Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема демократии в американской политической мысли ХХ века (из истории политической философии современности). Монография
.pdf
Впоследствии американские коммунисты уже не отождествляли существующий в США политический режим с фашизмом. Однако по-прежнему
подвергали его жесткой критике, утверждая, что «монополисты, которые
господствуют в экономике страны», страшатся «даже ограниченной демократии» и стремятся «тысячами способов задушить все возможности демократического выражения мнения нашим народом»
1
.
Пожалуй, самым крупным из современных демонигилистов, пусть и не
всегда последовательным, является известный историк Говард Зинн, автор
ряда работ по истории Соединенных Штатов. «Если представительная система по самой своей природе недемократична, — пишет он, — то, следовательно, Соединенным Штатам еще далеко до настоящей демократии и
достичь ее можно будет лишь тогда, когда будут созданы новые институты,
выработаны новые методы принятия решений. Поскольку, однако, представительное правительство стоит ближе к народу, чем монархия, стало
принято прославлять его как одно из замечательных проявлений либерализма в новую эпоху. В действительности даже в лучшем своем виде оно —
только шаг в направлении к подлинной демократии… Демократия, пришедшая на место монархий XVI–XVIII вв. — это лишь промежуточная
стадия между абсолютизмом и истинной демократией»2. И конкретно:
«…американская политическая система отнюдь не отвечает названию
“демократическая”»3.
То есть, чтобы стать демократической, американская политическая
система должна отказаться от представительной демократии и заменить ее
«новыми институтами» и «новыми методами принятия решений». В качестве пороков представительной демократии Зинн, как и большинство других левых критиков, называет, по сути, те же черты, о которых говорят и
многие представители демократологического мэйнстрима: избирательная
система несовершенна; избиратели слабо информированы или вовсе не
информированы о событиях, происходящих в стране и за рубежом, что затрудняет принятие осмысленных решений; участие граждан в электоральном процессе ограничивается выборами, в ходе которых электорат оказы-
1
Новая программа Коммунистической партии США // «США: экономика, полити-
ка, идеология», 1983, № 2. С. 123.
2
Зинн Г. США после Второй мировой войны: 1945–1971. Пер. с англ. М., 1977. С. 135.
Нельзя, впрочем, не заметить, что Зинн не всегда последователен. В одних случаях он
утверждает, что демократии в США не существует вовсе, в других случаях признает, что
она существует, но имеет ограниченный характер. «Америка не пошла дальше символов
демократии прежде всего по той причине, что правила демократии соблюдаются в США
разве лишь в сфере «большой политики», где определенная часть граждан раз в несколько лет выбирает своих представителей в конгресс. Что же касается многочисленных «малых ячеек» повседневной жизни, то на них демократия не распространяется» (Зинн Г.
США после Второй мировой войны: 1945–1971. Пер. с англ. М., 1977. С. 134).
3
Зинн Г. США после Второй мировой войны: 1945–1971. Пер. с англ. М., 1977.
С. 143.
344
вается объектом манипуляции со стороны политических сил, обладающих
властью; властные решения принимаются элитами, влияние на которые со
стороны рядовых избирателей невелико или вовсе приближается к нулю
1
Близкую к демонигилистической позицию занимали в 60–70-х годах
некоторые крупные философы и социологи, воспринимавшиеся американскими новыми левыми в качестве своих гуру. Не отрицая существования в
стране демократических институтов, эти философы и социологи вместе с
тем подчеркивали их ограниченный или даже репрессивный характер. Так
Р. Волф, Б. Мур и Г. Маркузе квалифицировали современную им (и получившую воплощение в американском обществе) демократию как форму
проявления репрессивной терпимости (толерантности). Открыто и грубо
расправляясь с оппозицией, выходящей в своей деятельности за рамки
установленного закона, утверждали они, западные демократии допускают
(терпят) деятельность оппозиционных сил, не выходящих за рамки легальности. Но эта толерантность, считают Волф, Мур и Маркузе, по своей сущности репрессивна, что делает ее принципиально тождественной нетерпимости. Во-первых, она распространяется не только и даже не столько на
демократические, но и на антидемократические силы. Во-вторых, по отношению к левым она проявляется лишь до тех пор, пока оппозиция не
создает реальной угрозы для истеблишмента
2
.
