Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема демократии в американской политической мысли ХХ века (из истории политической философии современности). Монография
.pdf
рому развертывается мысль теоретиков этой школы, — гуманистическая
по духу реабилитация рядовых граждан как компетентных субъектов, наде-
ленных способностью, а значит, и правом непосредственно участвовать в
принятии решений (не только политических), влияющих на их жизнь. В по-
следние годы особо подчеркивается равная способность и равное право на
участие в принятии решений всех граждан независимо от пола, расовой и
национальной принадлежности, религиозной, культурной и сексуальной
ориентаций.
Другая линия, по которой развертывается мысль партиципистов, —
обоснование недостаточности, ограниченности репрезентативной демократии и необходимости дополнения ее демократией участия. «Достаточно
ли, — спрашивала К. Пейтмэн, — наличия на общегосударственном уровне конкуренции между лидерами, за которых голосуют избиратели? Или
необходимо также существование политически активного общества, организованного таким образом, чтобы каждый имел возможность непосредственно принимать участие во всех сферах политической жизни?»
1
. Ответ
Пейтман был очевиден: нет, недостаточно; да, необходимо.
Циммерман развивает эту мысль Пейтмэн. Можно, говорит он, разрабатывать правительственные планы и программы без непосредственного
вовлечения граждан в работу над ними, полагаясь всецело на избранных
представителей, призванных отразить в этих проектах взгляды и потребности общественности. «Однако мы, — настаивает он, убеждены, что активное и широкое участие граждан имеет существенное значение для обеспечения наилучшего функционирования различных органов правительства Соединенных Штатов и что посреднические институты (bodies) не
всегда должным образом представляют взгляды граждан»2. При этом отмечается, что участие должно начинаться на стадии планирования и продолжаться в процессе реализации намеченных планов и программ.
Наконец, третья линия, по которой развертывается мысль теоретиков
партиципаторной демократии — обоснование необходимости расширения
сферы политического, распространение демократических процедур на отношения, складывающиеся на производстве. Речь идет об участии работников
в процессе принятия экономических решений и контроле за ходом этого
процесса, равно как и за выполнением принятых решений.
Эта идея была четко обозначена той же Кэрол Пейтмэн. «Концепт
“общества массового участия” требует расширения границ термина “политический” с тем, чтобы он охватил сферы, не относящиеся к государственному управлению… Признание производства как самостоятельной
политической системы мигом отодвигает в сторону многие противоречивые идеи о демократии (и ее связи с массовым участием) в производствен-
1
Пейтмэн К. Массовое участие и теория демократии // Теория и практика демокра-
тии. Избранные тексты. С. 37.
2
Zimmerman J. Participatory Democracy. Р. 2.
224
ном контексте»1. При этом К. Пейтмэн, ссылаясь на накопленный к тому
времени опыт массового участия в управлении производством, отмечала
благотворное воздействие такого участия и на производство, и на самих
участников, становившихся более компетентными и активными.
Объясняя, почему теория массового участия придает столь большое
значение производству, Пейтмэн ссылалась на важную роль экономического равенства, «которое нужно для того, чтобы дать каждому человеку независимость и защиту, необходимые для (равного) участия в общественной
жизни. Важным шагом в этом направлении стала бы демократизация структуры управления крупными предприятиями, отменяющая традиционное
различие между менеджерами и работниками»
2
.
Эта линия получила продолжение в работах последователей Пейтмэн.
«… Современная теория демократии вновь стала проявлять интерес и к
развитию демократии в трудовых коллективах. Некоторые авторы отмечают, что благодаря внедрению демократических принципов у себя
на работе граждане начинают осознавать значимость социально-экономического равенства как непременного условия демократического участия в политической жизни страны. Одновременно они учатся ценить
значение творческого самоуправления в одной из самых обыденных и
близких каждому областей современной жизни, с которой мы сталкиваемся повседневно»3.
Проблема производственного самоуправления как форма экономической демократии нашла отражение и в ряде работ Роберта Даля — прежде
всего, в опубликованной в 1985 году книге «Введение в экономическую
демократию». В том, что автор концепции полиархии взялся за разработку
этой проблемы, нет ничего удивительного. Даль исходил из посылки, что
политическая демократия только тогда станет полной, когда она будет дополнена экономической демократией, получающей практическое воплощение в форме производственного самоуправления как альтернативы
«корпоративного капитализма», подрывающего равенство и тем самым
создающего угрозу для свободы.
