Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема демократии в американской политической мысли ХХ века (из истории политической философии современности). Монография
.pdf
В этом определении схвачены главные признаки тех концепций демократии, которые, начиная с ХVIII века, стали получать распространение в
Европе, а затем и в США и которые нашли наиболее полное воплощение в
работах Руссо, — концепций, которые и по сей день используются разными политическими силами в борьбе за власть.
Свою претензию на истинность эти концепции строят на уверенности
в существовании и действенности таких феноменов — их перечисляет и
Шумпетер — как общее благо, способность народа самостоятельно решать
свои проблемы и наличие у него общей воли, для практической реализации
которой, собственно, и нужен институт народных избранников, ничего по
своей воле не решающих и представляющих электорат не в правовом, а в
техническом плане (передаточный механизм). Предполагается, естественно, и существование такой целостности, как народ, выступающей в качестве субъекта власти.
Из сказанного следует, что опровергнуть «классическую доктрину демократии» можно, лишь доказав несостоятельность ее претензий. Этим и
занимается Шумпетер. Для начала он ставит под сомнение феномен общего блага. «…Не существует однозначно определенного понятия общего блага, которое бы устроило всех, если только будут приведены рациональные
доводы. Это связано не только с тем обстоятельством, что некоторые личности имеют устремления, не совпадающие с общим благом, но в первую
очередь с тем основополагающим моментом, что разные индивиды и группы вкладывают в понятие общего блага различное содержание»
1
. Если даже
допустить, что все люди разделяют какие-то общие ценности — все, например, хотят быть здоровыми, — то нельзя не видеть и того, что они зачастую
расходятся в интерпретации их содержания и путей достижения.
Большие сомнения вызывает у Шумпетера тезис о способности народа
самостоятельно решать стоящие перед обществом проблемы — особенно,
когда дело касается больших обществ и сложных проблем. Во-первых, никогда не было и нет ясности относительно содержания понятия «народ».
«… Различные группы населения в разное время отождествляли с этим термином и считали “народом” именно себя»2. Во-вторых, если даже предположить, что в состав «народа» входит все население страны, то трудно представить себе, чтобы каждый человек или даже большинство людей обладали способностью самостоятельно прийти к рациональному решению
возникающих проблем. Если, замечает Шумпетер, мы «удалимся от частных проблем семьи и работы в те области национальных и международных
отношений, которые напрямую непосредственно не связаны с частными
заботами, то индивидуальные желания, знание фактов и логики быстро
перестают отвечать требованиям классической доктрины»3.
1
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 333–334.
2
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 323.
3
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 345. Австро-американский
теоретик убежден, что занятие политикой — не дело обычного человека. «…Как только
124
Что касается «концепции воли народа или всеобщей воли», то, утверждает Шумпетер, она «не имеет под собой реальной почвы. Эта концепция
предполагает существование однозначно определяемого общего блага,
приемлемого для всех. В отличие от романтиков… утилитаристы (внесшие
существенный вклад в формирование этой концепции. — Э.Б.) прямодушно выводили волю народа из суммы воль индивидов. А если нет ядра, общего блага, к которому, по крайней мере, в долгосрочной перспективе тяготеют все отдельно взятые воли индивидов, мы не сможем выявить этот конкретный тип естественной общей воли»
1
. Так что если бы даже желания и
мнения отдельных граждан могли быть приняты в качестве основы развертывания демократического процесса и «каждый рационально и своевременно поступал бы в соответствии с ними», то и тогда, говорит Шумпетер, не было бы оснований для вывода, «что политические решения, принимаемые в рамках этого процесса, представляли бы собой нечто такое, что
с большой долей убедительности может быть названо волей народа»2.
Автор теории конкурентного лидерства делает в связи с этим оговорку,
о которой тем более нельзя не упомянуть, что в эпоху нарастающей виртуализации политики и дальнейшего роста возможности манипулирования
общественным сознанием, переживаемую нами сегодня, она приобретает
особую значимость. Речь идет о возможности целенаправленной фабрикации мнений, которые выдаются (в корыстных целях) за общую волю. «При
анализе политических процессов мы в большей степени сталкиваемся не с
подлинной, а со сфабрикованной волей. И часто эта последняя и составляет ту общую волю, о которой говорит классическая доктрина. До тех пор,
пока это так, воля народа есть продукт, а не движущая сила политического
процесса»3. Шумпетер поясняет (и нам не остается ничего другого, кроме
как согласиться с ним в этом), что «пути, с помощью которых формируется
воля общества по тем или иным вопросам, и сами эти вопросы в точности
совпадают со способами воздействия коммерческой рекламы»4.
