Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема научной объективности. От постпозитивизма к постмодернизму. Монография.pdf
основного труда Коперника. Именно он, без ведения Коперника и
вопреки его несогласию, сопроводил «Об обращениях» собственным предисловием, в котором пояснял, что представленную в этом
труде теорию следует рассматривать всего лишь как гипотезу, «как
фиктивную математическую схему». Это предисловие не было
подписано, из-за чего могло создаться впечатление, будто его
ром является сам Коперник. По мнению многих исследователей,
Осиандер допустил еще одну фальсификацию. Коперник дал своему
труду название «Об обращениях», подразумевая под этим также и
обращение Земли. А Осиандер расширил название – «Об обращениях небесных сфер», давая тем самым понять, что здесь не говорится о движении Земли (согласно понятиям
не считалась небесным телом, а скорее противопоставлялась небу).
Первоначально церковь не заняла никакой позиции в отношении теории Коперника, которая в некоторой степени даже была
благосклонно воспринята либеральными представителями церкви.
Данное обстоятельство было обусловлено рядом причин: во-первых,
труд был посвящен папе Павлу III; во-вторых, в анонимном
словии (написанном Осиандером) говорилось всего лишь о гипотезе,
имеющей чисто прикладной характер; в-третьих, написанная на
латинском языке и изобилующая математическими расчетами, книга
Коперника была доступна лишь узкоограниченному кругу читателей. Однако это отношение в корне изменилось в тот период, когда
церковь приступила к борьбе с Реформацией. Именно тогда цер
ковь заметила в системе Коперника опасность для религиозного
мировоззрения. Выступления Бруно и Галилея усилили беспокойство церкви. С 1542 по 1582 г. учение Коперника осудил ряд крупнейших университетов (в т.ч. Тюбингенский, Цюрихский, парижская Сорбонна). Папа Урбан заявил, что теория Коперника несет в
себе еще большее зло, чем учения Кальвина
Святое братство индекса издало декрет о запрещении печатания
сочинений Коперника. (И лишь в 1826 г. труд Коперника был исключен из индекса и его изучение уже не влекло за собой церковных преследований.)
Следует учесть, что, хотя Коперник обосновал и детально
разработал свое учение, у него не было
истинности. (К одним из «ранних» подтверждений системы Коперника относят открытие Д. Брадлеем в 1725 г. отклонения лучей света,
идущих от звезд под влиянием движения Земли.) В этом смысле
системы Коперника и Птолемея оставались на протяжении дли-
того времени, Земля
и Лютера. В 1616 г.
прямых доказательств его
авто-
преди-
-
41
тельного периода конкурирующими теориями. Сторонники системы
Птолемея указывали: если бы Земля вращалась вокруг Солнца, то
на небе должны наблюдаться, но никем пока не наблюдаются, параллактические смещения неподвижных звезд. Коперник знал, что
смещения звезд не наблюдаются, и это было самым веским возражением против его системы мира. Однако, как подчеркивает
он был настолько убежден в истинности своего учения, что решился
отвести это возражение достаточно смелым утверждением о том,
что человек не видит этого явления вследствие громадной удаленности сферы звезд от солнечной системы. (Первые параллаксы
звезд были измерены в 1837–1840 гг.)
Сторонников учения Коперника, как утверждает Полани,
поддерживало «интеллектуальное чувство» убежденности
восходстве гелиоцентрической системы, что сопровождалось выступлением против незыблемости авторитета Аристотеля – Птолемея. С другой стороны, противники гелиоцентризма опирались в
своих воззрениях на обыденный опыт, согласно которому субъект
воспринимает Землю в состоянии покоя, а также на осознание
человеком, согласно Священному Писанию, своей исключительности во Вселенной. Победа коперниканского
вала упрочению принципа, согласно которому наука должна быть
свободна от морального и религиозного влияния.
