Проблема демократии в американской политической мысли ХХ века (из истории политической философии современности). Монография

такие как доминирующая религия, не имеют особого отношения к вопросу

возникновения и устойчивости демократий»

Однако вернемся к заключению Хантингтона об отсутствии единых причин демократизации. Фактически подтвержденное результатами тех исследований, авторы которых пытались отыскать такие причины, это за­ключение логически подводило к мысли о теоретической рискованности, чтобы не сказать бесперспективности попыток построения единой обще­значимой теории демократизации, на что претендовали некоторые другие исследователи этого феномена.

296

.

Как видим, по Хантингтону, демократический транзит включает в себя три стадии (фазы): слом недемократического режима, установле­ние демократического режима и его консолидацию. Либерализация не­демократического режима не входит в число этих стадий. Однако боль­шинство исследователей придерживается несколько иной, хотя тоже трехступенчатой схемы. Они рассматривает либерализацию в качестве первой стадии демократического транзита, тогда как второй и третьей его стадиями выступают соответственно демократизация и консолида- ция. Как писал, характеризуя парадигму транзита, сложившуюся в 80– 90-х годах, Томас Кэрозерс из Фонда Карнеги, «демократизация имеет тенденцию проходить ряд последовательных стадий. Все начинается с дебюта (opening), периода демократического брожения и политической либерализации, в ходе которых в правящем диктаторском режиме по­являются трещины, причем основная линия раскола пролегает между сторонниками жесткого и мягкого курсов. Затем следует прорыв (break- through) — коллапс режима и быстрое появление новой, демократиче­ской системы, когда к власти приходит новое правительство, избранное на национальных выборах, и устанавливается демократическая инсти­туциональная структура — нередко на основе новой конституции. По­сле транзита наступает консолидация — медленный, но важный процесс, в ходе которого демократические формы наполняются демократиче­ским содержанием посредством реформы государственных институтов,

И еще один важный момент: демократический транзит осуществляется не путем радикальной замены одной государственной машины другой (т. е. слома старой и создания новой), а путем постепенной перестройки суще­ствующего государства: создания новой избирательной системы, судебной и парламентской реформы и т.п.

. Сегодня, как можно судить по литературе, критический настрой в отношении существующей «парадигмы транзита» стал домини­рующим. Отвергая ее, Кэрозерс делает оговорку: это «не означает отрица­ния того, что во многих странах на протяжении последних двух десятиле­тий произошли важные демократические реформы»2, или что страны, на­ходящиеся в «серой зоне», никогда не выберутся из нее и не построят у себя «хорошо функционирующую либеральную демократию»3. Не означает это и того, что «Соединенные Штаты и другие международные акторы должны оставить усилия по продвижению демократии в мире (если это что-то и

. Иначе говоря, то,

номическое развитие. Созданные транзитологами конструкции, заключает свой анализ Кэрозерс, были продуктом своей эпохи, а именно времен начала «третьей волны». Но сегодня «пришла пора признать, что пара­дигма транзита утратила свою полезность, и поискать другие очки»1. А «демократам-активистам» следовало бы подумать о новых дискуссиях, а «в конечном счете, возможно, и о новой парадигме политических изменений»

чивого политического согласия между этническим большинством и этни­ческим меньшинством (меньшинствами), проживающими на данной тер­ритории, с помощью демократических механизмов и сделать демократиче­ские порядки приемлемыми для всех этнических групп.

. Поэтому, считает Горовиц, правильнее говорить о «консоцио­нальных элементах» или о случаях «практического применения» консоцио­нальных принципов. «Но консоциональные режимы среди развивающихся стран — даже при самом снисходительном к ним отношении — редки, немногочисленны и отделены друг от друга значительными как временны­ми, так и географическими промежутками»3.