Шумпетер не отрицает, что существуют социальные структуры, в которых классическая доктрина демократии «может со значительной долей
приближения соответствовать фактам»5. Речь идет прежде всего о небольших примитивных обществах, с которых, полагает Шумпетер, и была “спи-
обычный человек затрагивает политические вопросы, он опускается на более низкий
уровень умственной деятельности. Он аргументирует и анализирует так, что это показалось бы ему самому инфантильным применительно к сфере его собственных интересов.
Он вновь становится дикарем: его мышление становится ассоциативным и аффективным» (Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 347).
1
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 335.
2
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 337.
3
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 348.
4
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 348.
5
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 353.
125
сана” критикуемая им теория демократии. Речь идет также о непримитивных обществах (типа Швейцарии), в которых отсутствует глубокое социальное расслоение и “проблемы государственной политики настолько
просты и стабильны, что подавляющее большинство может понять их и
достичь согласия”1.
Шумпетер вводит и еще один — весьма, надо признать, любопытный
и, на наш взгляд, не бесспорный — тип ситуации, когда классическая доктрина “иногда, похоже, совпадает с фактическим развитием событий даже
в большом обществе с высокой степенью расслоения, перед которым встают крупные проблемы, требующие решения при условии, что благоприятное стечение обстоятельств лишает эти проблемы остроты”
2
. В качестве
примера подобного общества Шумпетер приводит… США до их вступления
в Первую мировую войну.
Но это все исключения, которые не меняют общего радикального вывода: общее благо — фикция, единая народная воля — фикция, способность
электората принимать рационально обоснованные решения по сложным
вопросам, встающим перед обществом, — иллюзия. А это значит, что классическая доктрина демократии в большинстве случаев оказывается гораздо
ближе к неосуществимому идеалу, нежели к реальности. «Если правительством для народа можно назвать такое правительство, результаты политики
которого в долгосрочной перспективе окажутся приемлемыми для народа в
целом, то правительство, сформированное самим народом в трактовке классической доктрины демократии, часто не соответствует этому критерию»3.
Для любого американца, более или менее хорошо знакомого с отечественной историей и чтящего своих великих государственных деятелей,
такие слова — нож по сердцу: ведь это по существу не что иное, как отрицание формулы Авраама Линкольна, о которой шла речь выше и которая
при всей своей непрозрачности истолковывается большинством рядовых
американцев (и авторами учебников по истории США) в традиционно демократическом духе: правительство, состоящее из представителей народа,
избранное народом, действующее в интересах народа.
Шумпетер же исходит из того, что реальная демократия в современном
обществе — это именно демократия для народа. Тут основа его теории, суть
которой проста: обществом правят избираемые народом лидеры, которые,
получив в борьбе за голоса избирателей свой мандат, сами решают, что для
народа хорошо, а что плохо, и действуют, исходя из принятых ими самими
решений.
В классической теории демократии, говорит Шумпетер, «выбор представителей вторичен по отношению к первичной роли демократического
устройства, а именно: наделить избирателей властью принимать политиче-
1
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 353.
2
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 353–354.
3
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 339.
126
ские решения»1. В «другой теории демократии» эти элементы меняются
местами: «решение проблем избирателями» становится «вторичным по от-
2
ношению к избранию тех, кто принимает решения»
. Таким образом, «роль
народа состоит в создании правительства или посреднического органа,
который, в свою очередь, формирует национальный исполнительный орган
или правительство*. Итак, определим: «демократический метод — это та-
кое институциональное устройство для принятия политических решений, в
котором индивиды приобретают власть принимать решения путем конкурентной борьбы за голоса избирателей»
3
.
Но Шумпетер дает и более лаконичное определение принципа демо-
кратии, положенного им в основу своей теории. «Принцип демократии…
означает просто, что бразды правления должны быть переданы тем, кто
имеет поддержку большую, чем другие конкурирующие индивиды и группы»4.
