Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма. 1945–1953 гг. на материалах Куйбышевской и Ульяновской областей
.pdf
важный вывод об изъятии государством из деревни не только прибавочного, но и значительной части необходимого продукта. В результате весь послевоенный период деревня сидела «на голодном пайке»,
а доходы крестьян от общественного хозяйства были ниже прожиточного уровня1.
Детальный анализ основных факторов демографического развития сельского населения России, причины убыли сельского
населения в первые послевоенные годы отражены в серии работ В.П. Попова2. В послевоенные годы, как отмечает исследователь,
государство мало способствовало улучшению экономического положения села, сосредоточив основное внимание на восстановлении
промышленности. Деревня рассматривалась властями «как источник
трудовых ресурсов и продовольствия»3. По мнению В.П. Попова,
единственной формой выживания на селе в послевоенное время являлась «полуподпольная жизнь, двойная линия поведения и двойная мораль»4. Как и О.М. Вербицкая, В.П. Попов отмечает отрицательное влияние советского аграрного эксперимента на моральный
облик и ценности советского крестьянства, что нашло выражение в
потере селянами любви и уважения к деревенскому труду и образу
жизни. Государственную кампанию по укрупнению экономически
неэффективных колхозов В.П. Попов связывает с желанием властей
«организовать очередную ломку деревенского уклада, разрушить
остатки сельского общежития, унифицировать деревню и ее людей,
заставить их продолжать покорно трудиться в колхозах, еще более
централизовать управление крестьянами». Итог данной деятельности, по его мнению, оказался неудовлетворительным: в селе усилились социальная напряженность и «раздоры», но эффективность
колхозного производства не повысилась5. Исследовавшая проблему
укрупнения колхозной деревни О.М. Вербицкая приходит к выводу
о негатиивных последствиях этой властной инициативы, затронувшей сферы внутриколхозных социальных отношений. В моногра-
1
Там же. С. 203–204.
2
Попов В.П. Голод и государственная политика // Отечественные архивы. 1992.
№ 6. С. 37–60; он же. Причины сокращения численности населения РСФСР после Великой Отечественной войны // Социс. 1994. № 12; он же. Паспортная система в СССР
(1932–1976 гг.) // Социс. 1995. № 7–8; он же. Региональные особенности демографического положения РСФСР в 40-е гг. // Социс. 1996. № 3, 4; Экономическая политика советского государства. 1946–1953 гг. М., 2000; он же. Крестьянство и государство
(1945–1953 гг.). Париж, 1992; он же. Российская деревня после войны (июнь 1945 –
март 1953 гг.). М.: Прометей, 1993.
3
Попов В.П. Крестьянство и государство (1945–1953 гг.). Париж, 1992. С. 11–12.
4
Там же. С. 14.
5
Там же. С. 23.
31
фии Н.В. Кузнецовой отмечается, что укрупнение колхозов способствовало расширению их материально-технических возможностей,
но лишало большинство из них перспектив рентабельности. По мнению автора, процесс укрупнения колхозной деревни привел к усилению партийного контроля над сельским трудовым коллективом и
стал «катализатором роста числа бесперспективных деревень»1.
Неприглядную картину послевоенной колхозной деревни представил в своей работе А.А. Базаров. С глубокой эмоциональностью
он воссоздает образ советской деревни, представшей перед демобилизованными солдатами-победителями: «Родина встретила победителей нищетой. …Неузнаваемо изменился внешний облик родных
мест. И до Отечественной деревня несла шрамы коллективизации, а
теперь дошла до повсеместной убогости, которая была особенно унизительной. …Страна обносилась до лохмотьев. Раньше в сельпо можно было что-то купить под индивидуальный хлебозакуп. Теперь – ни
зерна, ни товаров»2.
