Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическая цензура в советской Украине в 1920–1930-е гг.. Монография
.pdf
странах и иностранцев, если это не служит убеждением о
превосходстве СССР; упоминания о 1937-м г. (год сталинских
репрессий), о советских местах лишения свободы, о загрязнении
окружающей среды
753
. Те, кто не учел эти требования, были обречены
на молчание, или даже на преследование со стороны властных
структур. Отметим, что критерии оценки авторов изменялись в
соответствии с изменением партийной линии (например, при
И. Сталине они зависели от его личных вкусов). Авторы, которые
добивались признания за рубежом, пользовались большей
идеологической свободой, чем малоизвестные писатели и поэты
754
.
Принципы и подходы к авторам воплотились во внедрение в
культурную жизнь Украины метода соцреализма, который отсекал все
то, что не укладывалось в установленные каноны. Навешивание на
писателей ярлыков в 1920-х, а особенно в 1930-х годах стало обычным
явлением, будничным делом. Так, выполняя социальный заказ
С. Щупак опубликовал в газете «Коммунист» большую статью
«Враждебное искажение истории литературы», в которой подал
установленные высшим политическим руководством характеристики
украинских писателей. По его классификации писатели Христюк,
Десняк, Речицкий были ни кем иными, как «рыцарями двурушнической
контрреволюции», Н. Кулиш оказался не демократом, а «идеологом
прусской реакции в России», Я. Щоголев – реакционным
представителем феодализма, И. Нечуй-Левицкий – буржуазным
шовинистом, В. Винниченко – «идеологом буржуазной
контрреволюции в период пролетарской революции и ее
подготовки»
755
. Именно этими характеристиками руководствовались не
только издатели, но и цензоры, которые определяли судьбу каждой
книжки.
О чем и как писать украинским советским писателям говорил на
ІІ Съезде Советов Киевщины П. Постышев: «Пиши, тов. Корнийчук,
лучше, работай над собой больше (аплодисменты). Пиши правду
социалистической жизни. Но, чтобы показать правду нашего
социалистического строя, не бери слабых, а равняйся на тех, кто
сильные, у которых шаг твердый, размах сильный, у которых больше
753
Казак В. Цензура. “Во что обошелся” Главлит литературе. // www.hro.org/editions/karta/nr22-
23/censura.htm
754
Блюм А.В. Архив. Склад микробов коммунизма // Новое время. – 2001. – № 14. – С. 36.
755
Дзюба І. Література соціалістичного абсурду // Сучасність. – 2003. – № 1. – С. 90 – 91.
201
ударов в цель, равняйся на тех, изображай тех, кто уже показал себя,
кто научился строить новую жизнь, кто трактором овладел, комбайном,
техникой. На этих равняйся и на них равняй своего читателя. Потому
что тот, кто поддается трудностям борьбы и по слабым участкам
определяет нашу большую роль и задание, тот неминуемо обречен к
творческой бесплодности, к творческой смерти»
Пропаганда партийных и государственных интересов
подрывала фундамент художественной литературы и выдвигалась на
первый план. В то же время, когда публиковались эти и другие
произведения, вне поля зрения читателя оставались произведения
М. Грушевского, В. Винниченко, И. Бунина, Б. Пастернака,
М. Булгакова и многих других. В частности, последнему было отказано
печатать «Записки на манжетах» и «Собачье сердце»
Не избежал цензуры и П.Г. Тычина. Его сборники «Солнечные
кларнеты», «Золотой гомон», «Вместо сонетов и октав» поддавались
жесткой цензуре. Последний сборник увидел мир лишь в 1980-х гг.