1
Пейтмэн К. Массовое участие и теория демократии // Теория и практика демократии. Избранные тексты. С. 37. «Самая важная сфера — производство; большинство людей проводят значительную часть своей жизни на работе и имеют отличную возможность
обучаться управлению делами коллектива на рабочем месте. Следующий аспект теории
демократии массового участия состоит в том, что такие сферы, как производство, должны
рассматриваться в качестве отдельных политических систем, где можно проявить свою
социальную активность помимо участия в общегосударственных делах» (Пейтмэн К. Массовое участие и теория демократии // Теория и практика демократии. Избранные тексты.
С. 35).
2
Пейтмэн К. Массовое участие и теория демократии // Теория и практика демократии. Избранные тексты. С. 35.
3
Янг Ай. М. Политическая теория: общие проблемы // Политическая наука: новые
направления. С. 460–461.
225
Рассматривая разные обоснования возможности и необходимости
участия работников в управлении своими предприятиями, Даль считает
самым надежным обоснование, как он говорит, «с кантианским оттенком», которое звучит следующим образом. «Если демократия оправдана в
управлении государством, тогда она должна быть оправдана также и в
управлении хозяйственными предприятиями. Сказать же, что для нее нет
оснований в том, что касается управления хозяйственными предприятиями, значило бы сказать, что для нее нет оснований и в государственном
управлении»
1
.
Подобно тому, как «демос и его представители» вправе, посредством
демократического процесса, решать политические вопросы, они вправе
определять, «каково должно быть владение хозяйственными предприятиями и контроль над ними в целях достижения, насколько это возможно,
таких ценностей, как демократия, справедливость, эффективность, поощрение желательных человеческих качеств, а также право на минимальные
личные средства, необходимые для достойной жизни»2.
Даль сдержанно относится к надеждам К. Пейтмэн, Дж. Вуттона,
Р. Мэйсона3 и других сторонников «демократии рабочего места», которые
хотели бы превратить предприятие в «полигон» для воплощения идей Руссо и полагают, что эта демократия будет способствовать развитию человека,
ослабит отчуждение и эгоизм, позволит создать единое «сообщество, основанное на труде» и ориентацию на достижение общего блага, поведет к
«возникновению корпуса деятельных граждан, заинтересованных в общих
делах в рамках предприятий, будет стимулировать более широкое участие
и более высокую гражданскую сознательность в управлении государством»4.
Не убежден американский политолог и в том, что производственное самоуправление заметно повысит эффективность хозяйствования, хотя сам
приводит ряд примеров, показывающих, что в ряде случаев оно спасало
предприятия от краха.
Но для Даля важнее другое. «…Имеются все основания полагать, —
пишет он, — что в той же мере, в какой демократизация централизованных
авторитарных структур, монархий и современных диктаторских режимов
преобразила отношения власти и силы в управлении государствами, демократизация управления современными корпорациями глубоко изменила
бы отношения власти и подчинения на предприятиях. Взаимоотношения
управляющих и управляемых, в той форме этих взаимоотношений, которой
американцы настойчиво придерживались на протяжении двух столетий в
1
Даль Р. Введение в экономическую демократию. Пер. с англ. М., 1991. С. 83. Курсив
в тексте — Э. Б.
2
Даль Р. Введение в экономическую демократию. С. 65.
3
Wootton G. Workers, Unions, and the State. L., 1966; Mason R. Participatory and Work-
place Democracy. Carbondale, Ill., 1982.
4
Даль Р. Введение в экономическую демократию. С. 73.
226
управлении государством, была бы распространена и на до сего времени
1
частные отношения управления в экономике»
.
Даль считает, что воплощение в жизнь партиципаторной модели хозяйствования нанесло бы удар по «корпоративному капитализму», который
пришел на смену аграрному капитализму мелких собственников, и способствовало бы «упрочению политического равенства и демократии…»
2
.
Что же дает массовое участие в целом, каковы его общие функции?
Предполагается, что оно помогает объединить общество и способствует
принятию коллективных решений. Говоря конкретнее, оно, по мнению
партиципистов, способно помочь властям более точно и своевременно
определить значимость и приоритетность проблем, требующих решения,
ибо рядовые граждане, непосредственно погруженные в живую жизнь, лучше знают и местные условия, и настроения, и потребности населения.