В кандидатской диссертации А.А. Мальцева были выявлены основные потоки миграции сельского населения в Среднем Поволжье;
раскрыты механизмы взаимосвязи миграционных процессов в сельском социуме с политической и социально-экономической обстановкой в стране3. Автору удалось установить объективные и субъективные причины, способствовавшие выходу колхозной деревни
из послевоенного демографического кризиса. По его мнению, уже к
началу 1950-х гг. положительный эффект компенсаторной волны в
поволжской деревне был исчерпан репрессивной политикой государства и отсутствием элементарных бытовых условий, достойного
уровня жизни.
Современными отечественными историками активно разрабатывается тема голода в послевоенном СССР4. Исследователи стараются
выявить его причины, масштабы и последствия. В отличие от историков предшествующего периода, считавших причиной голода объ-
1
Кузнецова Н.В. Восстановление и развитие экономики Нижнего Поволжья в по-
слевоенные годы (1945–1953 гг.). Волгоград, 2002. С. 205.
2
Базаров А.А. Хроника колхозного рабства. М.: Возвращение, 2004. С. 703–704.
3
Мальцев А.А. Демографические процессы в российской деревне в 1946–1959 гг.
(на материалах Среднего Поволжья): автореф. дис. … канд. ист. наук. Самара, 2012.
4
Зима В.Ф. Голод в России 1946–1947 гг. // Отечественная история. 1993. № 1.
С. 35–52; Зима В.Ф. «Второе раскулачивание» (Аграрная политика конца 40-х – начала 50-х годов) // Отечественная история. 1994. № 3. С. 109–125; Попов В.П. Хлеб как
объект государственной политики в СССР в 40-е гг. // Отечественная история. 2000.
№ 2. С. 49–60; Хисамутдинова Р.Р. Голод 1946–1947 гг. в новейших исследованиях
историков (конец 1980–2000-е гг. // Известия Самарского научного центра РАН. 2009.
Т. 11. № 6. С. 331–336.
32
ективные обстоятельства в виде засухи, авторы современных работ
выдвигают на первый план «рукотворный фактор», то есть желание
властей использовать голод как средство «воспитания» крестьянского населения. Изучены новые, ранее недоступные для исследователей документы партийных и государственных архивов. Причины голода 1946–1947 гг., его масштабы и последствия проанализированы в
монографии В.Ф. Зимы. Проанализировав множество официальных
документов, подписанных первыми лицами государства, автор приходит к выводу, что голод был вызван тремя причинами, это: 1) послевоенные трудности; 2) засуха 1946 г.; 3) политика продразверстки
в отношении колхозов и совхозов1. По его данным, голод затронул
по крайней мере 100 млн человек, а его жертвами стали не менее
2-х млн жителей СССР. В.Ф. Зима пишет, что последствия голода
были преодолены лишь в начале 50-х годов2. Этой же точки зрения
придерживается В.П. Попов, который утверждает, что голод не ограничивался 1946–1947 гг., а продолжался и позже. По его данным,
прямые потери от голода только в 1947 г. составили 770,7 тыс. человек. Особенно тяжело жили семьи колхозников и единоличников,
чьи отцы и сыновья погибли или все еще находились в армии3. Голод,
порожденный заготовительной кампаний 1946 г., не привел к пересмотру правительственной аграрной политики, и весь послевоенный
период сталинизм сопровождался «налоговым удушением деревни».
В работах последнего времени утверждается, что правительство в
полной мере располагало информацией о масштабах голода и имело
достаточно возможностей для снижения его последствий, но расходования государственного зернового резерва не допускал Сталин4.
А.И. Репинецкий отмечал: «От партийных и советских органов на местах требовали во что бы то ни стало выполнения плановых заданий
по производству и сдаче зерна»5. По утверждениям Т.Д. Надькина,
для того чтобы выполнить государственный план хлебопоставок, в
колхозах и совхозах было изъято все семенное и продовольственное
зерно, частично включая и предназначенное к выдаче колхозникам
1
Зима В.Ф. Голод в СССР 1946–1947 годов: происхождение и последствия. М.:
РАН, 1996. С. 10.
2
Попов В.П. Большая ничья. СССР от Победы до распада. М.: НЦ ЭНАС, 2005.
