Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Принципы права. Проблемы теории и практики. Часть 2 (разделы V–X). Материалы XI международной научно-практической конференции
.pdf
Соломко З. В.
страна шла по правильному историческому и правовому пути —
потом же стараниями безответственных левых радикалов все обрушилось в черную дыру.
На сходные сюжеты то и дело можно набрести в юридических
диссертациях и других научных публикациях: была, дескать, какая-никакая, но попытка строить правовой порядок, да темные
силы помешали, потому теперь пришлось начинать все сначала —
помянем же добрым словом пореформенное правосудие и, опираясь на исторический опыт, продолжим этот путь, учтя прежние
ошибки. Одни при этом призывают следовать заветам «отцов судебной реформы», другие напоминают о кадетских рецептах, третьи
вызывают из прошлого духов Победоносцева, Каткова и Столыпина. В таких реставрационных проектах хорошо все, за исключением того, что здесь налицо грубое надругательство над исторической истиной, оправдание того исторического болота, в которое
российский правопорядок и судебная система погружались несмотря на судебную реформу 1864 г., и попытка — уже, впрочем, вполне удавшаяся — загнать общество в старый хлев.
Когда говорят о «правовом государстве» в дореволюционной России, о приверженности законности и «идее права» как отличительной черте дореволюционной юстиции, то здесь возможны лишь
два варианта: это либо имеющая идеологическую природу сознательная грубая предвзятость, либо невежество окутанного мифами
обыденного сознания, — ни о каком заблуждении добросовестного
исследователя речь здесь идти не может. Чтобы прийти к такому
выводу, не нужно даже читать советских текстов по истории государства и права, якобы чрезвычайно идеологизированных, — достаточно знать работы добросовестных и более-менее объективных
дореволюционных исследователей, ученых-юристов и публицистов,
прочесть воспоминания субъективно честных деятелей судебной
системы и дать себе труд вникнуть в архивные материалы, протоколы заседаний Государственной думы и Государственного совета
по вопросам юстиции, отчеты думских фракций, документы министерства юстиции. Знакомство с этими источниками развеивает последние сомнения: процессы, которые происходили в сфере
юстиции после судебной реформы 1864 г., никак не согласуются
с идеями о том, что власть и судебное ведомство были привержены
праву и радели о приоритете «принципа законности», о становле-
221
Принципы права: проблемы теории и практики
нии — хотя и бы и противоречивом — «правового государства»
в России.
Строго говоря, задача опровержения этих мифов как научная
проблема, проблема истории государства и права, не стоит — именно потому, что они противоречат общеизвестным в науке фактам, —
однако стоит задача разоблачения их в общественном сознании
и воспрепятствования их распространению, поэтому какие-то
факты и давно сделанные выводы необходимо выводить из состояния забвения и сознательного замалчивания и конкретизировать.
Судьба «законности» в пореформенной России — это, с одной стороны, убедительное доказательство того, что мейнстримные концепции «правового государства» и «принципов законности» не работают, с другой стороны — убедительный аргумент в пользу той
критики идеи «правового государства», которая была дана марксизмом и в какой-то степени — современной западной критической правовой теорией.
Формат публикации не дает возможности достаточно полно
аргументировать этот тезис, потому ограничусь указанием на несколько моментов.
Обращаясь к господствующим ныне «позитивным» трактовкам
«правового государства» и «принципам законности», мы находим
там некий минимальный набор требований, предъявляемых к законности. В числе основных были и остаются требования внутрен-
ней непротиворечивости системы позитивного права и верховенства
закона. С точки зрения марксизма, эти требования весьма преврат-
но отражают действительность. С одной стороны, любая система
права в буржуазном государстве или в государстве, в котором буржуазные отношения получили более или менее серьезное развитие, будет характеризоваться существованием фундаментального
противоречия между провозглашенными «правовыми принципами» и частными нормами (это противоречие в конечном итоге отражает антагонистические противоречия между интересами разных классов). С другой стороны, марксизм обращает внимание
на то, что государство имеет обыкновение выхолащивать содержание законов в подзаконных актах, иных формах права, в том числе
в законе не предусмотренных, и правоприменительных актах, если
по какой-либо причине законы стали неудобны. Судебные уставы
1864 г. и история их злоключений — яркий тому пример.
222
Соломко З. В.
