Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема демократии в американской политической мысли ХХ века (из истории политической философии современности). Монография
.pdf
состоящих из бизнесменов, фермеров, рабочих, а также этнических и региональных групп) — Рисмен называет их «вето-группами» — которые
отстаивают собственные интересы и стараются блокировать действия (наложить на них вето) других групп, препятствующих реализации этих интересов. Действующие подобным образом вето-группы стремятся заручиться
поддержкой не входящего в них неорганизованного населения. «В аморфной властной структуре, созданной вето-группами, трудно отличить управляющих от управляемых, тех, кому надо оказывать помощь, от тех, кому
следует противостоять, тех, кто находится на вашей стороне, от тех, кто
находится на противоположной стороне»
1
.
Со временем наиболее известной концепцией плюралистской демократии стала теория полиархии Роберта Даля (распространенная им и на
Соединенные Штаты), о которой говорилось выше и возвращаться к которой нет необходимости. Но следует еще раз отметить, что Даль не только
разрабатывает новую концепцию, но и ставит своей целью обосновать ее
рациональность и соответствие реальной ситуации, существующей в его
стране.
С этих позиций выступают и авторы «Вызова демократии», которая —
на это стоит обратить внимание — рассчитана в первую очередь на студенческую аудиторию. Джанда и его соавторы признают, что для политической
системы США характерны «низкий уровень участия граждан в политике»
и принятие решений, «идущих вразрез с общественным мнением». Тем не
менее, они считают, что эту систему «можно назвать демократической»2.
Авторы книги признают, что «политическая система Соединенных Штатов
мало похожа на мажоритарную демократию, но очень хорошо вписывается
в плюралистическую модель»3, которая «далека от идеального представления о демократии»4. Принципиальный недостаток этой модели они справедливо видят в том, что плюралистическая демократия «благоволит хорошо организованным, а бедные менее всего склонны становиться членами
групп по интересам. Как сказал однажды один из приверженцев мажоритарной системы, — цитируют они известного демократолога Е. Штаттшнайдера, — “изъян плюралистического рая заключается в том, что райский хор поет с сильным акцентом высшего класса”»5.
1
Riesman D. With Nathan Glazer and Reuel Denney. The Lonely Crowd. 1971 (1950).
Р. 214.
2
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006.
С. 74.
3
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006.
Сс. 74–75.
4
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006.
С. 75.
5
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006.
С. 75.
354
Но, как убеждены Джанда и его соавторы, «плюралистическая модель
позволяет Соединенным Штатам выглядеть куда более демократической
1
страной, чем позволила бы мажоритарная модель»
. И не только выглядеть,
но и, как уверяют они, на самом деле быть таковой. Мажоритаризм, проявляющийся через массовое участие граждан в политике и ориентирующийся на коллективные решения (по принципу «один человек — один
голос»), поясняют американские демократологи, отдает предпочтение традиционному институционализированному — прежде всего электоральному — поведению и тем самым «оставляет мало возможностей мотивированным и обладающим ресурсами индивидам для оказания частного влияния на действия правительства»
2
. Получается, что перед нами та самая
«тирания большинства», возникающая в условиях равенства, которой так
опасался Токвиль. Зато «децентрализованная и организационно сложная
форма власти», создающая «множество точек доступа» к ней, более восприимчива к различным формам конвенционального участия, дополняющим голосование на выборах3. Впрочем, авторы «Вызова демократии» признают, что такая система открывает более широкие просторы перед «богатыми людьми и обеспеченными ресурсами группами»4.
Как видим, критический настрой в отношении собственной демократии действительно присущ большинству американских демократологов, и
ниже мы коснемся вопроса о мотивах, побуждающих их занимать такую
позицию. Но американцы — не только критики, они еще и алармисты,
склонные время от времени бить тревогу по поводу будущего демократии
в США и рассуждать о нависших над ней угрозах. Так было в 20–30-х годах,
во времена Великой депрессии. Так было в 60–70-х годах, когда на историческую арену выступили новые левые и их идеологи. Так обстоит дело и
сегодня.
Одно из подтверждений тому — опубликованная в 2004 году (четвертым, исправленным и дополненным изданием) книга профессора Уильяма
Хадсона «Американская демократия под угрозой: восемь вызовов будущему Америки»5.