216 с.
3
Надькин Т.Д. Сталинская аграрная политика и крестьянство Мордовии. М.:
РОССПЭН, 2010. С. 197.
4
Аксенов Ю., Улюкаев, А. О простых решениях непростых проблем // Коммунист. 1990. № 6. С. 38–47; Попов В.П. Большая ничья. СССР от Победы до распада.
М.: НЦ ЭНАС, 2005.
5
Репинецкий А.И. «Никому мы не нужны». Голод 1946–1947 гг. в Куйбышевской
(Самарской) области // Самарский научный вестник. 2014. № 4. С. 106–109.
33
за отработанные трудодни1. Жалобы и письма крестьян во власть с
информацией о тяжелом продовольственном положении в сельских
районах страны оставались без ответа2. Вместо решения продовольственной проблемы власти пошли по пути увеличения прямых и косвенных налогов. Налоговое бремя сельского населения в период с победного 1945 г. по 1952 увеличилось в 3 раза. Данные действия властей,
констатирует В.Ф. Зима, обрекли деревню «на медленное угасание»3.
По мнению Р.Р. Хисамутдиновой, стремление властей не допустить
сокращения государственного хлебного резерва в 1946 г. определило
организацию дополнительных хлебозаготовок. Колхозы и совхозы
после выполнения плана хлебосдачи получили дополнительную надбавку к плану, что привело к массовому изъятию хлеба и голоду даже
в тех районах, которые не были охвачены засухой4. Изъятие хлеба,
по утверждению Т.Д. Надькина, проводилось «в духе эпохи “военного коммунизма” и “продразверстки”»5. Историк В.В. Кондрашин
сопоставил и проанализировал «три советских голода» (1921–1922,
1932–1933 и 1946–1947 гг.), что позволило ему сделать вывод об отличии голода 1946–1947 гг. от предшествующих периодов массового
голода советского времени. По его мнению, голод разразился в то время, когда страна победоносно завершила войну и сталинская модель
экономического развития и государственного управления, доказав
свою жизнестойкость, нуждалась в стабильности. Поэтому причины
голода кроются не в действиях властей, которые, по мнению многих
исследователей, целенаправленно обрекали миллионы колхозников
на голодную смерть, а в последствиях войны и засухи6.
Смена социально-политического вектора развития страны дала
исследователям возможность получить доступ к архивным документам, которые в советское время хранились в государственных и
ведомственных архивах под грифом «секретно». «Архивная революция» позволила пролить свет на наиболее трагические события по-
1
Надькин Т.Д. Сталинская аграрная политика и крестьянство Мордовии. М.:
РОССПЭН, 2010. С. 198.
2
Данилов А.А., Пыжиков А.В. Рождение сверхдержавы: СССР в первые послево-
енные годы. М.: РОССПЭН, 2001. 304 с.
3
Зима В.Ф. Голод в СССР 1946–1947 годов: происхождение и последствия. М.:
РАН, 1996. С. 234.
4
Хисамутдинова Р.Р. Аграрная политика Советского государства на Урале после окончания Великой Отечественной войны (июнь 1945 – март 1953 гг.). Оренбург:
ОГПУ, 2003. 608 с.
5
Надькин Т.Д. Сталинская аграрная политика и крестьянство Мордовии. С. 198.
6
Кондрашин В.В. Три советских голода // Аграрное развитие и продовольственная политика России в ХVIII–ХХ веках: история и современность. Оренбург: ОГПУ,
2007. С. 298–312.
34
слевоенной истории советского села, в частности, восстановить мас-
1
штабы репрессий по отношению к колхозному крестьянству
. Был
выявлен и опубликован секретный Указ Президиума Верховного
Совета СССР от 2 июня 1948 г. «О выселении в отдаленные районы
СССР лиц, злостно уклоняющихся от работы в сельском хозяйстве и
ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни». Начиная
с 1990-х годов, активно публикуются архивные документы, статистика по практике реализации Указа от 2 июня 1948 г., общая статистика
судимости крестьян за хищения общественной собственности и зерна, невыполнение налоговых обязательств и отработочных повинностей. Указ от 2 июня 1948 г. предусматривал исключение из колхоза
и выселение в отдаленные районы СССР (районы рек Енисея, Оби,
Лены) лиц, злостно нарушающих трудовую дисциплину в колхозах.
