, имеющихся в гносеологической традиции. В основе критики психологизма Гуссерлем лежит интуиция идеальной очевидности, намечающая специфически феноменологическое учение об интенциональности сознания. В теоретико-познавательном плане это означает возможность рассмотрения сознания не как «психофизической» способности, а как чисто идеальное смыслополагание. Главным аргументом в защиту понимания идеального характера очевидности является указание на чистую когитальную адеквацию между тем, что мыслится (мнится, интенционально переживается), и

тем, что «наличествует», «присутствует» в качестве предмета мысли. В отличии от других гносеологических представлений об очевидности специфику феноменологического понимания определяет то, что «предмет», даже в случае реальной вещи, есть в контексте данной теории лишь «подразумеваемое» –

идеальный «субъект возможных предикаций» (интенциональных актов смыслонаделения). В феноменологической репрезентации познания проблема очевидности неотделима от проблемы «чистоты» интенционального метода,

особенность которого заключается во «внутреннем», созерцательном или смысловом осуществлении, «наполнении» пустых полаганий сознания, доведении до «наглядности» идеальных значений или иных, например, структурно-

темпоральных феноменов сознания. Трансцендентально-феноменологическая интерпретация познавательной деятельности включает целый спектр оригинальных учений, без учета которых невозможно составить полное представление о структуре очевидности. К ним относится феноменологическое учение о времени, о «конститутивном» и «горизонтном» понимании сознания, об особой первозданности любого познавательного опыта, о мотивации, о

доксической структуре разума и другие. Феноменологическое понятие

10