Предполагается также, что они будут более активно и осознанно выполнять
те решения и реализовывать те планы властей, к выработке которых имели
непосредственное отношение. Наконец, получив в процессе совместной
работы с официальными лицами представление об их способностях, возможностях и т.п., они смогут принять более точное и осмысленное электоральное решение на очередных выборах в местные органы власти.
Но для многих партиципистов это не главное. По признанию Пейтмэн,
«в рассматриваемой теории демократии главной функцией массового участия является обучение в самом широком смысле, включая как психологический аспект, так и обретение опыта демократических навыков и
процедур»3. Это важно и для самих индивидов, и для общества, ибо «массовое участие развивает и стимулирует именно те качества, которые необходимы для стабильности; чем больше люди принимают участие в политической жизни, тем лучше они это делают»4.
Выделяют разные формы демократического участия граждан в политической жизни общества (в общей сложности около десятка), что естественно, ибо и конкретные условия, и традиции, и состав населения, и, конечно
же, политическая культура колеблются — подчас существенно — от штата
к штату. Но есть и наиболее распространенные и общепризнанные формы,
причем все они либо давно существуют, либо давно отстаиваются их сторонниками. (За использование некоторых из них ратовали в свое время
прогрессисты). Таких форм пять: референдум, инициатива, отзыв, публичные слушания, городские собрания. Первые три из них практикуются и за
пределами Соединенных Штатов.
1
Даль Р. Введение в экономическую демократию. С. 97.
2
Даль Р. Введение в экономическую демократию. С. 15.
3
Пейтмэн К. Массовое участие и теория демократии // Теория и практика демокра-
тии. Избранные тексты. С. 35.
4
Пейтмэн К. Массовое участие и теория демократии // Теория и практика демокра-
тии. Избранные тексты. С. 35.
227
Референдум1 рассматривается как важнейший инструмент партиципа-
торной демократии, позволяющий гражданам выражать свое мнение по
вопросам, имеющим принципиальное значение для судеб государства,
общества в целом или какой-то его части (например, населения штата). Не
останавливаясь на истории проведения референдумов в Америке2 и правовых аспектах этого института, отметим лишь то, что американские партициписты придают ему весьма серьезное значение, будь то референдумы
консультативные (народные опросы) или решающие, обязательные или
факультативные
3
. Особо отмечается то обстоятельство, что «в нескольких
штатах граждане могут прибегать к протестному или петиционному референдуму, цель которого — отложить, а по возможности не допустить вступления в силу закона, принятого штатным или местным законодательным
органом»4.
Серьезно относятся американские партициписты и к такому институту,
как инициатива (по данным на конец 80-х гг. его использование разрешено
в двадцати трех штатах). Право инициативы позволяет группе избирателей
(в установленном законом количестве) прямо выносить на рассмотрение
граждан те или иные предложения законодательного порядка (прямая инициатива) либо делать это через посредство законодательного органа (непрямая инициатива), причем если последний отклоняет предложенные
меры или вносит в них свои поправки, изначальное предложение выносится на голосование.
Отзыв, как показывает само его название, предполагает прекращение
(путем проведения голосования соответствующего электората) полномочий выборного должностного лица (губернатора, мэра и т.п.) до истечения
их срока. Партициписты не отрицают, что отзыв редко приводит к успеху
на уровне штата, но видят в нем достаточно эффективный механизм давления граждан на должностных лиц на уровне местного самоуправления.
«В местных правительствах с избранными советами старейшей формой
активного участия граждан в публичном принятии решений являются формальные публичные слушания, в ходе которых граждане получают возмож-
ность выражать свои взгляды, а на некоторых слушаниях и задавать вопросы официальным лицам»5. Такие слушания, проводимые обычно в пред-
1
Некоторые демократологи, например, Джованни Сартори, выделяют референдум в
качестве особого, а именно «референдумного» типа демократии. См.: Sartory J. The Theory of Democracy Revisited. Chatham (N. J.). P. 115–120.
2
Считается, что первый референдум в Америке был проведен в 1640 году в колонии
Массачусеттского залива, а первый референдум, на котором была принята конституция
штата — в Массачусеттсе — в 1780 году.
3
В американском законодательстве не предусмотрены общенациональные референдумы. Но они могут проводиться (по состоянию на конец 80-х гг. ХХ в.) в 39 штатах.
4
Zimmerman J. Participatory Democracy. Р. 12.