Но ответственность за выселение колхозников власти перекладывали на плечи самих же крестьян, именно сходы сельских граждан
принимали решения о выселении «тунеядцев», а райсоветы только
утверждали эти приговоры. Передавая репрессивные функции собранию членов сельскохозяйственной артели, власти стремились
показать значимость крестьянских инициатив, апеллируя к дореволюционному опыту крестьянской общины, когда сельские сходы являлись инструментом не только обсуждения хозяйственных вопросов, но и установления справедливости, решения различных споров
2
Основной целью репрессий, по мнению Т.Д. Надькина, было желание
властей в очередной раз напугать народ, сломить нарастающее анти-
.
1
Попов В.П. Неизвестная инициатива Хрущева (о подготовке указа 1948 г. о
выселении крестьян) // Отечественные архивы. 1993. № 2. С. 31–38; Попов В.П. Государственный террор в Советской России 1923–1953 гг. (источники и их интерпретация) // Отечественные архивы. 1992. № 2. С. 20–31; Земсков В.Н. Заключенные,
спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные (статистико-географический аспект) // История СССР. 1991. № 5. С. 151–165; Земсков В.Н. Судьба «кулацкой ссылки» (1930–1954 гг.) // Отечественная история. 1994. № 1. С. 118–147; Козлов А.В. Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти 1953–1985 гг. М., 2006.
С. 95–126. Крамола. Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе. 1953–1982. Рассекреченные документы Верховного Суда и Прокуратуры СССР / Под ред. В.А. Козлова и С.В. Мироненко; отв. сост. О.В. Эдельман при участии Э.Ю. Завадской. М., 2005.
2
Хасянов О.Р. «...Их надо выгнать из села вместе с их семьями...»: практика реализации Указа Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1948 г. в Ульяновской
области в документах государственных архивов. Ульяновск, 2015. С. 10; Хасамутдинова Р.Р. Антикрестьянская сущность Указа Президиума Верховного Совета СССР
от 2 июня 1948 г. и его осуществление на Урале // Вестник ОГУ. 2002. № 8. С. 56–62;
Чайка Е.А. Реализация Указа Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1948 г.
«О выселении лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в колхозах и
ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни в Ростовской области //
Историческая и социально-образовательная мысль. 2014. № 5. С. 204–207.
35
колхозное движение1. Репрессии были составной частью системы государственного управления сельским хозяйством2.
Многие исследователи аграрной истории послевоенного периода
отмечают нарастание в экономической и социальной политике советского государства антикрестьянских тенденций, направленных на
дальнейшее разрушение традиционного уклада крестьянской жизни и
духовно-нравственных ориентиров сельской культуры. Государство,
используя различные механизмы, активно продолжало процесс раскрестьянивания. Справедливо утверждение В.А. Ильиных о решающей роли налогово-податной политики сталинского режима в данном процессе. Им были охарактеризованы ее базовые принципы:
«...изъятие у производителей в качестве земельной ренты не только
прибавочного, но и части (иногда значительной) необходимого продукта; внеэкономическое принуждение (включая прямые репрессии),
применяемое как основной способ изъятия ренты; рефеодализация
системы налогообложения деревни, которая заключалась в возврате
к присущей для феодализма сословности обложения, натуральным и
отработочным его формам»3. По утверждению ряда исследователей,
система повинностей крестьянства включала обязательные отработки, натуральные поставки продовольствия и денежное обложение,
что позволяет делать вывод о феодально-крепостническом характере
зависимости колхозного крестьянства от государства. Отработочные
повинности включали обязательные отработки в общественном хозяйстве колхоза, трудовую и гужевую повинность на лесозаготовках
и торфоразработках, работу по строительству и ремонту дорог и т. д.