Объясняя и обосновывая свою теорию, Шумпетер утверждает, что она
«гораздо более правдоподобна и в то же время включает в себя очень много
из того, что приверженцы демократического метода в действительности
имеют в виду под этим термином»5. Он называет семь преимуществ теории
конкурентного лидерства. Суть их такова.
Во-первых, наличие критерия, позволяющего отличить демократическое правление (правительство) от всех прочих. Этот критерий — modus
procedendi — то есть процедура, обеспечивающая приход лидеров к власти.
При недемократическом правлении они назначаются или сами захватывают власть, тогда как при демократии они избираются народом, причем
выборы происходят в условиях конкурентной борьбы.
Во-вторых, эта теория позволяет «воздать должное жизненно важному
феномену лидерства»6.
В-третьих, рассматриваемая теория позволяет выявить реальную роль
волеизъявления существующих в обществе групп, ибо групповые устремления вызывает к жизни «какой-нибудь политический лидер, превращая в
политические факторы»7.
В-четвертых, хотя предлагаемая теория, рассматривающая демократию как метод ведения конкурентной борьбы (сходной с борьбой в эко-
1
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 354.
2
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 354.
* «Неискреннее слово «исполнительный» на деле указывает в неверном направлении. Однако этого не произойдет, если мы будем использовать его в том смысле, в каком
мы говорим об «управляющих» в корпорации, которые делают значительно больше, нежели просто «исполняют» волю держателей акций». (Пояснение Шумпетера. — Э.Б.).
3
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 355. Курсив мой. — Э.Б.
4
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 359. Курсив мой. — Э.Б.
5
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 354.
6
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 356.
7
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 356.
127
номической сфере) «не исключает случаев, весьма похожих на экономические явления, которые мы обозначаем как «несправедливую» или «мошенническую» конкуренцию или ограничения конкуренции»1, она
исключает предотвращение конкуренции с существующим лидером с помощью силы.
В-пятых, теория конкурентного лидерства «похоже, объясняет существующее отношение между демократией и индивидуальной свободой…
демократический метод не обязательно гарантирует больший объем индивидуальной свободы (понимаемой как “существование сферы индивидуального самоуправления, границы которого исторически изменяются”
2
. —
Э.Б.), чем любой другой позволил бы в аналогичных обстоятельствах. Это
вполне может быть и наоборот, но тем не менее эти два явления соотносятся друг с другом. Если по крайней мере в принципе каждый волен бороться
за политическое лидерство… это в большинстве случаев, хотя и не всегда,
означает значительную долю свободы дискуссий для всех. В частности, это,
как правило, подразумевает значительную свободу прессы»3.
В-шестых, рассматриваемая теория предполагает специфическую
форму контроля избирателями своего правительства, а именно контроль
«через отказ переизбрать их или парламентское большинство, их
поддерживающее…»4.
Наконец, «другая теория демократии» исходит из постулата, что «если
признание лидерства является истинной функцией голосования избирателей, доводы в пользу пропорционального представительства рушатся, поскольку его предпосылки более не действуют. Принцип демократии в таком случае означает просто, что бразды правления должны быть переданы
тем, кто имеет поддержку большую, чем другие конкурирующие индивиды
или группы»5. Допуская, что отказ от принципа пропорционального представительства может показаться кому-то недемократичным, Шумпетер напоминает, что и в классической теории демократии «воля народа» оказывается на поверку не чем иным, как волей большинства.
Автор рассматриваемой теории делает несколько принципиальных пояснений относительно «применения» предлагаемого ею «принципа». Они
касаются в основном структуры и действия политической машины в демократических странах и в первую очередь политического лидерства. Лидер
ex officio, будь то руководитель политической партии, победившей на выборах, или премьер-министр, выдвинутый последней, может и не обладать
лидерскими качествами как личность. Но для того, чтобы выполнять свои
функции, он должен вести постоянную конкурентную борьбу за политиче-
1
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 357.
2
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 357.
3
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 357–358.
4
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 358.
5
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 359.
128
скую власть, а социальная функция будет выполняться им при этом как бы
«случайно» — «в том смысле, в котором производство является случайным
по отношению к получению прибыли»1.
