Проблема демократии в американской политической мысли ХХ века (из истории политической философии современности). Монография

отцами-основателями два с лишним столетия назад и которая позволила Соединенным Штатам обрести мощь, обеспечившую их победу. Вместе с тем эта победа воспринималась и как триумф западной демократии: ведь рука об руку с Соединенными Штатами ее ковали западноевропейские страны. Наконец, она воспринималась и как триумф демократии per se — рассматривалась ли последняя как политическая система, как система жиз­ненных ценностей, как образ жизни или что-то еще.

234

В самом деле, Соединенные Штаты столкнулись со многими серьезны­ми проблемами, порожденными внутренними противоречиями, связанны­ми со вступлением американского капитализма в новую фазу развития и дальнейшей эволюцией государства благосостояния. Американцев всегда волновал вопрос о равенстве (это подметил еще Токвиль) — политическом, экономическом, социальном и о том, как примирить его со свободой и демократией. При этом и французский автор, и некоторые из американцев с тревогой спрашивали себя, не несет ли равенство угрозу для свободы, не приведет ли оно, в конечном счете, к тирании — тирании большинства? Они опасались неподсудной власти толпы — особенно когда за ее противо­законными действиями стоит общественное мнение. Опасались, что в со­обществе равных будет процветать конформизм. Опасались, что большин­ство будет подавлять меньшинство, используя вполне легальные процеду­ры. Опасались, что если бы в обществе появились силы, склонные к деспотическому правлению, они как раз и попытались бы опереться на массу равных, объявив, что действуют в их интересах.

Развитие во второй половине ХХ века государства благосостояния и изменения в структуре хозяйственных связей усилили некоторые из этих опасений, придав им новую окраску, что получило отражение и в демокра­тологии. «Я хочу, — писал в 1985 году Роберт Даль, — поставить перед собой вопрос о том, имеют ли американцы возможность построить обще­ство, которое могло бы в большей степени приблизиться к достижению ценностей демократии и политического равенства, но при этом достичь современного уровня индивидуальной свободы, а может быть даже и пре­взойти его»

Они говорят, что представляют «новый» либерализм или «третий путь» правления и хотя они решительно отвергают бездушное кредо «старых пра­вых», которое оставляет судьбы людей всецело на милость зачастую без­жалостного рынка, они также отвергают то, что они именуют упрямым допущением «старых левых», согласно которому граждане должны иметь равные доли национального богатства…»

К концу ХХ века проблема социального неравенства дополнилась про­блемой культурного неравенства, что нашло отражение в так называемых культурных войнах 80–90-х годов. Другой поворот в проблеме, обозначив­шийся к этому времени — рассмотрение вопроса о неравенстве женщин в рамках гендерного подхода, при котором он вводится в более широкий контекст положения полов в обществе3 и равного представительства жен­щин в органах государственной власти4. В социально-экономическом пла­не проблема равенства наиболее остро преломляется в идущей вот уже не один десяток лет дискуссии о функциях и масштабах социального государ­ства и его роли в демократическом процессе5. При этом если одни видят в системе социального обеспечения необходимое условие существования демократических порядков в стране, то другие рассматривают ее как скры­тое, а то и неприкрытое покушение на демократию6.

Бок о бок с проблемой равенства в Америке всегда стояла и проблема свободы, как одной из фундаментальных ценностей, значимость которой была закреплена еще Декларацией Независимости. Американская демо­кратия позиционировала себя как демократию, проникнутую духом свобо­ды. Однако отношения между демократией и свободой, как и отношения между демократией и равенством, всегда носили проблемный характер. Ныне, в условиях становления и развития информационного общества, беспрецедентная научно-техническая вооруженность которого открывает невиданные (и страшные) возможности манипулирования сознанием и поведением людей на индивидуальном, групповом и социетальном уров-

шет, продолжая свою мысль, уже цитированный нами профессор Стур, «… мы… пришли к исключению людей из процесса эффективного принятия решений относительно их собственной жизни по политическим, экономи­ческим, образовательным, экологическим, эстетическим и религиозным основаниям. При этом мы не замечаем, что растущая культурная разобщен­ность в сфере гражданских прав подрывает саму американскую демократию и несовместима с ее идеалами. Иными словами, самолюбование приводит к абсолютизации status quo как в самой Америке, так и за ее пределами. Социальные, экономические, политические, научные и нравственные установления, которые в определенное время и в определенном месте спо­собствовали развитию демократии, превращаются в священные, глубоко почитаемые, вневременные институты, практики и отношения. Некогда эффективные исторические средства догматически преподносятся в каче­стве вечных целей — целей, стоящих над требованиями поступательного переустройства общества»

. На «низкое качество разработки и принятия решений, политику вербальных приманок, невысокие уровни [политиче­ского] участия, падающую легитимность правления, а также неосведомлен­ность граждан»2 обращает внимание профессор Йельского университета Йэн Шапиро.

А вот еще один взгляд американцев — и взгляд примечательный — на круг проблем, входящих в последние десятилетия в это поле. Речь идет об упоминавшейся выше антологии « The Democracy Sourcebook», изданной в 2003 году. Как пишут во «Введении» ее составители, «собранные в ней тексты касаются концептуальных, нормативных и эмпирических вопросов, что по­зволяет познакомиться как с классическими, так и с самыми современными положениями науки о демократии»2. К текстам антологии, достаточно ре­презентативным, мы будем обращаться еще не раз. В данном случае нас ин­тересует тематика блоков, в которые они сгруппированы: «определение де­мократии», «источники демократии», «демократия, культура и общество», «демократия и конституционализм», «президентская и парламентская систе­мы: сравнительный анализ», «представительство», «группы интересов», «ре­зультаты демократии», «демократия и мировой процесс».

Сегодня нам говорят, что не только корректную интерпретацию фено­мена демократии, но и преодоление ее нынешнего кризиса следует искать прежде всего на пути диалога с традицией: по Стуру — с дьюианской, по Шапиро — с шумпетерианской. Впрочем, в предложении Йельского про­фессора нет ничего нового и оригинального: в отличие от изрядно подза­бытого (специалисты не в счет) Дьюи Шумпетера не то что не забыли — его концепция демократии (порой вульгаризованная) состояла и состоит