В.А. Ильиных отмечает, что количество отработок в колхозах регулировалось обязательным годовым и сезонным минимумом трудо дней,
установленными в трудоднях нормами выработки и расценками
работ5. Трансформация крестьянского двора как основной хозяйственной единицы в условиях советской модернизации представлена в научных трудах В.М. Безнина. Исследователь делает вывод
4
1
Надькин Т.Д. Сталинская аграрная политика и крестьянство Мордовии.
С. 215–217.
2
Колхозная жизнь на Урале. 1935–1953 / Сост. Х. Кесслер, Г.Е. Корнилов. М.:
РОССПЭН, 2006. С. 12.
3
Политика раскрестьянивания в Сибири. Вып. 3: Налогово-податное обложение
деревни. 1946–1952 гг. / Под общ. ред. В.А. Ильиных, О.К. Кавцевич. Новосибирск:
НГУ, 2003. С. 3.
4
Безнин М.А., Димони Т.М., Изюмова Л.В. Повинности российского крестьянства в 1930–1960-х годах. Вологда, 2001. С. 5.
5
Политика раскрестьянивания в Сибири. Вып. 3.: Налогово-податное обложение
деревни. 1946–1952 гг. / Под общ. ред. В.А. Ильиных, О.К. Кавцевич. Новосибирск:
НГУ, 2003. С. 4.
36
о разрушении механизма воспроизводства крестьянского хозяйства
вследствие недостаточных возможностей удовлетворения минимальных потребительских запросов крестьян в колхозный период
отечественной истории1. Важнейшая функция крестьянского двора
заключалась в «выталкивании подрастающих детей из крестьянского
состояния». Возникшее противоречие социально-демографической
функции крестьянского двора и его хозяйственных возможностей,
по утверждению В.М. Безнина, имело следствием возникновение
механизма «внешнего раскрестьянивания». Сочетание внутренних и
внешних обстоятельств в 60-е годы привело к угасанию крестьянской
культуры и традиционного крестьянского образа жизни.
Индивидуальные приусадебные участки колхозников, имевшие значительный вес в производстве, заготовках и потреблении
основных сельскохозяйственных продуктов, в формировании совокупных денежных доходов колхозников, исследованы в монографии М.И. Денисевича2. Последний отмечает, что, несмотря на неоднократные попытки административно-экономического давления,
ограничения и ликвидации, они проявляли живучесть, эластичность
и приспособляемость к внешним воздействиям. Автор выявил ряд
факторов, обусловивших высокую экономическую эффективность
личных приусадебных хозяйств, в частности: 1) материальный интерес; 2) сохранение чувства хозяина на своем участке земли, соединение в одном лице работника и хозяина; 3) органичное соединение
труда со средствами производства; высокая степень саморегуляции
как элемента любой саморазвивающейся хозяйственной структуры;
5) относительная свобода в определенные периоды в реализации
продукции.
Советский аграрный проект предусматривал не только слом вековых хозяйственных норм крестьянского миропорядка, но и «перевоспитание» крестьян, формирование новых ментальных установок
и ценностей сельского населения. В основном данная задача достигалась именно через механизмы налогового бремени – крестьянин
должен был думать не о благополучии своей семьи, а заботиться о
благополучии государства, выполняя всевозможные трудовые повинности и продовольственные поставки. Проблема эволюции ментальных установок крестьянства в результате социально-политических трансформаций ХХ века, их отражение в социальной памяти
сельских жителей рассмотрены в работах И.Е. Козновой. По ее ут-
1
Безнин М.А. Крестьянский двор в Российском Нечерноземье. 1950–1965 гг. М.;
Вологда, 1991. С. 225.
2
Денисевич М.Н. Индивидуальные хозяйства на Урале (1930–1985 гг.). Екате-
ринбург, 1991.