Книга Хадсона, ориентирующегося на идеал мажоритарной демократии, — это одновременно и критика существующего в США демократического режима, фиксирующая его конкретные недостатки (некоторые из
них, по мнению автора работы, были присущи ему изначально), и выражение тревоги по поводу того, что может произойти с американской демократией в будущем.
1
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006. С. 75.
2
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006. С. 229.
3
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006. С. 230.
4
Джанда К., Берри Д., Голдман Д., Хула К. Трудным путем демократии. М., 2006. С. 230.
5
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004.
355
Первая угроза, или «вызов» американской демократии исходит, как
считает Хадсон, от действующей модели разделения властей, которая была
зафиксирована устаревшей, как он считает, Конституцией США, воздвигшей множество преград на пути правления большинства. Реально ситуация
складывается таким образом (особенно в последние годы), что граждане
США оказываются лишенными возможности контролировать деятельность
правительства. «Разделенное правительство, в котором разные партии кон-
тролируют конгресс и президентскую власть, усугубило дефекты разделения властей, сделав правительство неэффективным, неотзывчивым и
1
безответственным»
.
Вторая угроза американской демократии, порождается, по словам Хадсона, «напряженностью между нашими демократическими ценностями и
властью неизбираемых судей»2. Происходит своеобразная «юридизация» политических проблем. Хадсон напоминает, что именно по решению Верхов-
ного Суда США победа на президентских выборах 2000 года была присуждена Д. Бушу. Судьи «узурпируют политическую власть демократически
избранных официальных лиц»3.
Третий вызов — «радикальный индивидуализм». Индивидуальные интересы и потребности оттесняют на второй план общественные интересы и
потребности, что, подчеркивает Хадсон, не идет на пользу демократии.
И чтобы не наносить ей ущерба, необходимо «уравновесить преследуемые
индивидами цели и потребности сообщества»4.
Четвертый вызов — невысокий уровень участия граждан в политической
жизни общества, включая выборы. Хадсон вступает в полемику с Сэмюелем
Хантингтоном, опубликовавшим (вместе с Мишелем Крозье и Йодзи Ватануки) в 1975 году доклад «Кризис демократии»5, подготовленный для
Трехсторонней комиссии. В нем Хантингтон, напомним, утверждал, что
«демократическая волна» участия, поднявшаяся в американском обществе
в 60-х годах и выразившаяся в демонстрациях протеста, социальных движениях и т.п. создавала угрозу для «управляемости демократии» в США.
Вынужденные реагировать на требования граждан, власти, которым бросили вызов, должны были повысить расходы на социальные программы и
одновременно отказаться от принятия необходимых, но непопулярных
решений. В качестве средства ликвидации этой «демократической пере-
1
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 26.
2
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. XV.
3
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 96.
4
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 132.
5
Crozier M., Huntington S., Watanuki J. The Crisis of Democracy. N.Y., 1975.
356
грузки» Хантингтон предлагал (в этом докладе и в некоторых других публикациях) проявить «бóльшую умеренность в [сфере] демократии» и удерживать граждан от чрезмерно активного участия в политической жизни и от
чрезмерных требований к государству.
Хадсон отвергает такую постановку вопроса, напоминая попутно, что
только в ХХ веке американские женщины и афроамериканцы получили
право голоса. Необходимо не только гарантировать гражданам право на
политическое участие, но и создать структуры, делающие такое участие
эффективным, способным оказать влияние на политику правительства.
«Пока мы не отыщем пути к тому, чтобы сделать всех граждан активными
участниками [процессов] делиберации и контроля за решениями, которые
контролируют их жизни, демократия в Соединенных Штатах будет оста-
1
ваться неполной»
.
Пятый источник угрозы американской демократии — «тривиализиро-
ванные выборы». Признавая, что выборы играют важную роль в политической жизни американского общества, Хадсон вместе с тем считает их недостаточно демократичными и предлагает тройственный ответ на этот «вызов». Подлинно демократические выборы должны обеспечивать «равное
представительство для всех граждан», и никто не должен обладать бóльшими
возможностями оказывать влияние на исход выборов по сравнению с
остальными. Выборы должны выступать в качестве «механизмов делиберации вопросов публичной политики». Наконец, выборы «должны определять деятельность правительства»2.