Таким образом, демократия с ее выборами, законом, парламентом —
все эти конкретные формы проявления терпимости — лишены практической ценности для оппозиции, ибо не могут рассматриваться как рычаги
реализации политической альтернативы. Более того, их можно рассматривать, убеждены американские леворадикальные идеологи, скорее как рычаги скрытого подавления оппозиционных сил, с помощью которых (рычагов) происходит вовлечение последних в политическую игру, включившись в которую оппозиция вынуждена действовать на поле противника и
соблюдать установленные им правила. А это, в конечном счете, ведет к
.
1
Зинн говорит о «непропорционально большом влиянии богатых групп населения
по сравнению с бедными»; об «отсутствии демократии в организациях, из которых состоят крупные политические партии» (С. 139); о том, что «политические решения в США
принимает элита» (С. 140); что «правительство в состоянии добиваться того, чтобы граждане понимали происходящие события так, а не иначе, ибо оно контролирует информацию в самом ее источнике…» (С. 141); что «всеобщее избирательное право лишь помогает тому, чтобы население оставалось лояльным к режиму…» (С. 142); что «за фасадом
американской демократии и так называемого «избирательного процесса» на самом деле
скрывается самый настоящий политический диктат и необузданный полицейский произвол» (С. 145–146).
2
«Власти, — говорил Маркузе в одном из своих интервью, — могут пойти на то, что
я путешествую, куда хочу и говорю все, что хочу, ибо они прекрасно знают, что профессора им нечего бояться. Иное дело, когда в действие вступают «трансцендентные» по
отношению к системе силы, реально угрожающие ее существованию: тут терпимость
сменяется нетерпимостью» (Der Spiegel. 21.VIII. 1967).
345
«интеграции» оппозиции «в систему», лишает ее трансцендентности, способности радикально преобразовать эту систему. При этом демократические свободы и действующие на их базе институты порождают среди оппозиционных сил иллюзии и надежды (оказывающиеся в итоге несбыточными) добиться качественных изменений системы без применения насилия.
Это деморализует и демобилизует оппозицию, распыляет ее и ослабляет ее
креативный потенциал. Наконец, ничего не теряя от проявления терпимости, истеблишмент имеет еще и тот выигрыш, что получает взамен терпимость к существующей системе со стороны народа. «…Люди …терпят правительство, которое, в свою очередь, терпит оппозицию в рамках, определенных конституированными властями»
1
.
Леворадикальные идеологи приходят к выводу, что существует только
один способ сделать демократию более действенной и вернуть оппозиции
утраченную ею политическую силу. Этот «вывод заключается в том, что
осуществление цели терпимости должно взывать к нетерпимости по отношению к господствующей политике, позициям, мнениям и расширению
терпимости в отношении политики, позиций и мнений, которые поставлены вне закона или подавляются»2.
Как леворадикальную можно охарактеризовать и позицию известного
критика американской политической системы, психолога по профессии
Уильяма Домхоффа, автора ряда книг, наиболее известная из которых —
«Кто управляет Америкой?»3, опубликованная в 1967 году и переизданная
под названием «Кто управляет Америкой сегодня?»4 в 1983 году. Внимание
Домхоффа сконцентрировано не на абстрактных рассуждениях о демократии, а на конкретном описании властной структуры современного американского общества. Его интересует, кто правит Америкой и как ею правят.
Согласно Домхоффу, вся полнота власти в США принадлежит единому
центру — управляющему классу (ruling class), или, как он его еще называет,
правящему классу (governing class), занимающему в обществе привилегиро-
ванное положение. Его костяк составляют «владельцы и менеджеры крупной, приносящей доход собственности, и агропромышленного комплекса»5.