Цензура сломала талантливого украинского поэта, заставила писать
стихотворения наподобие «Партия ведет», прославляя советский строй
и высшее партийно-государственное руководство СССР. В результате
цензурной политики произведения многих писателей и поэтов 1920 –
1930-х гг. оставались неизвестными для рядового читателя
В. Вересаев выразил отношение писателей к цензуре в таких словах:
«...Мы не можем быть самими собой, нашу художественную совесть
постоянно насилуют, наше творчество все больше становится
двухэтажным; одно мы пишем для себя, другое – для печати. ...Такое
систематическое уравнивание писателей под один жанр не проходит
бесследно для литературы. Что же говорить о художниках, которые
идеологически чужие правящей партии. Несмотря на это, является ли
нормальным, что они молчат. А молчат такие выдающиеся художники
слова как Ф. Сологуб, М. Волошин, А. Ахматова. Страшно сказать, но
если бы в настоящий момент у нас появился Достоевский..., то и ему
756
.
757
.
758
. Не зря
756
Там же. – С.91–93.
757 757
Из докладной записки начальника Главлита П.И. Лебедева-Полянского в Оргбюро ЦК ВКП(б)
«О деятельности Главлита» не позднее 7 марта 1927 г. // Русская журналистика в документах.
История надзора. – М.: Аспект пресс, 2003. – С. 293 – 296.
758
Кордун В. Павло Тичина. // www.nspu.kiev.ua
202
бы пришлось прятать в свой письменный стол одну за другой рукописи
своих романов с запретительным штампом Главлита»
К советскому читателю практически не допускалась зарубежная
литература на украинском, российском и иностранных языках. В
частности, в конце 1922 г. Главлит РСФСР утвердил первый список
книг не разрешенных к ввозу из-за границы. В список включили 232
названия на русском языке и несколько десятков на других
(украинском также)
760
. В частности, туда вошли «Иллюстрированная
история Украины» М. Грушевского, «Чужбиной» А. Олеся, «История
Украины» Д. Дорошенко, «Начальная география» С. Рудницкого и
761
др.
.
В Украине в 1930-х гг. была сведена на нет идея издания
произведений Э. Хемингуэя, который пользовался огромной
популярностью в мире. Все решения исходили из Москвы, которая
регулировала установленную в УССР идеологическую политику. В
частности, не удалось опубликовать в СССР и союзных республиках
произведение Э. Хемингуэя «По ком звонит колокол». Как
свидетельствует А. Беляев, попытки выпустить роман в СССР делались
не раз. Но каждый раз натыкались на решительное «нет» руководителя
Компартии Испании Долорес Ибаррури. По ее мнению, Хемингуэй
искривил в романе руководящую роль Компартии Испании в битве с
фашизмом, возвел клевету на республиканских воинов, изобразив их
жестокими и дезорганизованными ордами насильников и мародеров
Особенно усилилось давление на авторов после чисток
партапарата в начале 1930-х гг. В частности, Культпропу ЦК КП(б)У из
районов поступали письма, в которых местные партячейки просили
послать соответствующие инструкции относительно литературы
авторов, которых ЦК назвал «враждебными элементами»
отнесли и большую часть репрессированных украинских писателей и
759
.
763
. К таким
762
.
759
Из докладной записки начальника Главлита П.И. Лебедева-Полянского в Оргбюро ЦК ВКП(б) «О
деятельности Главлита» не позднее 7 марта 1927 г. // Русская журналистика в документах.
История надзора. – М.: Аспект пресс, 2003. – С. 293 – 296.
760
Купайгородская А.П. Советская цензура эмигрантских изданий в 1920-е гг.: судьбы отдельных
книг // www.inrusem.spb.ru/book_0001-3-34.htm
761
Тищенко Ю. Сучасне становище книжкової справи на Україні // Нова Україна. – Прага-Берлін. –
1923. – № 6. – С. 130.
762
Беляев А. На Старой площади // Вопросы литературы. – 2002. - № 3. – С.248–254.
763
ЦГАВО Украины. – Ф. 166, оп. 9, д. 1561. – Л. 41.
203
поэтов, в частности, Н. Хвыльового, В. Пидмогильного, Н. Зерова,
Г. Косынку, Э. Плужника, Майка Йогансена, Г. Хоткевича и др.