В результате Полани выделяет две основные функции «интеллектуальных чувств»: селективную и эвристическую. С помощью
«интеллектуальных чувств» субъект определяет научную ценность
фактов, принимая одни и отбрасывая другие. Благодаря эвристическому чувству субъект соотносит оценку
тех или иных фактов с определенным видением реальности, что
служит руководством в научном поиске. Эвристическое чувство
способствует также выявлению оригинальности научной теории.
С этих позиций ученый отвергает старые рамки интерпретации и
переходит к новым. И, наконец, как уже отмечалось выше, эвристическое чувство часто переходит (и должно переходить) в
убежденности, которое служит источником научных споров, ведущих к новому научному решению.
Таким образом, в своей концепции М. Полани приходит к
тому выводу, что «личностное знание» неустранимо из науки даже
в идеале. В одних науках, например в медицине, биологии, географии, оно просматривается непосредственно в форме исследовательских навыков
и умения ученых. В физике и математике оно
учения способство-
научной значимости
Полани,
в пре-
чувство
42
чаще всего остается вне фокуса внимания, но никогда не исчезает
полностью, наиболее отчетливо проявляясь в актах научного открытия и его оценке научным сообществом.
2.5. Проблема объективной истинности знания и история философии
Объективность научного знания – это, прежде всего, соотнесенность знания с реальностью, его соответствие этой реальности,
истинность и содержательность
гипотезы, законы и т.п. Объективность научного познания состоит
в том, что в нем присутствуют такие моменты, которые не зависят
от субъективных факторов. Объективность оценивается с точки
зрения критериев истинности или ложности той или иной теории.
Идеал объективного знания был сформулирован Платоном в
диалоге «Тимей».
и устойчивым; в той мере, в какой оно может обладать неопровержимостью и бесспорностью, ни одно из этих свойств не может
отсутствовать» (73). Подобный идеал знания, по сути, совпадал с
истиной. Согласно Платону, ни ощущения, ни восприятия в силу
своей переменчивости ни при каких условиях не
ником истинного знания. Самое большее, что могут выполнить
чувства – это выступить в качестве внешнего мотива, побуждающего к познанию. Результат ощущений – это формирование мнения
о предмете или явлении. Нельзя с помощью ощущения присоединить то, чем человек уже обладает. Невозможно постигнуть истину
того, сущности чего субъект не
знание идей, которое возможно только с помощью разума. Например, в десятой книге «Государства» Платон рассуждает, что, хотя
может быть много кроватей, существует лишь одна «идея», или
«форма», кровати. Мастер изготавливает ту или иную вещь, всматриваясь в ее идею. Точно так же, как отражение
живописца является лишь кажущимся, но не «реальным», так и
разные отдельные кровати нереальны, являясь лишь копиями
«идеи», которая представляет собой одну реальную кровать и создана Богом. Об этой одной кровати, созданной Богом, возможно
знание, но в отношении многих кроватей, сделанных плотниками,
может быть лишь мнение (72).
Платон
ределение, изображение, знание и подлинное бытие. Как же дости-
Это знание, которое должно быть «непреложным
выделял следующие пять ступеней знания: имя, оп-
таких форм знания, как теории,
могут быть источ-
постиг. Истинное знание – это по-
кровати в картине
43
гается истинное знание? Согласно Платону, субъект может знать
лишь то, что знал всегда. Следовательно, знание – плод не дискуссии, а рационального созерцания. До человеческого рождения душа,
чей умственный взор не был затуманен телом, видела истинное бытие.
Истинное знание оказывается у Платона припоминанием, врожденным для человека.
Согласно Аристотелю, для человеческого
ное бытие есть сочетание «формы» и «материи». «Форма» – это
сущность предмета, или те определения самого по себе существующего предмета, которые могут быть сформулированы в понятии о предмете. Если материя – это возможность, то форма – это
осуществленная в конкретной вещи материя. То, с чем может
иметь дело знание, есть
ственные определения предмета. Чтобы знание было истинным,
оно, по Аристотелю, не только должно быть понятием о предмете.