Согласно другому определению, в этот костяк входят «собственники и высшее руководство крупнейших корпораций, банков, инвестиционных фирм
и агробизнеса», образующие «корпоративное сообщество»6, в руках кото-
1
Wolff R., Moore B., Marcuse H. A Critique of Pure Tokerance. Boston, 1965. P. 83.
2
Wolff R., Moore B., Marcuse H. A Critique of Pure Tokerance. Boston, 1965. P. 81.
3
Domhoff G.W. Who Rules America? Englewood Cliffs. N.J., 1967.
4
Domhoff G.W. Who Rules America Now? N.Y., 1983. См. также: Domhoff G.W. The Pow-
er That Be. Process of Ruling Class Domination in America. N.Y., 1979; Domhoff G.W. The
Power Elite and the State: How Policy is Made in America. N.Y., 1990.
5
Domhoff G.W. Who Rules America. net. Power, Politics, &Social Change // http: // sociology.ucsc.edu/whorulesamerica/
6
Domhoff W. Who Rules America. net. Power, Politics, &Social Change // http: // sociol-
346
рого сконцентрирована основная часть национального богатства и представителей которого именуют патрициями, брахманами, аристократами,
1
бурбонами в зависимости от того, как давно они разбогатели
.
Вместе с высшим руководством различного рода фондов, фабрик мысли, «политических дискуссионных групп», университетских центров, к
услугам которых оно прибегает, корпоративное сообщество образует «группу лидерства» (leadership group), «которую, — пишет Домхофф, — я называю властвующей элитой (power elite)»
2
. Временами внутри этой элиты
возникают разногласия, в результате чего образуются умеренноконсервативная и ультра-консервативная фракции.
Свои властные функции правящий класс осуществляет несколькими
путями. Это участие в различного рода политических кампаниях. Это работа
в правительстве, где он старается заполучить посты, на которых принимаются ключевые решения. Это участие в планировании политики, которое «начинается в кабинетах правления корпорации» и «завершается в правительстве, где эта политика принимается и осуществляется»3. Это участие в выборах, роль которых в американском обществе Домхофф — в отличие от многих
демократологов — оценивает не очень высоко. «…Обычно они имеют меньшее значение, чем могли бы иметь, причем в Америке они имеют куда меньшее значение, чем в других индустриальных демократиях. Причина этого
кроется в природе избирательных правил и уникальной истории Юга»4.
Хотя Домхофф и пользуется понятием «властвующая элита», он характеризует себя как исследователя, придерживающегося «теории господствующего класса» (class-domination theory), из которой вытекает, что существующая в США демократия имеет классовый характер. Она не распространяется на абсолютное большинство американских граждан, лишая их
возможности оказывать заметное влияние на формирование и осуществление внутренней и внешней политики страны и оставляя их беззащитными
перед лицом властителей.
К лагерю демоцентристов относятся политологи, характеризующие со-
временную американскую политическую систему как «элитистскую», т.е.
ogy.ucsc.edu/whorulesamerica/power?print. Так обстоит дело на федеральном уровне. На
местном уровне доминирующая роль во властных структурах играют «землевладельцы и
бизнес, связанный с недвижимостью, которые вместе образуют коалиции роста, превращающие города в машины роста» (Domhoff W. Who Rules America. net. Power, Politics,
&Social Change // http: // sociology.ucsc.edu/whorulesamerica/).
1
Domhoff W. The Higher Circles & The Governing Class in America. N.Y., 1970.