Характерно, что под жесткую цензуру попадали и детские
произведения. Президиум Наукпедкома Главсоцвоса НКП УССР 20
декабря 1923 г. приняла решение об исключении определенных
категорий детских книг. Среди них произведения украинских и
иностранных писателей: А. Крушельницкого «Читанка», И. Огиенка
«Родное писание», Симоловича «Грамматика»
765
, Штифтера «Ночь
перед Рождеством», Герда «Мир божий», Андерсена «10 сказок для
детей среднего возраста», Онруда «Норвежские рассказы» и др.
Постановлением коллегии НКП УССР от 3 – 5 августа 1929 г.
констатировалось: «Определяя, что датский сказочник Андерсен 1-й
половины ХІХ века в своем творчестве отображал настроения средней
и мелкой буржуазии со времен ее борьбы с феодальным абсолютизмом,
но в последний период своего творчества отображал настроения
буржуазии, которая победила феодализм и стала в противоречии с
идейными лозунгами пролетариата; что и в первом периоде творчества
Андерсена отразились классовые черты этой средней и мелкой
буржуазии: сентиментальность, элементы мистицизма, патриотизма и
др.; поэтому нужно рассматривать сказки Андерсена в соответствии с
этими двумя периодами его творчества, – признать возможным
использование его сказок – в частности из 1-го периода его творчества,
как писателя наилучшего периода борьбы буржуазии с остатками
феодализма. Но признать, что такое использование сказок Андерсена,
даже из 1-го периода его творчества, может состояться лишь при
условиях действительного переделывания в соответствии с
потребностями современности и устранения отмеченных буржуазных
мистических, сентиментальных, патриотических и тому подобное черт
и при действительно обстоятельной редакции сказок с
соответствующим суровым отбором их и переработкой»
767
764
.
766
764
Васьківська О. Державний архів друку Книжкової палати України: історія та сучасність. // Вісник
Книжкової палати. – 2001. – № 5. – С. 26.
765
Костик Є. Функціонування Центрального управління у справах друку (ЦУД) в 20-х рр. ХХ ст. в
УСРР // Проблеми історії України: факти, судження, пошуки. Вип. 13. – К., 2005. – С. 244.
766
ЦГАВО Украины. – Ф. 166, оп. 4, д. 964. – Л. 15 – 16.
767
Постанова Колегії НКО «Про видання казок Андерсена» від 3 – 5 серпня 1929 р. // Бюлетень
НКО УСРР. – 1929. – № 34. – Ст. 469. – С. 3 – 7.
204
В соответствии с принятым решением издательству «Космос»
указали на нецелесообразность издания произведений Г.Х. Андерсена,
а также руководителю методкома Соцвоса НКП УССР
И. Соколянскому об отсутствии надлежащего контроля за издательской
политикой
писателей и поэтов украинской и мировой литературы партийногосударственные органы называли борьбой за чистоту украинской
культуры. Изымалась литература, закрывались библиотеки, а главное,
разными методами устранялись с должностей и отстранялись от
возможности творить украинские писатели, поэты, драматурги. На
смену украинской классике, Остапу Вишне, Н. Кулишу и др., которых
обвиняли в национализме и контрреволюционной деятельности,
выдвигались новые, «советские украинские кадры», идеологически
«чистые». Их можно было формировать на собственное усмотрение.
Писателям точно указывали критерии художественного произведения
согласно политической ситуации.
создания спецхранов может восприниматься неоднозначно. С одной
стороны, это закрытые библиотеки, куда сдавались отдельные
экземпляры изъятых из библиотек книг, которые имели определенное
историческое и культурное значение. Поэтому, среди позитивного
следует отметить, что благодаря спецхранам удалось сохранить до
сегодняшнего дня немало оригинальных дореволюционных и
послереволюционных изданий, в первую очередь тех, которые
издавались в считанных экземплярах. Нам близка мысль, выраженная
исследователем М. Котрелевым на конференции по цензуре в Москве в
1993 г. Рассуждая о месте и роли спецхрана, он заявил: «Мы
благодарны тем, кто для нас «сохранил» замечательные массивы
литературы, при этом остается только пожаловаться на судьбу, что не
было выполнено распоряжение В.И. Ленина о полном собрании всей
белогвардейской литературы»
спецхранам, делал недосягаемым исследование не только
общественных, но и естественных наук. Наличие доступа к спецхрану и
768
.