37
верждению, советская модернизация разрушила традиционный крестьянский образ жизни, который остался в исторической памяти как
идеал1. Потеря земли, продолжает автор, привела к тому, что мечтой нескольких поколений советских крестьян стало желание вырваться из деревни и избавиться от своего крестьянского прошлого.
Несмотря на то что к середине 50-х годов повседневное пространство
крестьянской культуры все более определялось советскими новациями, в данный период наблюдалось возрождение многих сельских
традиций и обрядов, прежде всего религиозных2. Религиозность колхозниками не осуждалась. Более того, религиозность, способствовавшая объединению населения в годы Великой Отечественной войны,
являлась важнейшим фактором роста национального самосознания
и свидетельствовала о неутешительных итогах антицерковной кампании предвоенного периода3. Исследователи отмечают факт признания государством существования религиозных организаций и
снятия ограничений в осуществлении религиозных практик верующих4. Историки исследуют не только проблему взаимоотношения
церкви и государства, но и вопросы взаимодействия легальных и
нелегальных церквей, деятельность подпольных церковных организаций, процесс вовлечения в церковную жизнь нелегальных общин
1
Кознова И.Е. ХХ век в социальной памяти российского крестьянства. М.:
ИФ РАН, 1999. С. 87; она же. Сталинская эпоха в памяти крестьянства России. М.:
РОССПЭН, 2016. 464 с.; она же. Прошлое в народной памяти: проблемы и интерпретации // Проблемы Российского самосознания: историческая память народа. Материалы 12-й Всерос. конф. М.; Махачкала, 2015. С. 198–211.
2
Кознова И.Е. ХХ век в социальной памяти российского крестьянства. М.: ИФ
РАН, 1999. С. 110–111.
3
Чумаченко Т.А. Государство, православная церковь и верующие. 1941–1961 гг.
М., 1999; Шкаровский М.В. Нацистская Германия и Православная Церковь (нацистская политика в отношении Православной Церкви и религиозное возрождение на оккупированной территории СССР). М., 2000; он же. Русская Православная Церковь и
Советское государство в 1943–1964 годах. От «перемирия» к новой войне. СПб., 1995;
он же. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. Государственно-церковные отношения в СССР в 1939–1964 годах. М., 1999; Одинцов М.И. Хождение по
мукам // Наука и религия. 1990. № 8. С. 19–20. 1991. № 7. С. 2–3. Перелыгин А.И.
Русская Православная Церковь на Орловщине в годы Великой Отечественной войны // Отечественная история. 1995. № 4. С. 126–136; Волокитина Т.В., Мурашко Г.П.,
Носкова А.Ф. Власть и церковь в Восточной Европе. 1944–1953 гг. Документы российских архивов: в 2 т. Т. 1: Власть и церковь в Восточной Европе. 1944–1948 гг. М.:
РОССПЭН, 2009; Нуруллаев А.А. Мусульмане Советского Союза в Великой Отечественной войне // Религиозные организации Советского Союза в годы Великой отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1995. С. 58; Якунин В.Н. Укрепление положения
РПЦ и структура ее управления в 1941–45 гг. // Отечественная история. № 4. 2003.
С. 83–934; Смыслов О.С. Богоборцы из НКВД. М.: Вече, 2012.
4
Перелыгин А.И. Русская Православная Церковь в Орловском крае (1917–
1953 гг.): автореф. дис. … канд. ист. наук. Орел, 2009. С. 3.
38
верующих и т. д. Для Е.Ю. Зубковой, которая рассматривала религиозность советского человека как составную часть структуры послевоенных настроений, рост религиозной активности масс является проявлением тягот войны и надеждами на преодоление повседневных
трудностей1. Постепенное расширение доступа сельского населения
к образовательным ресурсам и социокультурным учреждениям позволяет О.М. Вербицкой констатировать факт отхода большей массы
сельских жителей от религиозного мировоззрения, за исключением
лиц, чья социализация пришлась на довоенный период2. Она отмечает, что уже к началу 60-х годов сельская религиозность представляла
собой «затухающее» явление. Спад уровня религиозности в колхозной деревне на рубеже 50–60-х годов ХХ в., по мнению А.Л. Беглова,
связан не столько с антирелигиозными государственными кампаниями, сколько с миграционными процессами, которые привели к оттоку значительной части сельского населения, являющегося основой
сельских приходов3. Т.М. Димони отмечает стремление крестьян европейского севера России использовать религиозные традиции для
противовеса властной модернизационной инициативе, вписывая
определенные культурно-нравственные элементы, базирующиеся на
православном мировоззрении, в систему официальных ценностей4.