Шестой вызов американской демократии бросает « “привилегированная
позиция” бизнеса». Вступая в полемику со сторонниками плюралистической
концепции американской демократии, Хадсон утверждает, что «группы
интересов», действующие на политической арене, находятся в неравном
положении. Существует «доминирующая группа в нашей политике — бизнес… Люди, которые контролируют крупные корпорации бизнеса, доминируют в нашем политическом процессе и во многом определяют результаты публичной политики»3. И хотя привилегии, которыми пользовался
бизнес в Соединенных Штатах, всегда создавали угрозу для демократии,
подрывая ее», они, считает Хадсон, были терпимы, поскольку бизнесэлиты поддерживали политику, которая «повышала жизненные стандарты
почти всех»4. Сегодня ситуация изменилась: интересы бизнес-элиты теперь
1
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 165.
2
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 171.
3
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 211.
4
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 237.
357
могут поддерживаться только за счет интересов большинства граждан, так
что если привилегированное положение бизнеса будет сохраняться, это
нанесет удар и по демократии, и по благосостоянию граждан.
Седьмая угроза американской демократии — неравенство. «…Социаль-
ное неравенство, особенно расовое неравенство, — признает Хадсон, —
1
всегда существовало в американском обществе»
. Но дальнейший ход событий вселял в души американцев надежду на то, что уровень эгалитаризма
в Америке будет возрастать. Однако события последних лет убеждают в
том, что, несмотря на формально-правовой прогресс в этой сфере, расовое
и гендерное неравенство глубоко укоренены в американских институтах.
Их дополняет все возрастающее экономическое неравенство. И это,
утверждает Хадсон, вызывает тревогу. «Если мы хотим, чтобы у нас в будущем существовало демократическое правление, мы должны способствовать
развитию политического равенства. А чтобы увеличить политическое
равенство, мы должны уменьшить социальное неравенство. Провал попыток придать обратное направление тенденции к развитию Америки в
сторону большего неравенства может означать конец демократической
Америки»2.
Наконец, последняя, восьмая угроза исходит от институтов, призван-
ных обеспечить национальную безопасность США. Не раз случалось так, что,
под видом защиты страны и ее граждан от внешних угроз — «коммунистов», «подрывных элементов», «террористов» — службы безопасности
«шпионили за гражданами, читали их почту, запугивали их, дискредитировали их, выгоняли их с работы, а некоторых случаях упрятывали в тюрьму»3,
т.е. нарушали закрепленные Конституцией США права, которые многие
американцы считают «сердцевиной американской демократии»4. После
событий 9/11, когда был принят ряд законов (в частности, закон «О борьбе
с терроризмом») и государство получило практически неограниченные
полномочия на вмешательство в частную жизнь граждан, угроза американской демократии, считает Хадсон, только возросла.
Завершая разговор об оценке американцами нынешнего состояния демократии в США и еще раз обращая внимание на присутствие в этой оценке
отчетливо выраженного критического измерения, хотелось бы сделать одно
пояснение. Американский критицизм — это относится и к критике состояния американской демократии, и к любой другой критике по адресу амери-
1
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 251.
2
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 285.
3
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 314.
4
Hudson W. American Democracy in Peril. Eight Challenges to America’s Future. Fourth
Edition. Wash., D.C., 2004. Р. 313.
358
канского общества и государства — вызван по большей части стремлением
не принизить их, продемонстрировать их отсталость. Своей критикой американец хочет показать, что сложившаяся в США политическая система
отстает от милого его сердцу демократического идеала, и необходимо ликвидировать препятствия (а он убежден, что Америка, обладая огромным креативным потенциалом, способна это сделать), преграждающие путь к этому
идеалу. Так что свою критику он рассматривает как вклад в движение по демократическому пути, как долг патриотически настроенного гражданина.
Примерно то же можно сказать и об американском алармизме. Это,
если угодно, мобилизационный алармизм. Он направлен на то, чтобы обратить внимание общественности и властей на какие-то опасности и угрозы — реальные или мнимые, мобилизовать общество на их преодоление
или недопущение. Когда американец говорит, что какой-то институт переживает кризис или что Америке грозит опасность, он делает это для того,
чтобы вывести ситуацию из тупика, разрешить проблему. Так что критика
американской демократии и выражение тревоги по поводу ее будущего
имеют одну цель: сделать Америку лучше, а американца — счастливее.