В завершение своей теории Шумпетер возвращается к вопросу, с которого он и начинал: возможна ли демократия при социализме. Он напоминает, что исторически «современная демократия росла вместе с капитализмом и в причинной связи с ним. Но, — замечает он, — верно и обратное:
демократия в том смысле, который придает ей наша теория конкурентного
лидерства, главенствовала в процессе политических и институциональных
изменений, посредством которых буржуазия изменила форму социальной
и политической структуры, предшествовавшей ее господству, и, с ее точки
зрения, сделала ее более рациональной: демократический метод был практическим инструментом этой реконструкции»
2
.
Но и социализм, убежден Шумпетер, вполне совместим с демократией — и наоборот. Между ними «не существует обязательных отношений:
одно может существовать без другого. В то же время нет и несовместимости: при соответствующей социальной среде социалистическая машина
может работать на демократических принципах»3.
Придерживаясь, как серьезный ученый (каковым он был), релятивистского взгляда на демократию, Шумпетер считает, что она работает лишь
при наличии определенных условий, которые не могут быть созданы искусственным путем. Он называет (применительно к крупным индустриальным странам) четыре таких условия (группы условий).
Первое условие — достаточно высокое качество «человеческого материала политики». Так и сказано: «человеческого материала». Это не цинизм
(хотя звучит это довольно цинично) и уж тем более не снобизм. Как можно
заключить из ряда его высказываний, Шумпетер относится к той породе
аналитиков, которых иногда называют — не совсем, на наш взгляд, точно — «технократами». Демократия для него — это, как мы бы сказали,
хорошо отлаженный механизм подбора кадров. И обслуживаться он должен специалистами высокого класса: «партаппаратом», депутатами, министрами и т.п. Политикой должны заниматься профессионалы, карьерные
политики, составляющие «особый социальный слой» — не слишком недоступный, но и не слишком доступный людям со стороны. (Невольно приходит на память советская «номенклатура», хотя сам Шумпетер пользуется,
апеллируя к британскому опыту, понятием «политическое общество»). Они
должны блюсти традиции (включающие опыт), кодекс профессиональной
части, обладать «достаточными способностями и моральными
свойствами»4.
1
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 370.
2
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 387.
3
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 371.
4
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 379.
129
Второе условие успеха демократии — разумное ограничение сферы
политических решений. Имеется немало вопросов (их круг может варьироваться), которые в политику не следует вмешивать или которые он должен решать только по существу.
Третье условие — контроль демократического правительства в отношении государственной бюрократии, прежде всего высокостатусной. Но и
сама бюрократия «должна также быть достаточно сильной, чтобы направлять и в случае необходимости обучать политиков, которые руководят министерствами… Она сама должна быть властью»
1
.
Четвертое условие, а вернее, набор условий — «демократический самоконтроль», который касается как избирателей, так и избираемых. Тут и
самодисциплина; и умение противостоять «обманщикам и маньякам»; и
учет требований оппозиции; и способность парламентариев «противиться
искушению наносить поражение правительству или стеснять его каждый
раз, когда у них есть возможность это сделать»2. Что касается избирателей,
то они «не должны слишком легко отказывать в доверии депутатам в промежутке между выборами и должны понимать, что раз они избрали индивида, то политические действия — это его дело, а не их. Это означает, что
они должны удерживаться от поучений и инструкций…3. Сюда же Шумпетер включает «терпимость к разнице во мнениях».
Прекрасно, надо полагать, понимая, сколь высоко установил он планку требований и к электорату, и к самим политикам, автор теории конкурентного лидерства делает весьма существенные оговорки, на которые
решится не всякий автор, претендующий называться демократом. Оговорки, суть которых может быть выражена следующим образом: демократия
хороша не для всех, не везде и не всегда.
Во-первых, выясняется, что «…даже для необходимого минимума демократического самоконтроля, очевидно, требуется определенный нацио-
нальный характер и национальные привычки, для возникновения которых
не везде были условия; нельзя надеяться, что сам по себе демократический
метод произведет их»4. Это значит, что есть страны и народы, характер которых не позволяет им вступить на путь демократических преобразований — по крайней мере, до тех пор, пока не изменится этот самый характер
и которым нечего рассчитывать на то, что в процессе преобразований они
смогут начать свою «перековку». Что будет дальше — неизвестно, но сегодня демократия говорит им решительное «нет!».