5
Zimmerman J. Participatory Democracy. Р. 8. Курсив мой. — Э.Б.
228
дверии принятия административных актов и проектов, позволяют при
необходимости вносить в них коррективы, отвечающие интересам граждан.
И, наконец, еще один инструмент, за который держатся заокеанские
партициписты, — это вышеупомянутые городские собрания, или, как их
теперь именуют, открытые городские собрания. Это вовсе не атавизм, а работающие органы местного самоуправления, действующие в небольших (с
населением до двадцати или чуть более тысяч человек) городах Новой Англии. Созываемые обычно раз в год по инициативе членов городского
управления (selectmen) или самих граждан, они рассматривают — в зависимости от штата — разный круг вопросов: финансовые, административные и другие. В последние годы национальные и региональные группы
интересов используют их для зондирования мнения граждан по животрепещущим вопросам внутренней и международной жизни (кислотные дожди, ядерное разоружение и т.п.). Посещаемость городских собраний напрямую зависит от численности населения поселения: чем оно меньше, тем
больше посещаемость (от двадцати с небольшим процентов при населении
менее двух с половиной тысяч человек до примерно двух процентов при
населении свыше двадцати пяти тысяч)
1
.
Американцы отдают себе отчет в ограниченных возможностях открытых городских собраний, однако расставаться с этим дорогим для них институтом прямой демократии, похоже, не собираются. Свидетельством
тому — выдвинутое некоторое время назад предложение — разбить крупные города на так называемые окружные правительства (neighborhood
governments) со своими городскими собраниями.
Приверженцы партиципаторной демократии проявляют солидарность
с теми, кто высказывает озабоченность по поводу возможной тирании
большинства. Впрочем, ничего парадоксального тут нет. Тирания большинства — это, говорят они, тирания толпы, охлократия, тогда как партиципаторная демократия есть демократия делиберативная2. Она строится на
обсуждении и согласовании представляющих общий интерес вопросов про-
свещенными, образованными гражданами. «Прямая демократия, — поясняет Бенджамин Барбер, один из теоретиков партиципизма и автор концепции «сильной демократии»3, — требует не просто участия, но гражданского искусства (civic skills) и гражданских добродетелей (civic virtues),
необходимых для эффективной партиципаторной делиберации и принятия
решений. Партиципаторная демократия понимается, таким образом, как
прямое правление хорошо образованных граждан. Граждане — это не про-
1
Zimmerman J. Participatory Democracy. Р. 20–33.
2
Интерпретация этого понятия дается в главе III.
3
Согласно этой концепции, граждане совместными усилиями определяют (не выявляют, но именно определяют) содержание общего блага (которое похоронил Шумпетер), однако это не исключает сохранения в обществе плюрализма, а значит и соперничества интересов (важность которого подчеркивал Шумпетер).
229
сто частные индивиды, действующие в гражданской сфере, но информированные публичные граждане, столь же дистанцированные от своих вполне частных Я (wholly private selves), сколь общественность (the public) дистанцирована от частной сферы. Демократия есть не столько правление
народа (the people) или масс, сколько правление образованных граждан»
1
Понимают ли Барбер и другие партициписты, разделяющие эти взгляды, что, ставя вопрос подобным образом, они подрубают сук, на котором
сидят, ибо реальный массовый человек не является одновременно хорошо
образованным, хорошо информированным, добродетельным и отвлеченным от частных эгоистических интересов? Есть основание думать, что понимают и что речь идет об идеале, к которому следует стремиться. Именно
так более чем за полвека до Барбера ставил вопрос человек, который сделал
для теоретического и практического решения поставленной проблемы
столько, сколько не сделал никто другой. Этот человек — Джон Дьюи
2
.
Ранее уже говорилось о том, что он был создателем новой системы образования. Но не менее существенна разработанная им (и изложенная в
ряде работ) концепция взаимосвязи демократии и образования. Демократические идеи, писал американский философ, имеют существенное значение для образования. Но и образование существенно для демократии.
«…Установление такой формы социальной жизни, в которой интересы
переплетаются и взаимопроникают, где прогресс или перестройка являются важным фактором, делает демократическое общество более чем какое
бы то ни было другое заинтересованным в целенаправленном и систематическом образовании… всенародно избираемая власть может успешно работать только в том случае, если те, кто избирает своих правителей и подчиняется им, образованны»3. Демократическое общество отвергает внешнее
принуждение и потому «ему приходится искать опору в добровольном благорасположении и интересе, которые могут быть созданы лишь посредством образования»4.