В Судебных уставах изначально содержалось это фундаментальное противоречие между «принципами» и частными нормами: судебная власть не была твердо отделена от административной (прежде всего допущение административных расправ), а судьи даже
формально-юридически не становились на твердую почву независимости и несменяемости, подданые не были вполне равны перед
законом. В одной из работ М. П. Чубинского, которая посвящена итогам судебных преобразований, есть такое точное замечание:
«... одной из причин, подготовивших темное будущее судебным
уставам, были компромиссы, попавшие в текст уставов и подрывавшие их же основные принципы. Хотя и был дан ряд гарантий,
но, по справедливому замечанию «Отечественных Записок», насто-
ящие гарантии были допущены лишь для тех случаев, которые стояли вне всякого соприкосновения с прерогативами правительства»
1
Не нуждается в доказательствах и то, что Судебные уставы были
основательно выхолощены контреформенным законодательством,
циркулярами министров юстиции, сенатскими толкованиями, актами административных властей. В. М. Гессен с горечью констатировал: «Не бесследно прошли над Уставами полвека реакции: уставы
исчезли под мрачными наслоениями позднейшего законодательства»2. В работе, посвященной юбилею Судебных уставов, об этом же
писал М. П. Чубинский: «…за эти пятьдесят лет лет духу и устоям
судебных уставов было нанесено столько тяжких ударов, а судебная
действительность так далеко ушла от когда-то намеченных и проводимых в жизнь идеалов, что о радости и торжестве никак думать
не приходилось, а уцелевшие могикане судебной реформа в юбилейный день, уносясь мыслью в далекое прошлое, могли живо чувствовать лишь то, что чувствовал Марий на развалинах Карфагена»3.
Апологеты дореволюционного правового порядка не хотят вспоминать о том, что все акты, принятые Государственными думами
.
1
Чубинский М. П. Судебная реформа // Чубинский М. П. Статьи и речи
по вопросам уголовного права и процесса. Т. II. (1906–1911 гг.). СПб.: Типография т-ва «Общественная польза», 1912. С. 197.
2
Гессен В. М. О судебной власти // Судебная реформа / Под ред. Н. В. Давыдо-
ва, Н. Н. Полянского. Т. I. М.: Книгоиздательство «Объединение», 1915. С. 11.
3
Чубинский М. П. Юбилей судебных уставов и его отражение в литературе //
Судебная реформа 1864 г. и Санкт-Петербургский университет. СПб.: Изд-во
СПб ун-та, 2014. С. 171.
223
Принципы права: проблемы теории и практики
после «третьиюньского переворота», в том числе касающиеся судебной системы, включая и многострадальный закон от 15 июня
1912 г. «О преобразовании местного суда», изначально были незаконными, поскольку принимались органами, образованными в нарушение ст. 87 Основных государственных законов.
Еще одним из требований «буржуазной законности», ассоциируемой с «правовым государством», является ее единство — это
единство в дореволюционной России конца XIX — начала XX вв.
было окончательно подорвано массовой практикой использования
режимов исключительных положений, использованием в невоенное время военной юстиции против гражданских лиц, что, разумеется, никак не согласовывалось ни с буквой, ни с духом Судебных
уставов. В. М. Гессен ничуть не сгущал краски, утверждая, что закрепленные Положением о мерах к охранению государственного
порядка и общественного спокойствия от 14 августа 1881 г. состояния «усиленной» и «чрезвычайной» охраны, по сути, были тождественны режиму гражданской диктатуры
1
, а «фиктивное военное
положение», не предусмотренное, строго говоря, никакими нормативно-правовыми актами, но официально устанавливавшееся со ссылкой на Правила о местностях, объявляемых состоящими на военном
положении 1892 г., означало не что иное, как военную диктатуру2.
В совокупном действии «исключительные положения»3 давали тот
«режим произвола и бесправия»4, который и определял не только
формат деятельности судебного ведомства, но и весь строй государственно-правовой жизни, являвшийся современникам таким:
«В Таврическом дворце — конституция... В остальной России —
генералы Думбадзе. К Таврическому дворцу приставлены поручи-
1
Гессен В. М. Исключительное положение. СПб.: Издание Юридического
книжного склада «Право», 1908. С. 181.
2
Там же. С. 200.
3
Помимо положения усиленной и чрезвычайной охраны, а также военного
положения для борьбы с освободительным движением в дореволюционной
России существовала практика использования исключительных мер по охране
общественной безопасности, вводимых в местностях, не объявленных на исключительном положении, а также практика предоставления исключительных
полномочий местным административным властям особыми (общими и сепаратными) законами.