Выясняется и другое: демократическое правительство будет работать
«наилучшим образом» лишь при условии, что «все значимые интересы
практически одинаковы не только в своей преданности стране, но также в
1
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 383.
2
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 384.
3
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 384.
4
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 385. Курсив мой. — Э.Б.
130
лояльности основным принципам существующего общества. Когда эти
принципы подвергаются сомнению и возникают проблемы, которые раскалывают нацию на два враждебных лагеря, демократия работает в невыгодных условиях. И она может совсем перестать работать, как только люди
перестают видеть почву для компромисса между интересами и идеалами, о
которых идет речь»
1
.
Ссылаясь на исторические примеры, в частности на политическую
практику любимого им Древнего Рима, Шумпетер делает вывод (который,
по его словам, единодушно признают демократии всех типов), что «бывают
ситуации, когда разумнее отказаться от конкурентного лидерства и признать монопольное»2. Но тут есть риск и риск в некоторых случаях немалый. Конечно, если монополия власти «эффективно ограничена и дается
на определенный срок (как это было в Риме) или ограничена кратковременной экстренной ситуацией», то действие демократического принципа
«просто временно приостанавливается»3 и при нормализации ситуации все
возвращается на круги своя — демократические круги. Другое дело, если
монополия власти (предусмотренная законом или фактическая) не ограничена во времени: в этом случае «она будет стремиться стать неограниченной
и во всем остальном, — демократический принцип аннулируется, и мы
имеем дело с диктатурой в современном смысле»4.
Таким образом, по Шумпетеру, существуют непременные условия ста-
бильной демократии (как конкурентного лидерства), в число которых входят
наличие определенного национального характера и национальных привычек;
практическое единство значимых интересов; лояльность всех существующих
в обществе групп его базовым принципам. Шумпетер, разумеется, отдавал
себе отчет в том, что это далеко не все условия стабильной демократии — в
частности, что необходимы определенные экономические предпосылки.
Но серьезной разработкой этой проблематики занялись лишь его последователи — прежде всего Сеймур Липсет, о котором — чуть позднее.
Оценивая теорию Шумпетера (а в отношении ее выносятся разные
вердикты, что вполне естественно при наличии довольно богатого рынка
демократологических построений, отражающих интересы разных политических, социальных и профессиональных групп), мы должны принимать в
расчет, по меньшей мере, четыре обстоятельства. Во-первых, время ее создания. Во-вторых, специфику страны, в которой она была сформулирована. В-третьих, ее генеалогию. И, наконец, в-четвертых, профессию ее автора.
Теорию Шумпетера обычно характеризуют, повторим, как теорию
«электоральной», «конкурентной», «процедуральной» демократии и вместе
1
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 385–386.
2
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 386.
3
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 386.
4
Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. С. 386.
131
с тем как теорию «элитистскую», продолжающую «линию» Моски и Парето. Однако не все из этих характеристик представляются релевантными.
Демократия, моделируемая австро-американским теоретиком, конечно
же, является конкурентной, что он и сам подчеркивал не раз: должностные
лица (лидеры) добывают свои властные мандаты в условиях конкуренции
с подобными себе претендентами. Это слепок с реального электорального,
да и всего политического процесса, который мы можем наблюдать в любом
демократическом обществе — тем более американском, где конкуренция
пронизывает всю общественную жизнь. Не исключено, что свою роль при
построении этой модели сыграла и основная профессия ее создателя. Будучи экономистом — и экономистом выдающимся — Шумпетер рассма-
тривал демократический процесс по типу рыночных отношений: тут и свои
«покупатели» в лице электората, которые хотели бы выбрать подходящий
товар (лидеров), отвечающий их запросам (политическим интересам); и
свои «продавцы» в лице политиков, наперебой предлагающих свой товар
(в виде обещаний и заявлений о намерениях, излагаемых в соответствующих документах, а также в виде собственных персон, что тоже играет свою
роль — особенно если последние не лишены харизмы) и вступающих друг
с другом в конкурентные отношения.
Демократия, описываемая Шумпетером, с полным правом может быть
охарактеризована и как электоральная (в соответствии с классификацией,
предложенной Дж. Сартори
1
), поскольку она опирается — в отличие, скажем, от прямой демократии — на институт выборов и сводит власть народа к электоральной власти. Более того, автор рассматриваемой теории не
устает подчеркивать: без выборов (причем при максимально широком вовлечении в них граждан) ни о какой демократии не может идти речи.