Демократологи-партициписты отдают себе отчет в том, что отстаиваемые ими идеи могут вызвать более или менее ощутимый эффект лишь на
локальном уровне. Но это их не смущает и не останавливает. Американцы
всегда придавали большое значение тому, что делается «на местах», справедливо полагая, что именно там закладывается фундамент общенациональных
успехов и формируются первичные навыки демократического самоуправления и основы демократической политической культуры, без которых невозможно построить демократию в общенациональном масштабе.
.
1
Barber B. Participatory Democracy // Encyclopedia of Democracy. Р. 923.
2
О важности образования для поддержания демократических порядков в стране говорили в свое время Томас Джефферсон и Джон Адамс. И не только говорили, но и прилагали усилия к тому, чтобы реализовать свои идеи на практике.
3
Дьюи Дж. Демократия и образование. С. 85.
4
Дьюи Дж. Демократия и образование. С. 85.
230
Большие надежды связывают партициписты со становлением информационного общества. Как полагает Бенджамин Барбер, «новые телекоммуникационные технологии открыли такие возможности взаимодействия
между далеко отстоящими друг от друга в пространстве и времени гражданами, какие вдохновляют на новые эксперименты с партиципацией… Интерактивные телекоммуникационные технологии, которые фактически
позволяют сотням миллионов граждан массового общества вступать в контакт друг с другом, не отходя от своих телевизионных экранов, делают возможным появление «теледемократии» и «виртуальных сообществ
(communities). Эти новые формы выглядят значительно более партиципаторными (если еще и не потенциально более демагогическими), нежели
старые репрезентативные модели»
1
.
Упоминание о демагогии далеко не случайно. У партиципаторной демократии в Америке немало критиков. Это преимущественно либералы и
либертаристы, ярким представителем которых на протяжении многих лет
оставался недавно ушедший из жизни Роберт Нозик, автор нашумевшей в
свое время книги «Анархия, государство и утопия» (1974 г.). Партиципаторная демократия для них — воплощение политической демагогии и власти
толпы, шаг в сторону тирании большинства, покушение на права индивида. Об этом критики партиципизма говорят уже не один десяток лет, и не
один десяток лет слышат в ответ, что «правление немногих» тоже не отличается особой мудростью, а власть имущие — талантом, умом и преданностью своему народу.
Высказывается также мысль, что партиципизм хорош не для всех. Как
пишет, обобщая существующие на сей счет взгляды, Рассел Далтон из Калифорнийского университета, «в странах, переживающих процесс демократизации, наибольшее значение придается развитию институциональных форм представительной демократии; не исключено, что для них демократия участия, за которую ратуют в передовых индустриальных державах,
не приемлема. В этом состоит значительное расхождение в ближайших
целях передовых индустриальных демократий и демократий нарождающихся. Обе группы становятся более демократическими, но в каждом случае слово демократия имеет свой смысл»2.
Одним из последних по времени критических выпадов против партиципаторной демократии стала книга известного публициста, главного редактора журнала «Ньюсуик Интернэшнл» Фарида Закария «Будущее свободы: нелиберальная демократия в США и за их пределами» (к которой мы
еще вернемся)3. Говоря о бедственном положении, в котором оказался не-
1
Barber B. Participatory Democracу // Encyclopedia of Democracy. Р. 922. Проблемы
«теледемократии», «электронного правительства» и т.п. рассматриваются в параграфе
«Проблема демократии в свете НТР» (гл. третья настоящей работы).
2
Далтон Р. Дж. Сравнительная политология: микроповеденческий аспект // Политическая наука: новые направления. С. 336–337.
3
Zakaria F. The Future of Freedom: Illiberal Democracy at Home and Abroad. N. Y., 2003.
231
когда процветавший штат Калифорния, Закария утверждает, что «значительная часть беспорядка в этом штате есть производное от избранной там
экстремальной формы демократии — открытой, неиерархической, не
1
основанной на партиях и рассчитанной на инициативу масс»
. Широкое
использование в штате партиципаторных методов не приблизило народ к
власти, полагает Закария, ибо «изначально задуманная для того, чтобы избавить государственную политику от чрезмерного воздействия на нее крупного бизнеса, прямая демократия превратилась в арену, где в игру могут
вступить только наиболее состоятельные граждане и группы влияния»
2
Зато профессиональные политики оказались оттесненными от власти, что,
считает Закария, и сказалось на характере ведения дел в штате. На смену
традиционным политическим элитам, несущим ответственность перед
обществом, пришли элиты теневые, которые ни перед кем ответственности
не несут и пекутся лишь о собственном интересе, утверждает автор «Будущего свободы».