Проблема демократии в свете НТР
Научно-техническая революция (НТР), изменив многое в жизни людей,
особенно в наиболее развитых странах, включая Соединенные Штаты Америки, оказывает возрастающее влияние на политическую жизнь в целом
и на демократический процесс в частности. Речь идет, прежде всего,
о внедрении и широком использовании новых информационнокоммуникативных технологий (ИКТ), основу которых составляет глобальное виртуальное пространство — Интернет, в политику как на национальном, так и на региональном и местном уровнях, о поиске новых форм
политических коммуникаций между гражданами и властными структурами. Появились и прочно вошли или начинают входить в политический и
политологические лексиконы такие понятия, как «онлайновая политика»
(on-line policy), «киберократия» и другие. Складываются новые формы демократического участия в политике, именуемые «электронной демократией» (e-democracy), «сетевой демократией», «кибер-демократией» и даже
«цифровой демократией». Формируются новые механизмы государственного управления, известные под именем «электронного правительства»
(e-government)1. Особенно интенсивно идет этот процесс в таких странах,
1
Хотя понятия «электронное правительство» и «электронная демократия» активно
используются в современных политических текстах, вопрос о содержании каждого из этих
понятий и границах между ними остается предметом дискуссий. Под «электронным правительством» чаще всего понимается система механизмов государственного управления,
расширяющая доступ граждан к услугам государства через Интернет и другие ИКТ. «Электронная демократия» предполагает возможность использования гражданами и государством Интернета и других ИКТ в демократическом процессе.
359
как США, Канада, Сингапур, Великобритания. Как показал в своем докладе «Электронные правительства на уровне штатов и федеральном уровне в Соединенных Штатах в 2008 году» Даррелл Уэст из Брукингского института1, за последнее время американцы добились на этом поприще значительных успехов, увеличив общее количество правительственных
веб-сайтов до 1537 и повысив их эффективность на ряде направлений.
О растущем внимании американских политиков к Интернету говорят
еще и такие данные. На президентских выборах 1992 года ни один из кандидатов не имел своего официального веб-сайта, тогда как в 2004 году пер-
2
сональные веб-сайты широко использовались даже на местном уровне
.
Попытки теоретического осмысления внедрения ИКТ в политику и их
влияния на демократический процесс пока отстают от практики — и в
Соединенных Штатах, и в остальном мире. В обширной литературе, посвященной феномену Интернета и других коммуникационных технологий,
публикации, касающиеся использования их в политике, занимают довольно скромное место. Правда, в последнее время их объем стал расти с ускорением, но он по-прежнему уступает объему работ, рассматривающих ИКТ
применительно к технической сфере, экономике, военному делу, образованию, науке, культуре. Что касается серьезных теорий или целостных концепций, то их пока вообще нет. Одна из причин такого положения вещей
заключается в том, что информационная революция происходит — на это
обратил внимание Олвин Тоффлер в своем «Футурошоке» — ускоренными
темпами, далеко опережающими темпы политических изменений, а для
осмысления новых явлений, построения и тем более проверки теоретических моделей требуется время.
Другой примечательный момент заключается в том, что лишь немногие
маститые представители американской политической науки и демократологии готовы к серьезному разговору о связи между ИКТ и демократией.
Хотя следует тут же оговориться, что Роберт Даль, еще в конце 80-х годов
(об этом речь впереди) серьезно и вдумчиво откликнулся на вызовы информационного общества.
Тем не менее к настоящему времени появились исследования (значительная их часть выполнена сотрудниками таких крупных научных центров, как РЭНД корпорейшн и Брукингский институт), в которых ставится
ряд вопросов, наиболее волнующих американцев, а именно: какие новые
формы демократии могли бы вырасти на базе новых ИКТ; насколько существенным (революционным) может оказаться использование последних в
политике для развития института демократии и как последний мог бы измениться в обозримом будущем; не приведет ли использование новейших
технологий, если они попадут в руки противников демократии к ее разру-
1
West D. State and Federal Electronic Government in the United States, 2008. http://www.
brookings.edu/reports/2008/0826 egovernment_west.aspx
2
См.: Fiorina M., Peterson P., Voss S., Johnson B. America’s New Democracy. N.Y., 2007.