2
Domhoff W. Who Rules America. Net. Power, Politics, &Social Change // http: // sociol-
ogy.ucsc.edu/whorulesamerica/power?print
3
Domhoff W. Who Rules America Now? //http://www.thirdworldtraveler.com/Ruling_
Elites/AmericanPolity_WRAN.html
4
Domhoff W. Who Rules America. net. Power, Politics, &Social Change // http: // sociol-
ogy.ucsc.edu/whorulesamerica/
347
управляемую элитой. Но группа эта не гомогенна: в ней более или менее
отчетливо выделяются две позиции. Согласно одной из них, власть в США
принадлежит пусть и не единой, но внутренне сплоченной, если не сказать
интегрированной (на базе общности стратегических интересов), элите. Со-
гласно другой позиции, страна управляется множеством элит, конкурирующих друг с другом в борьбе за власть. Однако в любом случае речь идет о
небольшой группе людей, что позволяет некоторым американским авторам
отождествлять элитизм с олигархией. «Согласно теории элиты, Соединенные Штаты не демократия, а олигархия (oligarchy) — система, где власть в
стране находится в руках элиты. Хотя кажется, что избиратели контролируют государство посредством выборов, могущественной кучке людей, по
утверждению сторонников теории элиты, удается определять содержание
и ограничивать результаты принимаемых государством решений в собственных интересах. Ясно, что теория элиты предполагает государство,
функционирующее недемократическим образом»
1
.
Впрочем, далеко не все элитисты склонны отождествлять элитизм с
олигархией. Это относится, в первую очередь, к приверженцам концепций
«элитистской демократии». Но прежде — о концепции так называемой
властвующей элиты (the power elite), представленной крупным леворадикальным социологом и политологом, одним из идеологов «новых левых»
Чарлзом Райтом Миллсом, изложенной им в книге «Властвующая элита»,
опубликованной в 1956 году.
«Суть моей концепции, — пояснял Миллс, — сводится к утверждению, что стечение исторических обстоятельств привело нашу особую эпоху к образованию современной властвующей элиты; что люди, принадлежащие к кругам, образующим элиту, принимают в наше время (каждый
в отдельности и все вместе) важнейшие решения и что вследствие усиления и централизации имеющихся ныне орудий власти решения, которые
они принимают, или их отклонение от известных решений влекут за собой
более серьезные последствия и затрагивают более значительную массу
людей, чем когда-либо раньше на протяжении всей истории
человечества»2.
В своей книге, а затем и в других работах Миллс неоднократно возвращается к вопросу о составе групп, образующих властвующую элиту, и во
всех случаях дает на него однозначный и ясный ответ. «Наше понимание
природы властвующей элиты и ее единства покоится на констатации факта однотипного развития и совпадения интересов экономических, политических и военных учреждений»3.
1
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006.
С. 71–72.
2
Миллс Р. Властвующая элита. Пер. с англ. М., 1959. С. 58.
3
Миллс Р. Властвующая элита. Пер. с англ. М., 1959. С. 402. Властвующая элита «состоит из людей, действующих не только в военной области, но и в области экономики и
политики; интересы этих людей все больше и больше смыкаются» (Там же. С. 307).
348
Миллс протестует против примитивизации его концепции и сведения
ее к представлению о существовании в Соединенных Штатах некого единого правящего класса. Все, настаивает он, гораздо сложнее. «Представление о властвующей элите как о “правящем классе”, или как о продукте
простого и однородного процесса возвышения “политической бюрократии”, или же как о “военной клике” не выражают всей истины. Властвующая элита наших дней олицетворяет собой сочетание экономического,
военного и политического могущества — сочетание, нередко сопровождающееся трениями и конфликтами»
1
. Однако эти трения и конфликты,
считает американский исследователь, не столь велики, чтобы привести
властвующую элиту к разрушению или существенно ослабить ее властный
потенциал.
В 1959 году Миллс публикует книгу «Социологическое воображение»,
в которой, подтверждая, по сути, свою теоретическую позицию, заявленную во «Властвующей элите», дает еще более жесткую оценку американской демократии. При этом он считает важным сделать два предварительных пояснения. Первое касается возможности понимания феномена демократии. «“Демократия”, конечно, сложное понятие, по поводу которого
небезосновательно ведутся горячие споры, но несомненно то, — утверждает Миллс, — что оно не настолько трудно для понимания и противоречиво, чтобы его не могли использовать люди, желающие рассуждать
совместно»2. Второе пояснение касается содержания понятия. «В сущности, — пишет Миллс, — демократия подразумевает, что если какое-то решение затрагивает жизненные интересы людей, то они имеют реальную
возможность участвовать в принятии этого решения»3. А это, в свою очередь, означает, «общественное признание легитимности полномочий власти решать и возлагает ответственность на тех, кто принимает решения»4.