Следовательно, уничтожение произведений выдающихся
На фоне массовых чисток библиотек, книжных костров
769
. Однако, закрытый доступ к
768
Там же.
769
Цензура в царской России и Советском Союзе: Материалы конференции 24 – 27 мая 1993 г.,
Москва. – М., 1995. – С. 24.
205
возможность использования его материалов разделял исследователей
на своеобразные касты, что никоим образом не способствовало
установлению деловой рабочей атмосферы в научных коллективах.
Как утверждают исследователи советской цензуры в 1917 –
1920 гг. спецхрана, как особенного института, не существовало.
Однако, как справедливо отмечает М. Зеленов, это ни в какой мере не
значило открытость доступа к информации
сформированные государственными органами, ведомствами без особых
на то причин закрывали литературу от читателей. Свой вклад в дело
специального хранения литературы сделали местные библиотеки,
причем их инициативы в этом плане практически никоим образом не
регулировались государством.
Создание спецхранов в первое десятилетие советской власти не
было чем-то экстраординарным, оно замечательно вписывалось в
общую линию идеологической политики государства: создание
цензурных органов и Главлита в 1922 г., высылка интеллектуальной
элиты в 1922 г., закрытие архивов от исследователей в 1923 г. Спецхран
стал одним из тех мероприятий «культурной революции», которые
оказались достаточно долговечными.
Установить точную дату создания отделов специального
хранения не удалось даже непосредственным исследователям
спецхранов К.В. Лютовой и М.В. Зеленову. Это, наверно, потому, что
нет ни одного приказа для всех крупных научных библиотек. Чаще
всего из документов, которые сохранили упоминания о первых
спецхранах, приводятся записи о поступлении в спецфонд
Государственной библиотеки им. В.И. Ленина первых книг – июль
1923 г.
771
.
Кроме того, к 1923 г. ученые относят специальные инструкции с
подписями Н. Крупской, П. Лебедева-Полянского и М. Смушковой, в
которых сказано, что не больше двух экземпляров всех изъятых
«вредных и контрреволюционных» книг должно оставаться в
центральных библиотеках и сохраняться в особенных закрытых
шкафах. Как утверждает С. Джимбинов, настоящий спецхран сложился
770
. Библиотечные фонды,
770
Зеленов М.В. Спецхран и историческая наука в Советской России в 1920 – 1930-е годы //
Отечественная история. – 2000. - №2. – С. 129.
771
Шикман А.П. Совершенно несекретно // Советская библиография. – 1988. – № 6. – С. 3.
206
лишь в 1930-ые гг., после изгнания Л. Троцкого и процессов над
оппозиционерами
Фонды спецхранов сохранили миллионы книг, журналов и
газет. В частности, это издания 1917 – 1921 гг., которые не прошли
советскую цензуру; книги 1918 – 1936 гг., которые написаны «врагами
народа» (особенно Л. Троцкого, Г. Зиновьева, Л. Каменева,
Н. Бухарина, О. Рыкова и др.) или в которых были упоминания о них,
их цитаты; книги и периодика на русском и украинском языках,
выданная эмигрантами; иностранная литература и пресса
Существенный недостаток сохранения литературы в спецхранах
– это распыленность имеющихся в хранилище изданий. Например, в
спецхране Румянцевского музея были в наличии книги, ряд которых
отсутствует в спецхране Книжной палаты. Среди них можно назвать
политическую публицистику К. Каутского, Г.В. Плеханова,
В.В. Шульгина, а также воспоминания М.В. Родзянко, В.Б. Станкевича,
П.Б. Струве, Ю.О. Мартова, В.М. Чернова, С.Ю. Витте,
О.С. Лукомского и других. Мемуары Бисмарка, выданные на немецком
языке, запрещались, поскольку «монархические тенденции автора ярко
освещают содержание книги и делают ее неудобной для
распространения». «Архив российской революции», «Современные
записки» и «Социалистический вестник» с 1922 г. также попадали в
спецхран. С 1923 г. туда же поступили книги по истории: «Письма
императрицы Александры Федоровны к императору Николаю II»,
«История Второй российской революции» П.Н. Милюкова и «Записки
о революции» Н.Н. Суханова. «История Западной Европы в средние
века» Р.Ю. Виппера не выдавалась читателю, так как автор «увлекался
демократией и парламентаризмом»
Если сначала о спецхране заботился Совнарком, то в 1923 г. его
руководство осуществлял Главполитпросвет совместно с Главлитом,
которые тесно сотрудничали с Политконтролем ГПУ. Их первым
шагом в марте 1924 г. стало формирование списка литературы, которая
должна была сохраняться в спецхранах. По иронии судьбы в него
вошли: «Пиковая дама» А.С. Пушкина, «Конек-горбунок» Н. Ершова,
«Развитие социализма» Ф. Энгельса и много других. Поданный список
772
Джимбинов С. Эпитафия спецхрану?.. // Новый мир. – 1990. - № 5. – С.245.