P. 130.
360
шению; что нужно сделать для совершенствования электронного правительства и электронной демократии и т.п.1.
Одним из первых, если не самым первым человеком, который поставил
вопрос о появлении новых форм демократии, базирующихся на достижениях НТР, был известный американский футуролог Олвин Тоффлер.
В 1970 году он опубликовал вызвавшую широкий резонанс книгу
2
«Футурошок»
, где выдвинул идею так называемой антиципаторной демократии (anticipatory democracy3). Дальнейшее развитие она получила в книге «Антиципаторная демократия: люди в политике будущего» под редакцией Климента Безолда4, а чуть позднее Тоффлер вернулся к своей идее в
новой книге «Третья волна»5.
«Простейшее определение антиципаторной демократии (или А/Д, как
некоторые из нас стали называть ее) — это определение ее как процесса
соединения гражданского участия с будущим сознанием. Как таковая, она
выходит далеко за пределы обычных представлений о “партиципаторной
демократии”. И она прямо бросает вызов идее о том, что долгосрочное
целеполагание лучше всего отдать на откуп политикам, планировщикам
или профессиональным футурологам»6.
Суть идеи антиципаторной демократии заключалась в том, что властные институты, принимая те или иные решения, должны учитывать мнения граждан относительно тех возможных последствий грядущих событий,
которые (последствия) представляются этим гражданам наиболее вероятными. (Например, принимая решения градостроительного характера, власти должны учитывать мнения граждан относительно неблагоприятных
экологических последствий, которые, с их точки зрения, могли бы повлечь
за собой планируемые мероприятия). Более того, антиципаторная демократия предполагала, что граждане в инициативном порядке — действуя преимущественно через группы — будут формировать свои представления о
том, в каком направлении пойдет, или могло бы пойти развитие страны,
штата, графства или какой-то сферы жизни, или что необходимо было бы
сделать, чтобы решить ту или иную проблему. И все эти свои соображения
1
См., в частности: The Global Course of the Information Revolution: Political, Economic and Social Consequences. RAND, 2000; Ronfeldt D., Arquilla J. Networks and Netwars.
RAND, 2001; West D. State and Federal Electronic Government in the United States 2008. The
Brookings Institution. 2008; West D. Digital Government: Technology and the Public Sector
Performance. Princeton, N.J., 2005.
2
Toffler A. Future Shock. N.Y., 1970.
3
От английского anticipatory — предварительный, предупреждающий.
4
Anticipatory Democracy: People in the Politics of the Future. Ed. by Bezold C. N.Y.,
1978.
5
Toffler A. Third Wave. N.Y., 1980.
6
Toffler A. Introduction On Future-Conscious Politics // Anticipatory Democracy: People
in the Politics of the Future. Ed. by Bezold C. N.Y., 1978. P.XII.
361
они будут доводить до соответствующих властных инстанций. А последние,
принимая решения по тем или иным вопросам, будут учитывать рекомендации граждан.
Как это часто случается, сам термин «антиципаторная демократия»
появился позднее, чем были сделаны первые практические шаги в этом
направлении. Как показал Дэвид Бейкер в своей главе, посвященной общенациональным, региональным и местным экспериментам в области антиципаторной демократии в США, еще в 1961 году в Калифорнии появилась
группа граждан, работавшая над проектом «Калифорния завтра». Позднее
стали формироваться проекты «Массачусеттс завтра», «Цели для Джорджии», «Цели для Луизианы» и т.п.
1
.
Но тогда, в 60-х, а отчасти и в начале 70-х годов, на ранней стадии развития информационного общества, когда не было Интернета (который
многие современные исследователи рассматривают как материальнотехнологическую основу новых форм демократии), опыты в области антиципаторной демократии опирались в значительной мере на традиционные
технические средства, что затрудняло установление обратной связи и вообще ограничивало возможности использования этой формы демократии.
Но уже к концу 70-х — началу 80-х годов ситуация в развитых странах, в том
числе в США, меняется существенным образом. Новейшие ИКТ, а позднее
и Интернет, как их высшее достижение, позволяют гражданам оперативно,
в онлайновом режиме, доносить свои мнения как друг до друга, так и до
властных инстанций, а последним — оперативно реагировать на поступающую от граждан информацию.