Самим предметом познания может быть не преходящее, не изменчивое, не текущее бытие, а только бытие непреходящее. Такое познание возможно, хотя отдельные предметы, в которых только
существует непреходящая сущность, всегда только предметы преходящие, текучие. И такое познание может быть только познанием
«формы». Эта форма каждого предмета вечна: она не возникает и
не погибает. Подлинно научное знание – это знание об общем, о
«первых причинах». Общие понятия необходимы для того, чтобы
придать форму потоку субъективных впечатлений
смысла судить об истине на том основании, что окружающие нас
вещи явно изменяются и никогда не остаются в одном и том же
состоянии, – указывал Аристотель. – Ибо в поисках истины необходимо отправиться от того, что всегда находится в одном и том же
состоянии и не подвергается никакому изменению» (
Таким образом, истина у Аристотеля рассматривалась как высшая
форма бытия.
Р. Декарт продолжил платоновскую рационалистическую традицию в философии. Для него путь познания к истине – это движение от общего к частному. Образцом такого познания служит математика. По мнению Декарта, доказательством истины не может
быть большинство голосов, так
нашел один человек, чем целый народ. Постичь истину помогает не
столько опыт, сколько правильный метод познания. Благодаря такому методу объективная истина вполне достижима для субъекта.
Декарт выражал убеждение, что не может существовать истин ни
только понятие, заключающее в себе суще-
как гораздо вероятнее, чтобы истину
познания единич-
и
. «...Не имеет
см.: 2, с. 251).
44
столь отдаленных, чтобы они были недостижимы, ни столь сокровенных, чтобы нельзя было их раскрыть. Согласно рационалистическому методу Декарта, нельзя принимать за истинное ничего, что
субъект не признал бы таковым с очевидностью, т.е. тщательно
избегать поспешности и предубеждения и включать в свои суждения только то, что представляется
никоим образом не сможет дать повод к сомнению (34).
Декарт не разделял позицию когнитивного релятивизма,
утверждая, что существует лишь одна истина касательно каждой
вещи, и кто нашел ее, знает о ней все, что можно знать (там же).
Выбор истинного знания осуществляется, по Декарту, посредством
рациональной интуиции
денное лишь естественным светом разума. Так же, как и в процессе
восприятия, разум усматривает истинное знание, отличая его от
ложного. С помощью интуиции субъект постигает исходные аксиомы знания, из которых затем дедуктивным путем выводятся
остальные истинные положения. Критерием истинности дедуктивного вывода служит его
нельзя пропустить ни одно звено в цепи доказательства. Познавая
мир, субъект должен подвергать сомнению все достигнутые истины.
Сам факт сомнения неотделим от процесса мышления. Тем самым
Декарт приходит к исходной философской истине: «Я мыслю, следовательно, я существую».
Традиция рационализма была продолжена в философии Б. Спинозы
. В его учении отнюдь не отрицается возможность достижения
объективного знания с помощью разума. Спиноза подчеркивал, что
порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей (88, с. 417).
Как и Декарт, Спиноза считал идеалом объективности математическое знание. Не случайно в своем произведении «Этика» он выбрал математическую форму доказательства
результатов восприятия, математическое знание лишено какоголибо отпечатка субъективности. Критерием истинности этого знания является его логическая связность. Метод постижения истины –
это рациональная интуиция как проявление «внутреннего света».
Высшим способом восприятия, посредством которого субъект
может достигнуть истинного знания, выступает у Спинозы тот, при
котором вещь воспринимается единственно
через познание ее ближайшей причины. Процесс познания начинается у Спинозы с тех «орудий» духа, которыми субъект обладает
в качестве естественного врожденного дара. Эта истинная идея
. Интуиция суть прочное понятие, порож-
непрерывность: чтобы достичь истины,
уму столь ясно и отчетливо, что
истины. В отличие от
через ее сущность или
45
должна существовать в каждом субъекте как врожденное «орудие».