773
Там же. – С.244–245.
774
Зеленов М.В. Спецхран и историческая наука в Советской России в 1920 – 1930-е годы //
Отечественная история. – 2000. - №2. – С. 131.
772
.
773
.
774
.
207
обязывал передавать в спецхран все книги выданные разными
политическими партиями, кроме РСДРП – РКП(б), дореволюционные
учебники, биографии и политические портреты государственных
деятелей периода Российской империи, историческая литература и
тому подобное. В целом, «Руководящий каталог по исключению всех
видов литературы из библиотек, читален и книжного рынка» включал в
себя больше тысячи названий изданий
Полностью очевидно, что спецхраны в Книжной палате,
Румянцевском музее составляли лишь верхушку хранилищ литературы
специального хранения. Непосредственно на местах спецхраны
действовали в структурах центральных губернских и уездных
(районных) библиотек. Их количество начиная с 1927 г. множилась с
геометрической прогрессией, хотя и имела разные названия: «Запасной
фонд», «Архив», «Фундаментальная библиотека», «Фонд «Массам не
выдавать».
Официально же спецхранов якобы не было вообще. В
расписании работы библиотек для читателей спецхраны обычно не
назывались. Не было их ни в табличках помещений, ни в открытых
телефонных книгах, о них не писали в библиотечной периодике. Об их
существовании знали лишь читатели больших научных и публичных
библиотек. Одни, потому, что допускались к работе с запрещенной
литературой, другие – по слухам, не имея права без особого
разрешения заходить в читальные залы. В данном случае обратимся к
воспоминаниям М. Барбакадзе, автора книги «Жизнь и обычные
приключения простого антисоветского человека»: «О существовании
спецхрана в Фундаментальной библиотеке общественных наук, я,
конечно, знал: как-то заказал первое издание очерка Горького о
Козьмиче, так меня сначала спрашивали по поводу зачем экономисту
понадобилась такая книга, а уже потом сказали, что она в спецхране,
попасть в который можно по специальному разрешению по просьбе
моего института. Но, чтобы свой спецхран существовал в каждой
библиотеке, я как-то не догадывался, хотя о постоянных чистках знал
не понаслышке...»
776
.
775
.
775
Нилюкин А.Н. Из истории советской цензуры // Российский литературоведческий журнал. –
1994. - № 4. – С. 251 – 277.
776
Барбакадзе М. Жизнь и обыкновенные приключения простого антисоветского человека. – М.:
Логос, 2002. – С. 67.
208
В Украине в больших библиотеках также существовали отделы
специального хранения книжных фондов. В частности, Центральной
научной библиотеке Харькова по постановлению СНК УССР от 27
февраля 1922 г. предоставлялось исключительное право на получение
всех научных книг, которые не имели владельца, реквизированных и
конфискованных у беженцев, «буржуазии», а также книг, которые не
отвечали прямым заданиям учебных заведений, государственных
библиотек и других хранилищ. Опираясь на это постановление,
руководство ЦНБ в феврале 1931 г. обратилось к Укрглавлиту с
просьбой о передаче всех изъятых из книгохранилищ книг, рукописей и
заграничной литературы библиотеке
Главлита УССР относительно судьбы изъятой литературы, можно
предположить, что она сосредоточивалась в спецхране Харьковской
ЦНБ.