4
Там же. С. 357.
224
Соломко З. В.
ки Пономаревы, как классные дамы к институткам, чтобы конституция не выходила за пределы дворца и не совалась, куда не надо.
За генералами Думбадзе никто не смотрит, и только от времени
до времени их повышают в чинах. Депутаты в Таврическом дворце
поговаривают, генералы Думбадзе постреливают, и таким способом водворяется гармония властей — законодательной и исполнительной. Только обыватели должны спать одетыми, часто вскакивают, кричат и подымают тревогу, не зная откуда им ждать полного
благополучия: снизу, сверху, справа или слева»
1
.
Еще одно из требований законности и «правового государства» — это беспристрастность суда. Но о какой беспристрастности
может идти речь, если важнейшим критерием для отбора кандидатов и продвижения судей у министра юстиции оказывается
приверженность «твердому направлению», монархические убеждения, правая ориентация? «В подборе личного состава критерий
был один — подбирать людей более твердых, более монархически
настроенных, которые являлись бы хранителями того строя, который тогда существовал»2, — признавал на допросах в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства бывший
министр юстиции И. Г. Щегловитов.
Насколько можно судить по воспоминаниям современников, то,
что у Щегловитова оказалось на языке, у многих других начальственных лиц было на уме, при этом не просто недостаточно
твердыми, а прямо-таки левыми оказывались такие политически
умеренные, но субъективно честные деятели судебной системы,
как А. Ф. Кони и С. В. Завадский. И тот и другой оставили важные
свидетельства, позволяющие реконструировать типичную фигуру
судебного деятеля конца XIX — начала XX в. Судя по их воспоминаниям, люди, приверженные праву и правосудию, в судебной
системе последних десятилетий царской России, безусловно, существовали, но они были в меньшинстве. Для большинства же «законность» стояла где-то далеко после карьерных амбиций и про-
1
Короленко В. Г. Генерал Думбадзе, ялтинский генерал-губернатор // Королен-
ко В. Г. Собр. соч. В 10-ти тт. Т. 9. Публицистика. М.: Гослитиздат, 1955. С. 712, 713.
2
Падение царского режима. Стенографические отчеты допросов и показаний, данных в 1917 г. Чрезвычайной Следственной Комиссии Временного Правительства. Редакция П. Е. Щеголева. Т. 2. Л.; М.: Госиздат, 1925.
С. 342.
225
Принципы права: проблемы теории и практики
чих жизненных выгод и пожеланий начальства и прочих лиц,
от которых зависела реализация этих целей.
Общим местом мейнстримных концепций законности и правового государства является также идея о недопустимости проти-
вопоставления законности и целесообразности. Два ключевых
министра юстиции в конце XIX — начале XX в. не смущаясь отдавали приоритет именно целесообразности: знаменитые «виды правительства» у Н. В. Муравьева и «охрана существующего строя»
у И. Г. Щегловитова стояли на первом месте.
Другими словами, с позиций «принципов законности» и «правового государства», юстиция катилась по наклонной плоскости,
если взять точкой отсчета Судебные реформы 1864 г.
Е. Пашуканис в своей работе «Общая теория права и марксизм»
показал, что понятия и принципы классического буржуазного судоустройства и судопроизводства, которые и ассоциируются с идеалами законности и «правового государства», сами в конечном
итоге суть только превращенные формы отношений товарообме-
1
на
. Поэтому правление права постольку присутствует в современном — т. е. буржуазном — обществе, поскольку последнее представляет собой рынок.
Вглядываясь в дореволюционную российскую юстицию, можно
заметить, что больше всего формальной законности действительно
обнаруживается именно в той узкой сфере, где встречались между
собой формально равные товаропроизводители, не вхожие во властные коридоры и гостиные придворной камарильи. Шаг в сторону, — к примеру, взять те же тяжбы между простыми смертными
и казной или уголовную юстицию — и здесь начинается совсем
другая история, как писали об этом многие дореволюционные ученые и юристы-практики2. Наконец, феномен военно-полевых су-
1
Пашуканис Е. Б. Общая теория права и марксизм // Пашуканис Е. Б. Избранные
произведения по общей теории права и государства. М.: Наука, 1980. С. 167–179.