Совершенствование процесса познания заключается в том, чтобы
научиться очищать имеющуюся в человеке, вначале смутную, исходную «идею-норму». Рациональный метод познания, согласно
Спинозе, включает в себя следующие этапы: 1) вычленить истинную идею из других восприятий; 2) установить правила движения
познания от первой «идеидок познавательных действий, ограждающий субъекта от излишней
работы (89). Так же, как и Декарт, Спиноза отвергал релятивистскую возможность бесконечного числа рациональных методов постижения истины. Чтобы найти наилучший метод исследования
истины, рассуждает Спиноза, не нужен другой метод, чтобы исследовать метод исследования истины; и чтобы найти второй
не нужен третий, и так до бесконечности (там же).
Дж. Локк – представитель традиции эмпиризма и сенсуализма
в философии. Согласно его учению, нет ничего в уме, чего прежде
бы не было в ощущении. Формирование сознания субъекта начинается с «чистой доски». Вместе с тем Локк подчеркивал, что результат человеческого
альности. «Чтобы лучше раскрыть природу наших идей и толковать о ней понятно, полезно будет различить их, поскольку они
являются идеями или восприятиями в нашем уме и поскольку –
видоизменениями материи в телах, возбуждающих в нас такие восприятия, чтобы мы не думали (как, быть
делают), будто идеи – точные образцы и подобия чего-то присущего
предмету, – писал Локк. – Большинство находящихся в уме идей
ощущения так же мало похожи на нечто находящееся вне нас,
как мало похожи на наши идеи обозначающие их названия» (55,
с. 153–154). Локк решительно отвергал платоновское представление о том, что
Что же остается в качестве критерия объективности человеческого
знания? Таковым Локк считал метод, с помощью которого субъект
приходит ко всякому знанию.
С точки зрения Д. Юма, источником знания выступает опыт.
Вместе с тем истина есть не что иное, как долгая привычка считать
что-то истинным и потому принимать субъективную необходимость за объективную. Например, причинность порождает такую
связь, благодаря которой субъект из существования или действия
какого-нибудь одного объекта черпает уверенность, что за ним
следовало или же ему предшествовало другое существование или
восприятия не может быть простой калькой ре-
истинными могут быть лишь врожденные идеи.
нормы»; 3) определить экономный поря-
метод,
может, это обыкновенно
46
действие (109, с. 130). Согласно Юму, индукция в качестве вывода
несостоятельна. У человека нет логического аргумента, который
поддерживал бы вывод обобщений из высказываний о прошлом
опыте. В то же время, несмотря на логическую несостоятельность,
индукция играет необходимую роль в практической жизни. Даже в
такой «строгой» дисциплине, как математика, не существует критерия, при помощи которого можно было бы убедиться в истинности большинства основных положений (109, с. 127–128). Традиционные истины для Юма суть не что иное, как дань вере, традиции
или привычке. Этот вывод привел Юма к отказу от рационализма и
к взгляду на человека не как на существо, одаренное разумом, а как
на продукт слепой привычки (75, с. 67–68).
Согласно И. Канту, познание мира осуществляется разумом
человека на основе априорных форм рассудка. Кант писал: «Истинность, говорят, состоит в согласии знания с предметом. Следовательно, в силу одного этого словообъяснения мое знание, чтобы
иметь значение истинного, должно быть согласным с объектом.
Но сравнивать объект с моим знанием я могу лишь благодаря тому,
что я познаю первый. Следовательно, мое знание должно подтверждать само себя, а этого еще далеко не достаточно для истинности.
Ведь так как объект находится вне меня, а знание во мне, то я могу
судить лишь о том: согласно ли мое знание об объекте с моим же
знанием об объекте» (см.: 41, с. 42–43). Иными словами, размышляя
об истине, субъекту грозит опасность оказаться в ситуации порочного круга: и мысль об объекте, и сам объект находятся в сфере
субъективного мира. С точки зрения Канта, чистая математика может иметь объективную реальность только при том условии, что
она направлена исключительно на предметы чувств, а об этих
предметах имеется твердо установленное положение, согласно которому чувственное представление субъекта никоим образом не
является представлением о вещах самих по себе, а есть представление только о том способе, каким они являются субъекту (41, т. 4,
ч. 1). Человеческий рассудок с помощью категорий изобретает и
накладывает свои законы на чувственный опыт, создавая тем самым порядок в природе. Таким образом, в учении Канта подчеркивается «субъективный» характер истины. Поэтому, исходя из логики
его учения, универсального критерия истины не существует.