Еще один яркий пример создания спецхрана
продемонстрировал Институт истории партии и Октябрьской
революции в Украине (Истпарт), при котором в 1933 г. организовали
библиотеку
778
. Поскольку все партийные документы были тайными, то
и библиотека, очевидно, не стала исключением. Конечно, объемы таких
спецхранов не большие, поскольку они могли пополняться лишь за
счет изъятой литературы и конфиската в пределах своего региона.
Спецхраны создавались не только в архивах и библиотеках. 28
октября 1938 г. подписали приказ о создании спецфондов в союзных,
республиканских, краевых и областных музеях. В такие спецхраны
попадали портреты, фотографии, личные вещи репрессированных,
литература об их жизни, деятельности, собраны воспоминания
В спецхраны разных учреждений попадало все украинское, все
национальное. Как свидетельствует Е. Васькивская, во времена
советской власти в Украине из книгохранилищ и библиотек изымалась
историческая память народа. Это учебники по украинскому языку и
литературе, книги по истории, экономике, сельскому хозяйству, проза,
поэзия, разнообразные словари, программы, уставы, резолюции
съездов, каталоги изданий Государственного издательства Украины.
777
. Опираясь на распоряжение
779
.
777
ЦГАВО Украины України. – Ф. 166, оп. 10, д. 588. – Л. 49.
778
ГАВО. – Ф. П-136, оп. 6, д. 121. – Л. 60.
779
История советской политической цензуры. Документы и комментарии. – М., 1997. – С. 491.
209
Изымалась литература религиозного характера, а также на еврейском
780
языке
тайными немало важных проблем отечественной истории. Лишь в
середине 1980-х гг. они постепенно прекратили существование. Вот как
характеризует этот процесс В. Солодин: «...Где-то в 1987 г. началась
работа по ликвидации спецфондов. Сначала она шла достаточно
неуверенно, и у нас не было опыта, и, честно говоря, недостаточно
общественного мужества. Потом она пошла более активно, и до конца
1989 г. мы эту работу закончили и, собственно, спецфонды как таковые
перестали существовать»
свойственные для него функции – не засекречивал, а рассекречивал
литературу, составлял списки книг, которые надлежало вернуть в
общие фонды. Только на первом этапе Главлит Украины рассекретил
больше 500 изданий на украинском языке
С. Джимбинов, после открытия спецхранов читатель полностью
убедился в том, что там находилась литература, которая даже по
жестким идеологическим меркам не могла быть отстранена от пластов
советской науки и культуры
спецхрана довела работу механизмов этого органа до совершенства.
Она работала четко и согласованно, из запрещенных книг
формировались особые коллекции внутри библиотеки, которые были
доступны ограниченному кругу лиц. Специальные законодательные
акты определяли, что именно необходимо передавать из общего
хранилища в специальное, у каких книг изъять вступление или
иллюстрации перед тем как выдавать их для чтения, а которые и
вообще уничтожать.
сосредоточение контроля над книжной продукцией в руках партийно-
.
Больше 60-ти лет просуществовали спецхраны, которые сделали
781
.
С середины 1980-х гг. Главлит выполнял совсем не
782
. Как утверждает
783
.
Следовательно, советская власть за годы существования
Таким образом, централизация библиотечного дела и
780
Васьківська О. Державний архів друку Книжкової палати України: історія і сучасність // Вісник
Книжкової палати. – грудень 2001. - № 5. – С. 25.
781
Солодин В.А. [Выступление] // Цензура в царской России и Советском Союзе: Матер. конф. 24 –
27 мая 1993 г., – М.: Рудомино, 1995. – С. 16.
782
Лютова К.В. Спецхран библиотеки Академии наук. Из истории секретных фондов. – СПб., 1999.
– С. 187.
783
Джимбинов С. Эпитафия спецхрану?.. // Новый мир. – 1990. - № 5. – С. 243.
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]