2
Вот одно из таких свидетельств: «Гражданские процессы, если они не были
выдающимися ни по сумме, ни по положению участвующих, избегали министерского давления. Но в делах, где так или иначе был ход к министру юстиции,
адвокату противной стороны, надо было смотреть в оба. Я лично при Муравьеве в двух-трех выдающихся гражданских процессах испытал это и в свое время затратил всю свою энергию, чтобы парализовать закулисное давление, едва
не погубившее заведомо правые дела.
226
Соломко З. В.
дов 1906–1907 гг. лишний раз показывает, что в революционной
ситуации и вообще в моменты острой классовой борьбы эти превращенные формы отлетают от материи уголовных и уголовнопроцессуальных отношений и суд становится орудием открытой
классовой диктатуры
1
.
В качестве доказательства того, что все было не так уж плохо в дореволюционных судах последних десятилетий существования царского режима, часто ссылаются на постановку дел в окружных судах,
судебных палатах и Сенате. Но таким образом затемняется один важный момент: какие суды прежде всего были олицетворением судебной
власти в глазах большей части населения страны, с какой юстицией
это большинство чаще всего имело дело? — Это отнюдь не Сенат,
не судебные палаты и даже не окружные суды, а волостные суды
(те самые «магарычные суды» и «суды волостного писаря»), земские начальники и другие контреформенные низовые суды — положение дел в этих институциях, за редким исключением, было таким,
что даже у министра юстиции Щегловитова не находилось для них
доброго слова. Суда «скорого, милостивого, равного для всех» подавляющая часть подданных российского монарха в глаза не видела.
Игнорирование этой проблемы историками и публицистами
симптоматично: оно свидетельствует о том, что простой народ с его
нуждами и бедами для этих авторов — по определению величи-
Что касается до уголовного правосудия то, вне суда присяжных, его решения были сплошь тенденциозны и рабски угодливы политике данного министра юстиции. Достойно замечания, что тяжущиеся из аристократической
или из близкой правительству среды, пользующиеся услугами адвокатов, избегали иметь своими поверенными или юрисконсультами лучших представителей присяженной адвокатуры. Они довольствовались услугами либо частных поверенных, либо присяжных поверенных таких судебных округов, где
не имелось Советов присяжных поверенных и где не принятые Советами
по нравственным основаниям лица находили себе приют. Это характерное
явление объяснялось именно тем, что такие поверенные не брезгали никакими
закулисными ходами в Министерстве Юстиции, а в последнее время и у самого Распутина во время якобы могущественного его влияния. Безграмотные
записки Распутина то к тому, то к другому министру нередко имели иногда
решающее влияние на исход дела» (см.: Карабчевский Н. П. Что глаза мои видели. Т. II. Гл. 5.: URL: http://az.lib.ru/k/karabchewskij_n_p/text_0030. shtml.
1
Об этой общей закономерности функционирования уголовной юстиции
(см., в частности: Пашуканис Е. Б. Указ. соч. С. 165, 166).
227
Принципы права: проблемы теории и практики
на незначительная, существованием которой можно пренебречь.
Впрочем, это всего лишь одно из частных проявлений той закономерности, что в целом наше академическое и «интеллигентское»
правосознание в оценке дореволюционного правосудия и законности стоит на гораздо более правых, охранительных позициях,
чем доктринальное и вообще образованное дореволюционное
правосознание: многие нынешние «либералы» пишут и говорят
о дореволюционной юстиции то, что тогда писали умеренные
и не очень охранители, а нынешние охранители зачастую озвучивают то, что тогда озвучивали крайне правые. На фоне сегодняшней академической истории государства и права дореволюционная
академическая юриспруденция, занимавшаяся проблемами современной юстиции, выглядит порой чуть ли не радикально-левой.
Таков один из маркеров «правого поворота» в духовной и гражданской жизни нашего общества. И он свидетельствует о том, что
шансов на изменение исторической траектории в направлении
демократизации политической и экономической жизни сегодня
еще меньше, чем было в России начала XX в.
Чукаев Т. О.
адъюнкт кафедры теории государства
и права Санкт-Петербургского
университета МВД России
Принципы права в концепции
общественного права В. Н. Лешкова
В условиях формирования в России признаков «правового государства» «принципы права» представляют собой важнейшую
составляющую юридического бытия, выступая связующим звеном
между философской и юридико-догматической интерпретациями
«права». «Принципы права» непосредственно выражают сущность
права, раскрывая и конкретизируя его общее понятие. Именно
«принципы права» лежат в основе конкретных нормативных предписаний, моделирующих взаимоотношения между субъектами права1.