Но выполнение обоих этих пунктов Миллс увязывает с наличием определенного рода индивидов и общественности. То есть, в сущности, соглашается с теми, кто признает возможность функционирования демо кратических
институтов лишь при наличии определенного «человеческого материала».
Для Миллса это — «способные к самообразованию и самосовершенствованию мужчины и женщины, т. е. свободные и разумные индивиды»5. Мало
того, это люди с более или менее развитым социологическим воображением,
позволяющим им увязать личные проблемы с проблемами общественными,
на что не способны люди массового общества, находящиеся «во власти личных проблем, которые они не способны превратить в общественные
1
Миллс Р. Властвующая элита. Пер. с англ. М., 1959. С. 382.
2
Миллс Чарльз Райт. Социологическое воображение. Пер. с англ. М., 1998. С. 214.
3
Миллс Чарльз Райт. Социологическое воображение. Пер. с англ. М., 1998. С. 214.
4
Миллс Чарльз Райт. Социологическое воображение. Пер. с англ. М., 1998. С. 214.
5
Миллс Чарльз Райт. Социологическое воображение. Пер. с англ. М., 1998. С. 213.
349
проблемы…»1. «Общество, в котором такие индивиды преобладают, демокра-
2
тично в самом главном значении этого слова»
.
С таким пониманием демократии Миллс и подходит к оценке положения, существующего в Америке. «Социальная структура Соединенных Штатов, — утверждает он, — не является полностью демократической»
3
. Он, вроде бы, тут же смягчает это суждение, замечая, что
«полностью демократических» обществ не существует нигде в мире, однако его «приговор» американской демократии оказывается все же жестким. «…Соединенные Штаты, — пишет социолог, — являются демократической страной, главным образом, по форме и по красноречивым
заявлениям. По существу и на практике США сплошь и рядом недемократичны, и это со всей очевидностью проявляется во многих институциональных сферах»4.
Миллсовская расшифровка этого суждения практически полностью
подтверждает его суждение о властвующей элите, высказанное им в одноименной книге. «Корпоративная экономика не управляется ни городскими
собраниями, ни властями, несущими ответственность перед теми, на кого
их деятельность оказывает весьма серьезное влияние. Такое же положение
характерно для военной машины, и оно все более усугубляется в политической структуре государства»5.
Концепция Миллса пользовалась большой популярностью среди американских левых 60–70-х годов, что отражало дух эпохи. Но были у нее как
откровенные противники и жесткие критики6, так и соперники, предлагавшие собственные концепции элитизма. Речь идет, в частности, о концепции Томаса Дая и Хармона Зиглера, авторов не единожды переиздававшейся книги «Ирония демократии. Необычное введение в американскую
политику»7.
«Америкой правят элиты, а не массы. В век индустриального развития, науки и атома управление в демократическом государстве, как и в
авторитарном, — утверждают они, — находится в руках горстки людей.
Ученые, политологи и социологи, несмотря на различия в подходе к исследованию власти в Америке, едины во мнении, выраженном американским политологом Робертом Далем, что “ключевые политические,
1
Миллс Чарльз Райт. Социологическое воображение. Пер. с англ. М., 1998. С. 213.
2
Миллс Чарльз Райт. Социологическое воображение. Пер. с англ. М., 1998. С. 213.
3
Миллс Чарльз Райт. Социологическое воображение. Пер. с англ. М., 1998. С. 214.
4
Миллс Чарльз Райт. Социологическое воображение. Пер. с англ. М., 1998. С. 214.