И.Г. Фихте не отрицал того принудительного характера, каким обладают восприятия, навязываемые человеческому сознанию
как нечто внешнее, независимо от него существующее. Он объяс-
47
нял философскую проблему соотношения субъективного и объективного следующим образом. Дух есть непрестанная, беспредельная деятельность; он как бы стремится охватить «не-я», сделать его
всецело объектом наивысшей сознательности, духовности. «Не-я» –
это чувственный материал, который должен быть охвачен «я» и
возведен в степень ясного сознания; но «не-я» как
эту непрестанную деятельность духа: лишь ничтожная часть его
проникает в сферу ясного сознания – остальное ускользает, как
материал, подлежащий отчетливому исследованию и переработке
духа в будущем. «Я» – это чудовище, вечно пожирающее свое же
детище «не-я» и никогда не удовлетворяющее своего голода. Эмпирическое сознание субъекта представляется как бы ареной
вечной борьбы титана «я» с его собственным продуктом – чувственным миром. В непосредственное сознание субъекта проникает
лишь конечный продукт этого стихийного процесса, этой вечной
творческой деятельности «я». Субъекту противостоит внешний мир
как нечто, не зависящее от его воли и сознания не потому, чтобы
он имел реальность как вещь в
его объективации творческим «я» был бессознательный процесс.
Он неожиданно встречает в своем сознании то, что вырастает из
подсознательных глубин его духа. Проекция мира вовне совершается в «я» бессознательным механизмом творческого воображения.
Продуктом этой творческой деятельности и является тот материал,
из которого «сотканы» восприятия, а именно
ятия суть ощущения, объективированные бессознательной деятельностью «я» (99).
Знаменитый вопрос, который Кант поставил во главу угла
«Критики чистого разума»: как возможны синтетические суждения
a priori, или как возможно новое теоретическое знание, – получает
у Фихте следующее разрешение. Он выдвинул синтез противопоставленных Я и Не-Я, субъекта и объекта. Противоположностями
обоих случаях являются субъективное и объективное; но до синтеза
и после него они имеют весьма различный вид в человеческом духе.
До синтеза – это просто противоположности; одна из них есть то,
что не есть другая, они означают только голое отношение. Они
представляют собою нечто отрицательное. После синтеза противоположности являют собою
лью и закрепить в сознании (100, с. 275–473). Свой вывод о синтезе
субъекта и объекта Фихте рассматривал как постулат, основывающийся на высших основоположениях, как факт, изначально осуще-
нечто такое, что можно охватить мыс-
себе, но потому, что процесс
бы ограничивает
этой
ощущения. Воспри-
в
48
ствляющийся в человеческом духе. Иными словами, вывод о единстве
субъекта и объекта, по логике Фихте, не нуждается в доказательстве,
а принимается лишь на веру в качестве личного убеждения.
В первый период творчества Ф.В.Й. Шеллинг пытался восполнить тот недостаток, который присутствовал в философских
учениях Канта и Фихте. Следуя
софии, Кант и особенно Фихте, у которого «все есть я», свели все
бытие к субъекту. Но это лишь одна сторона тождества субъекта и
объекта. В своей критике учения Канта Фихте забыл о второй части
этого тождества – о том, что объект также может быть источником
знания, формируя субъективный мир
пытался провести реконструкцию субъекта, исходя из природы.