1
Мальцев Г. В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 138.
228
Чукаев Т. О.
Значимость «принципов права» определяет традиционное внимание к ним юридической науки и практики. «Принципы права»
обеспечивают внутреннее единство «норм права» и поэтому выступают в качестве особого элемента содержания и «системы права»
1
Они неразрывно связаны с пониманием «права как единой целостной системы». «Принципы права» гарантируют внутреннее единство всей «системы права», включая отдельные отрасли, институты
и другие правовые общности. Без принципов не может быть единой
системы, взаимосогласованности отдельных его частей. Общие, отраслевые и иные «принципы права» обеспечивают целенаправленное
воздействие на поведение людей, их коллективов и организаций.
«Принципы права» являются синтезирующими положениями,
идеологической и нормативной основой происхождения, развития
и функционирования всех правовых явлений. Они определяют нормотворческую и правоприменительную интерпретационную и систематизирующую деятельность, обеспечивают функционирование механизма правового регулирования, являются критериями
оценки правомерности решений органов государства и действий
граждан, формируют правовое мышление и правовую культуру населения и должностных лиц2. В связи с этим особую важность приобретает изучение видения «принципов права» видными учеными-юристами и общественными деятелями России XIX в., работы
которых внесли огромный вклад в развитие теории правового государства. Одним из таких представителей является Василий Николаевич Лешков. Положения его концепции «общественного
права» в условиях построения в современной России «правового
государства» и развития гражданского общества сохраняют свою
актуальность и требуют комплексного исследования.
В. Н. Лешков — российский юрист, славянофил, председатель
Московского юридического общества, действительный член Московского общества истории и древностей Российских, декан юридического факультета Московского университета, профессор полицейского права. В середине и конце XIX в. В. Н. Лешков вел
активную общественно-научную жизнь: являлся цензором Московского цензурного комитета, при его участии создано Москов-
.
1
Скурко Е. В. Принципы права: Монография. М., 2008. С. 24.
2
Черданцев А. Ф. Теория государства и права. М., 2000. С. 67.
229
Принципы права: проблемы теории и практики
ское юридическое общество, по его инициативе созван Первый
съезд русских юристов, он также являлся редактором «Юридического вестника». Многочисленные публикации В. Н. Лешкова
в известных изданиях свидетельствует о его популярности в середине XIХ в. Ученым опубликовано несколько монографических
исследований, а также значительное количество статей, касающихся вопросов международного, общественного и полицейского
права, в которых автор систематизировал и последовательно развивал отечественные основы права.
Круг научных интересов В. Н. Лешкова был широк. Среди проблем, которыми занимался ученый, были: соотношение государства и общества, самостоятельность развития основ русского права,
развитие национальной правовой системы, соотношение права
общественного с правом полицейским, развитие полицейского
права, специфика местного управления в России.
Проблемы взаимосвязи общества и государства, которые В. Н. Лешков поднимал в своих исследованиях, нашли отражение в его научных трудах. В числе основных работ В. Н. Лешкова: «О морском
торговом нейтралитете» (1841), «О древней русской дипломатии» (1847), «О древней Московской городской полиции» (1852),
«Древние русские законы о сохранении народного богатства» (1854),
«О народном продовольствии в древней России» (1854), «Древняя русская наука о народном богатстве и благосостоянии» (1855),
«Русский народ и государство» (1858), «Русские экономические
вопросы: Синонимы или антитезы?» (1862), «Русские основы права» (1863), «Человек в области права» (М., 1868), «Общественное
право» (М., 1868–1869), Полицейское право» (1869), «Общественное право» (1870), «О праве самостоятельности» (1871), «Несколько слов об отношении гражданского римского права к новым
и к русскому, и гражданского права к праву оборотов к торговому»
(1873), «Юридическая библиография» (1873), «Общественное
право народонаселения» (1875), «История полицейской администрации» (1877), «Народное просвещение по указам Петра Великого» (1877), «Общественное право» (1880–1881).
Для создания первичного механизма регулирования общественных отношений, полагал В. Н. Лешков, необходима разработка
объемной и сложной отрасли права — «общественного права».
В своих статьях и выступлениях В. Н. Лешков придавал особое
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]