5
Миллс Чарльз Райт. Социологическое воображение. Пер. с англ. М., 1998. С. 214–
215.
6
Среди них мы видим Т. Парсонса, Д. Белла, Э. Шилза, С. Липсета и других видных
американских социологов и политологов.
7
Переведена на русский язык под названием «Демократия для элиты. Введение в
американскую политику». М., 1984.
350
экономические и социальные решения принимаются крошечным
1
меньшинством”»
.
Авторы несколько огрубляют реальную картину. Во-первых, как уже
говорилось, не все политологи и социологи считают, что власть в Америке
принадлежит крошечному меньшинству. Во-вторых, не все, кто полагает,
что это действительно так, склонны отождествлять это меньшинство с элитой (элитами). Именно такова позиция Роберта Даля. Но Дай и Зиглер
придерживаются иной позиции.
Важно, однако, иметь в виду, что, согласно их концепции, утвердившийся в американском обществе элитизм не лишает американскую политическую систему демократического характера. Более того, именно элиты,
считают авторы, стоят (должны стоять) на страже демократии. «Демократия — правление “народа”, но сохранение демократии возложено на плечи
элит. В этом заключается ирония демократии: элиты должны мудро править, чтобы правление “народа” выжило»
2
.
При этом Дай и Зиглер подтверждают то, что акцентируют демократологи левой ориентации: «элиты в Америке состоят в подавляющей части из
обеспеченных, получивших дорогое образование, имеющих престижную
работу и занимающих видное общественное положение белых американцев, выходцев из англосаксонских и протестантских слоев общества. Элиты формируются из высших классов общества, из тех кругов, которые контролируют промышленность, торговлю, финансы, систему образования,
армию, средства связи, общественные организации и правовые
институты»3.
Схожей точки зрения на существующую в Соединенных Штатах политическую систему придерживается известный американский политолог, профессор Йельского университета Майкл Паренти, автор книги
«Демократия для немногих» («Democracy for the Few»), которая к настоящему времени выдержала в США восемь изданий. По его мнению,
американскую политическую систему правильнее всего считать «дуалистической». «С одной стороны, существует символическая политическая система, фокусирующаяся вокруг избирательной деятельности…»4.
Параллельно ей существует «реальная политическая система», при
которой «закон то игнорируется или приспосабливается во благо сильному, то обрушивается всей своей карающей мощью на еретиков и
1
Дай Т. Зиглер Х. Демократия для элиты. Введение в американскую политику. Пер. с
англ. М., 1984. С.33.
2
Дай Т. Зиглер Х. Демократия для элиты. Введение в американскую политику. Пер. с
англ. М., 1984. С. 34.
3
Дай Т. Зиглер Х. Демократия для элиты. Введение в американскую политику. Пер. с
англ. М., 1984. С. 35.
4
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С.408. Выделено в
тексте. — Э.Б.
351
“смутьянов”»1. Паренти акцентирует внимание на экономической составляющей этой реальной системы: многомиллионных контрактах, протекционистских мерах, займах, субсидиях, направленных на «охрану и об-
2
служивание интересов крупных производителей»
. Сюда же входит, разумеется, и законодательное обеспечение интересов последних. Символическая
система выставлена на всеобщее обозрение, ее обсуждают, о ней спорят.
О реальной системе говорят редко и еще реже признают ее существование.
Но роль реальной системы, подчеркивает Паренти, велика.
Американский аналитик не относится к числу демонигилистов: «демократические силы, — признает он, — добились для общества определенных реальных завоеваний…»
3
. Однако при этом он утверждает, что «есть
веские основания сомневаться в том, что Соединенные Штаты являют собой плюралистическую демократию, как полагают плюралисты»4. Не согласен Паренти и с теми, кто считает, что Америкой правит «замкнутая и
законспирированная», «всемогущая и монолитная элита», «однаединственная и могущественная элита». По его мнению, «власть в Америке
распределена между прочно утвердившимися, крепко организованными и
хорошо обеспеченными политико-экономическими конгломератами, которые способны воспроизводить социальные условия, необходимые для
сохранения элитарной гегемонии»5. Эти конгломераты владеют богатством
страны, которая и обеспечивает им возможность прихода к власти. Очевидно, именно это обстоятельство дает Паренти основание говорить о существовании в Америке «плутократии, или правящего класса»6, который контролирует — тайно и явно — большинство существующих в стране институтов и командных высот. Он говорит также о «корпоративных и
правительственных элитах», «плутократических элитах»7.