И борьба между сторонниками и противниками партиципаторной демократии, и опыт последней, накопленный в американском обществе
(включая калифорнийский опыт, о котором говорит Закария), лишний раз
убеждают в том, что идеальных форм демократии не существует и вместе с
тем, что каждая из ее форм заключает в себе рациональное «зерно», которое, «прорастая», может дать полезные «плоды». Отсюда и естественный
вопрос: а не следует ли стремиться к смешанной демократии как форме
смешанного правления, о пользе которого рассуждали еще античные мыслители?
Как бы там ни было, теория партиципаторной демократии органически вписывается в современную американскую демократологию, выступая
в роли своего рода противовеса и вместе с тем дополнения как соревновательной демократии Шумпетера, так и полиархии Даля. Каковы бы ни
были ее недостатки (а она и впрямь не безупречна) и что бы ни писали и ни
говорили ее критики, обвиняя сторонников партиципаторной демократии
в идеализме и утопизме, она всегда будет привлекать какую-то часть американцев, продолжающих придерживаться впитанного с молоком матери
представления о том, что каждый человек — кузнец собственного счастья,
хозяин своей судьбы и своей страны.
Сегодня партиципаторная демократия занимает маргинальное положение в американском обществе, и нет никаких оснований рассчитывать
на то, что она потеснит демократию репрезентативную. Последняя включает в себя, говоря языком Сартори, вертикальное измерение, которого
.
Русский перевод: Закария Ф. Будущее свободы: нелиберальная демократия в США и за
их пределами. М., 2004.
1
Закария Ф. Будущее свободы: нелиберальная демократия в США и за их пределами.
С. 209.
2
Закария Ф. Будущее свободы: нелиберальная демократия в США и за их пределами.
С. 213.
232
лишена любая прямая демократия. «Сколь бы значительных успехов ни
достигли мы в возрождении малых демократий прямого типа, остается
фактом, что демократии, построенные по принципу лицом-к-лицу, могут
быть лишь частью более крупных единиц, а в конечном счете микрочастями одной всеохватывающей единицы, которая всегда является непрямой
демократией, основывающейся на вертикальных процессах»
1
. Это прекрасно понимают и теоретики партиципизма, видящие свою задачу не в том,
чтобы заменить репрезентативную демократию прямой демократией, а в
том, чтобы (если можно так сказать) несколько приблизить представителей
народа к самому этому народу, а народ — к избранным им представителям,
уменьшить разрыв между народом и властью. Но при этом надо иметь в виду,
что в случае наступления общенационального политического кризиса, масштабы, влияние и роль партиципаторной демократии могут, как это уже
случалось в американской истории ХХ века, заметно возрасти.
Глава третья
ПРОБЛЕМА ДЕМОКРАТИИ В АМЕРИКАНСКОЙ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ КОНЦА ХХ — НАЧАЛА ХХI ВЕКОВ
Общие контуры поля исследования
Конец ХХ века прошел в США под знаком победы в великом противостоянии с «мировым коммунизмом». Победа, в общем-то, неожиданная, но
воспринятая самими американцами как закономерная и справедливая.
Причем рассматривалась она — и не только за океаном — прежде всего
как триумф либерализма. Именно такое восприятие исхода противостояния двух систем побудило Фрэнсиса Фукуяму провозгласить «конец истории», под которым он разумел как раз глобальную победу либерализма.
Но эта победа воспринималась и как триумф либерализма и демокра-
тии, сплетенных воедино, т. е. триумф либеральной демократии. Как писал
тот же Фукуяма, «то, чему мы, вероятно, свидетели, — не просто конец
холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец
истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества
и универсализации западной либеральной демократии как окончательной
формы правления»2.
Конечно, одержанная над коммунизмом победа воспринималась за
океаном прежде всего как триумф американской демократии, как конкретной системы институтов и ценностей, фундамент которой был заложен
1
Sartory J. The Theory of Democracy Revisited. P. 165.
2
Фукуяма Ф. Конец истории? // Философия истории. Антология. М., 1995. С. 291.
233
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]