Следует, по-видимому, признать и то, что описываемая Шумпетером
модель демократии носит процедуральный характер, ибо участие основной
массы граждан в демократическом процессе ограничивается процедурой
выборов. Это, безусловно, придает рассматриваемой модели ограниченный
характер и служит поводом для обвинений — во многом обоснованных —
ее автора в том, что он исключает большинство населения не только из
процесса принятия важных решений, но даже из процесса их обсуждения
и т.п. Но можно ли на этом основании утверждать, что — а такова еще одна
характеристика модели конкурентной демократии — последняя представляет собой, как определил ее Питер Бахрах, разновидность «демократиче-
ского элитизма»2, и что сам Шумпетер — наследник таких крупнейших
представителей элитизма, как Моска и Парето?
1
«Электоральная теория демократии утверждает что а) демократия постулирует [существование] автономного общественного мнения, b) которое поддерживает путем выборов [приходящие к власти] на основе согласия правительства, с) которые, в свою очередь, реагируют на мнения общественности» (Sartory G. The Theory of Democracy Revisited.
Р. 110).
2
Bachrach P. The Theory of Democratic Elitism: A Critique. Boston. Little Brown, 1967.
132
Вопрос не такой простой, как может показаться на первый взгляд. Совершенно очевидно, что автор «Капитализма, социализма и демократии»
был воспитан в традициях европейской политической экономии и политической философии. Особенно сильное влияние на него оказали Карл
Маркс (чего он никогда не скрывал и чьи идеи оценивал в некоторых
аспектах очень высоко) и Макс Вебер. Не вызывает сомнений и его знакомство с теориями таких крупнейших итальянских политических мыслителей
ХХ века, заложивших основы современной теории элитизма, как Вильфредо Парето и Гаэтано Моска, хотя на Парето Шумпетер ссылался очень редко, а на Моску не ссылался вообще. Но следует ли из этого, что австроамериканский мыслитель был их идейным наследником? И второй вопрос:
а что значит быть элитистом в теории?
В теории конкурентной демократии есть, конечно, моменты, напоминающие отдельные элементы теории циркуляции элит Парето и теории
политического класса (правящего класса) Моски. Но это еще не свидетельство прямого влияния, а тем более прямых заимствований. С таким же
успехом мы обнаружим у самих итальянских теоретиков большее или меньшее сходство с теориями многих их предшественников вплоть до Платона.
Вообще установление влияния в политической (и всей общественной)
науке ХХ века, где все теснейшим образом переплетено и уплотнено, —
дело чрезвычайно трудное и не всегда продуктивное. Это касается и политического элитизма. Хотя понятие «политическая элита» было предложено и определено Г. Моска (в «Элементах политической науки») лишь
в1896 году, представление о постоянном существовании в обществе управляемого большинства и правящего меньшинства мы находим уже в античной литературе. В современной политической мысли нет ни общепринятого определения и толкования, ни общепринятой оценки феномена политической элиты. Поэтому обращаться с этим понятием следует крайне
осторожно и не спешить записывать того или иного мыслителя в «элитисты» на том лишь основании, что он делит общество на управляющих и
управляемых и признает такое деление функционально (а значит и морально) оправданным. Гораздо важнее выяснить, как данный мыслитель представляет себе характер отношений между правящим меньшинством и
управляемым большинством.
Шумпетер дает низкую оценку политических способностей гражданской массы, т.е. способностей принимать осмысленные и обоснованные
решения по политическим вопросам, постоянно встающим перед обществом и требующим более или менее оперативного решения, и отстраняет
эту массу от повседневного политического управления. Но такое отношение
определяется не презрением к массе, а глубокой убежденностью в том, что
управление государством — тем более государством крупным и сложным — есть профессия, которая, как и всякая профессия, требует соответ-
ствующего таланта и навыков. А они есть не у всех, и значит, стать полити-
ками, которые могли бы с пользой для дела управлять государством, могут
далеко не все, как не все могут, скажем, успешно вести бизнес, командовать
армией или играть на скрипке. Но ведь лидеры (политики), обретающие
133
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]