А.Ю. Михайловым были выявлены различия в отношении центральных и сельских органов власти к организационным структурам
православной церкви в колхозной деревне в конце 1940-х гг., а именно то, что сельские властные институты не проявляли активности в
антирелигиозной деятельности5. Многие современные исследователи предлагают оценивать циклы религиозной активности и апатии
сельского населения, возрождения и угасания религиозных традиций
в срезе антицерковной борьбы государства.
Таким образом, как видим, на современном этапе историки значительно расширили представления о послевоенном развитии СССР,
сформулировали новые подходы, оценки и концепции послевоенного развития колхозного строя и советского крестьянства. Состояние
современной историографии свидетельствует о качественном пере-
1
Зубкова Е.Ю. Послевоенное советское общество: политика и повседневность.
М., 1999.
2
Вербицкая О.М. Российское крестьянство: от Сталина к Хрущеву… С. 191–202.
3
Беглов А.Л. В поисках «безгрешных катакомб». Церковное подполье в СССР.
М., 2008. С. 231–232.
4
Димони Т.М. Духовные традиции крестьянства Европейского Севера России в
1945–1960 гг. (проблема взаимоотношений с властью) // Северная деревня в XX веке:
Актуальные проблемы истории / Отв. ред. М.А. Безнин. Вологда, 2000. С. 78–94.
5
Михайловский А Ю. Провинциальные церковные приходы во второй половине
1940-х гг. // Вопросы истории. 2010. № 6. С. 143–145.
39
ходе от первоначального накопления фактического материала к его
концептуализации. В новейших исследованиях на первый план выходит преимущественно освещение социальной проблематики: вопросы демографии, голода, быта, сельской стратификации, роли и
места личного подсобного хозяйства и крестьянского двора в производстве сельскохозяйственной продукции, значение крестьянских
хозяйств для самих крестьян и др. Вместе с тем в современной российской историографии доминирует представление о потребительском отношении к деревне со стороны власть имущих, обусловленном направленностью государственной политики на первоочередное
развитие города и тяжелой индустрии. Историографический анализ
показывает, что в современной исторической науке нет комплексных
работ, посвященных анализу процесса трансформации пространства
повседневной жизни крестьян Среднего Поволжья в послевоенное
время. Практически отсутствуют работы, раскрывающие механизмы
аграрной политики советского государства в территориальных границах Ульяновской и Куйбышевской областей.
1.2. Источниковая база исследования
Источниковую основу исследования составил значительный
комплекс опубликованных и неопубликованных документов: законодательные материалы; доклады и сочинения партийных лидеров;
периодическая печать; статистические материалы; историко-социологические обследования поволжской деревни; источники личного
происхождения (письма и обращения сельских жителей во властные
институты и партийным лидерам, в средства массовой информации),
делопроизводительная документация и материалы устной истории
(интервьюирование респондентов сельских жителей)
Необходимо отметить, что законодательные акты, затрагивающие различные аспекты хозяйственной и социокультурной жизни
послевоенной колхозной деревни, публиковались в центральных и
местных периодических изданиях. Наибольшую ценность для исследования представляют два юридических акта, которые в полной мере характеризуют аграрную политику позднего сталинизма
как репрессивную по отношению к колхозному крестьянству. Так,
принятое 19 сентября 1946 г. специальное постановление Совета
Министров СССР «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах», широко освещенное в советских средствах массовой информации, ознаменовало возвращение
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]