Именно в этом состоит смысл его первого периода, периода «философии природы». Во второй период, в работе «Система трансцендентального идеализма», Шеллинг предпринял попытку найти
истину другим способом, стремясь вывести природу исходя из
субъекта. Критерий истинности любой системы Шеллинг
вал не только в том, что она с легкостью решает проблемы, представлявшиеся ранее неразрешимыми, но и в том, что она выдвигает
совершенно новые, ранее никем не поставленные проблемы и, поколебав все то, что считалось истинным, создает истину нового
рода (104, с. 227). К таковой Шеллинг относил систему трансцендентального идеализма
гармонию между субъективным и объективным, рассматривая эти
соотносительные категории как нечто абсолютно тождественное
(там же, с. 230). Всякое знание основано на совпадении объективного и субъективного. Истина же состоит в совпадении представлений с соответствующими им предметами. Совокупность всего
чисто объективного в человеческом знании
природой, совокупность же всего субъективного – Я, или интеллигенцией. Интеллигенцию Шеллинг рассматривал как только представляющее, природу – как только представляемое, первая – как
сознательное, вторая – как бессознательное. Однако в каждом знании необходимо совпадение того и другого (сознательного и того,
что само по себе бессознательно). Задачу философии Шеллинг
усматривал
субъекту. Именно эта интенция лежит в основе стремления привнести в явления природы теорию. В качестве идеала естественных
наук Шеллинг считал полное «одухотворение» всех законов при-
в том, чтобы объяснить это совпадение (там же, с. 232).
Путь естественно-научного познания направлен от природы к
. В рамках этой системы он пытался найти
образцу трансцендентальной фило-
. В своей философии Шеллинг
усматри-
Шеллинг называл
49
роды, которое превратило бы их в законы созерцания и мышления.
Феномены (материальное) должны полностью исчезнуть; остаться
должны только законы (формальное) (104, с. 233). Каким образом
объективный мир сообразуется с представлениями субъекта, а
представления субъекта – с объективным миром, Шеллинг объяснял с помощью предустановленной гармонии между двумя мирами,
субъективным и объективным (там же,
В следующей работе «Изложение моей системы философии»
Шеллинг перешел к следующему этапу своей эволюции – к философии тождества. Он пытался показать, что есть истина, в чем состоит
тождественность субъекта и объекта. Исследуя систему тождественности, Шеллинг, увлеченный идеями романтиков, рассматривал
тождественность субъекта и объекта в качестве некоего абсолюта в
духе
платоновского мира идей, недостижимого для рационального
человеческого познания. Этот абсолют способен открываться, по
Шеллингу, лишь в эстетическом творчестве гения (50).
Как и Шеллинг, Г.В.Ф. Гегель стремился к состоянию «абсолютной идеи», для которого нет противоположности субъекта и
объекта, а есть абсолютное тождество мышления и бытия. Гегель,
продолжая платоновскую рационалистическую
сматривал истину как согласие разума с самим собой, поскольку
познание является раскрытием разумной первоосновы мира. Достигнув абсолютного тождества, философия покидает точку зрения
обыденного сознания и попадает в свою подлинную стихию – стихию чистого мышления, где, по Гегелю, все определения мысли
развертываются из нее самой. Это – сфера логики, где
лишенная субъективности жизнь понятия. «Предмет, каков он без
мышления и без понятия, есть некоторое представление или даже
только название; лишь в определениях мышления и понятия он
есть то, что есть, – писал Гегель. – Поэтому в действительности
дело в них одних; они истинный предмет и содержание разума, и
все то, что
личие от них, имеет значение только через них и в них» (23, с. 298).
Гегель указывал на то, что в процессе научного познания истинным
должно быть не только содержание, но также и форма (24, с. 18).
Он решительно отвергал позицию агностицизма, согласно которой
субъект потому не
лютно недоступны. Возражая сторонникам подобной позиции, он
ссылался на то обстоятельство, что «даже животные не так глупы,
как эта метафизика, ибо они набрасываются на чувственные пред-
обычно понимают под предметом и содержанием в от-
познает объекты внешнего мира, что они абсо-
с. 240).
традицию, рас-
протекает
50