Имея в виду возможность установления между гражданами и институтами власти прямой и обратной связи, а также рост организационнополитической готовности и технической подготовленности властных инстанций принимать во внимание мнения граждан, Тоффлер характеризует
антиципаторную демократию как «полу-прямую» («semi-direct»), поскольку в принятии решений участвуют две стороны — граждане и властные
структуры. Одним из оснований «политической системы завтрашнего
дня, — пишет он, — должен быть принцип «полу-прямой демократии —
переход от зависимости от представителей к представлению самих себя.
Сочетание того и другого и есть полу-прямая демократия»2.
Американский футуролог полагает, что такая форма повышает степень
демократичности управления, так как открывает доступ в политику для
различного рода меньшинств, голос которых ранее заглушался голосом
большинства. «Используя новейшие компьютеры, спутники, телефоны,
кабельное телевидение, опросную технику и другие средства, образованные
граждане получают возможность впервые в истории начать реализовывать
многие из своих политических решений.
1
Baker D. State, Regional, and Local Experiments in Anticipatory: An Overview // Antici-
patory Democracy: People in the Politics of the Future. Ed. by Bezold C. N.Y., 1978. P. 7.
2
Toffler A. Third Wave. P. 443.
362
Вопрос не стоит или-или. Это не вопрос о прямой демократии versus не-
прямой и самопредставления versus представления другими. Обе системы
имеют свои преимущества, и существуют в высшей степени креативные, хотя
и недостаточно используемые пути объединения прямого гражданского уча-
1
стия с «представительством» в новую систему полу-прямой демократии»
.
Представление о том, что информационное общество открывает возможности для более широкого вовлечения граждан в политику и учета их
мнений при принятии решений властями, а значит, способствуют совершенствованию традиционных и формированию нетрадиционных демократических механизмов — особенно в плане расширения прямой демократии — получило в США широкое распространение. Как пишет, например,
социолог А. Норман, «по мере расширения возможностей коммуникативной системы повышается степень осуществимости прямой демократии»
2
.
Примечательно, что это представление получило поддержку со стороны старейшего и авторитетнейшего из американских демократологов —
Роберта Даля. В своей книге «Демократия и ее враги» он предлагает использовать «интерактивные системы телекоммуникаций» для уменьшения
разрыва между элитами и демосом. С помощью телекоммуникаций, пишет
он, «фактически любой гражданин может получить легкодоступную информацию о публичных проблемах в форме (печатные произведения, материалы дебатов, художественные инсценировки, мультипликация, например) и на уровне (от экспертного до простейшего), подходящих всякому
конкретному человеку»3. К тому же телекоммуникации «дают каждому возможность задавать вопросы по поводу полученной им информации о важных публичных вопросах»4. Но и это не все. «Интерактивные системы телекоммуникаций позволяют гражданам участвовать в дискуссиях с экспертами, с принимающими политические решения лицами и с рядовыми
соотечественниками»5.
Ссылаясь на появившиеся к тому времени работы Ф. Артертона и Дж.
Абрамсона6, авторы которых описывают и анализируют опыт ряда амери-
1
Toffler A. Third Wave. P. 446. Понятие «полупрямой демократии» используется в политической науке для обозначения таких практикуемых в представительных демократиях
форм прямого участия, как референдум, разработка группой граждан определенного законопроекта и представление его в законодательный орган для утверждения или отклонения (законодательная инициатива) и других. Некоторые из этих форм практикуются в
США (на уровне штатов).
2
Norman A. Information Society: An Economic Theory of Discovery, Invention, and Innovation. Boston, 1993. P. 246.
3
Даль Р. Демократия и ее критики. Пер. с англ. М., 2003. С. 514.
4
Даль Р. Демократия и ее критики. Пер. с англ. М., 2003. С. 514.
5
Даль Р. Демократия и ее критики. Пер. с англ. М., 2003. С. 514.
6
Arterton, F. Christopher; Lazarus, Edward H.; Griffen, John; and Andres Monica, F. Telecommunication Technologies and Political Participation. Wash., D.C., 1984; Abramson, Jeffrey B.;
363
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]