Между элитами могут иметь место более или менее серьезные тактические разногласия, но в критических ситуациях они действуют сообща, ибо
все они заинтересованы «в сохранении системы, которая обеспечивает им
накопление богатства и социальные привилегии»8. В некоторых случаях
элиты могут откликаться на требования неимущих, и идти на мелкие уступки. «Но в целом же плюралистическая групповая политика охватывает интересы крайне ограниченных частей населения и остается строго в рамках
1
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С. 408. Выделено в
тексте. — Э.Б.
2
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С. 408.
3
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С. 402.
4
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С. 402.
5
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С. 403.
6
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С. 405.
7
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С. 407.
8
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С. 406.
352
политического выбора, определяемого интересами корпоративного
1
капитализма»
.
Некоторые американские исследователи призывают обратить внимание на улучшение положения в обществе афро-американцев, женщин,
представителей непротестантских деноминаций (например, католиков),
следствием которого стало изменение конкретного, в частности, гендерного и расово-этнического состава элит. Но отмечается и то, что это не привело к принципиальным изменениям ни в социальной структуре американского общества, ни в составе кругов, из которых рекрутируются элиты, ни
в сущности американской политической системы
2
.
Отсюда и продолжающаяся полемика между теми, кто отрицает (апеллируя к результатам эмпирических исследований) власть элит в США, и
теми, кто, не соглашаясь с этой точкой зрения, отвергает аргументы, приводимые политологами-эмпириками. Последние «утверждают, что исследования принятия решений по отдельным вопросам не позволяют адекватно проанализировать влияние властной элиты. Они настаивают на том, что
значительная доля власти элит заключается в их способности контролировать формирование политической повестки дня, не допуская постановки
вопросов, затрагивающих основы американского капитализма»3.
Однако наибольшее распространение получили концепции, рисующие
Соединенные Штаты как общество плюралистской демократии. То есть
демократии, при которой власть принадлежит множеству конкурирующих
друг с другом меньшинств, или групп интересов. Предполагается, что государство контролирует эту борьбу и учитывает в своей практической деятельности противоборствующие интересы.
В 50-х годах популярностью (в либеральных кругах) пользовалась концепция плюралистской демократии, разработанная известным социологом
Дэвидом Рисменом и изложенная в его книге «Одинокая толпа»4. К середине ХХ века, пишет он, ситуация на политической сцене существенно
изменилась по сравнению с той, которая имела место в эпоху Маккинли5.
Тогда все решал «правящий класс бизнесменов», которые «могли сравнительно легко (хотя, быть может, и небезошибочно) определять, в чем заключаются их интересы», как их защищать и как распорядиться своей властью6. Теперь на смену ему пришла «серия групп» (профессиональных,
1
Паренти М. Демократия для немногих. Пер. с англ. М., 1990. С. 408.
2
См., в частности: Clawson D., Neustatdl A., Scott D. Money Talks. N.Y., 1992; Schlozman
K.L., Tierney J.T. Organized Interests and American Politics. N.Y., 1986.
3
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006. С. 72.
Курсив в тексте. — Э. Б.
4
Riesman D. With Nathan Glazer and Reuel Denney. The Lonely Crowd. New Haven and
London, 1971 (1950).
5
Уильям Маккинли (1843–1901) — двадцать пятый президент США.
6
Riesman D. With Nathan Glazer and Reuel Denney. The Lonely Crowd. 1971 (1950). Р. 213.
353
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]