Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма. 1945–1953 гг. на материалах Куйбышевской и Ульяновской областей
.pdf
нявшегося и на тыловые районы, нормы выработки обязательного
минимума трудодней были увеличены. К моменту смерти Сталина
усредненный минимум трудодней в год для женщин составлял 150,
а для мужчин – 200. Не выполнившие обязательную минимальную
норму трудодней считались нарушителями трудовой дисциплины,
за что предусматривалось уголовное наказание. Наличие детей младенческого возраста при отсутствии в сельской глубинке развитой
системы социальных институтов в форме специальных воспитательных и образовательных учреждений вынуждало колхозниц нарушать
советское законодательство о труде, поскольку они не были в состоянии выработать установленный государством минимум трудодней.
По наблюдениям заместителя уполномоченного Совета по делам
колхозов при Совете Министров СССР по Куйбышевской области
Ульяненюка, «очень серьезной причиной недостаточного участия в
колхозном производстве колхозниц» являлось отсутствие во многих
колхозах области детских яслей и площадок1.
В 1948 г. аппаратом уполномоченного Совета по делам колхозов была организована проверка деятельности колхозов 16 районов
Куйбышевской области по выявлению причин нарушения трудовой
дисциплины в сельскохозяйственных артелях. Было установлено,
что из 339 трудоспособных колхозниц, не выработавших в 1947 г.
установленного минимума трудодней, 153 колхозницы (45,2 %) «слабо принимали участие в общественном производстве только потому,
что имели грудных и малолетних детей»2. Во всех колхозах Борского,
Красноярского, Приволжского районов Куйбышевской области в
1946–1948 гг. не было ни детского сада, ни ясельных групп.
По плану развития сельского хозяйства Куйбышевской области в
1947 г. предусматривалось открыть в колхозах на период посевных и
хлебоуборочных работ сезонные ясли на 35 000 мест. Однако в весенний сев детские ясли были организованы только в 77 (из 1504) колхозов с охватом 2360 детей (6,7 % к плану), причем в 23 районах (из 36)
в период весеннего сева сезонных яслей вообще не было3.
В период прополочных работ в 27 районах были организованы
447 яслей на 11 623 места, или 33 % к плану, а в районах: БольшеГлушицком, Кинельском, Сосново-Солонецком, Челно-Вершинском,
Шигонском, Шенталинском ясли так и не открыли4. На период хлебоуборочных работ детских яслей было организовано на 16 400 детей,
что составляло только 46,8 % к плану.
1
Там же. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 10. Л. 4.
2
Там же.
3
Там же. Л. 5.
4
Там же.
131
В 1947 г. предполагалось, что правления сельскохозяйственных
артелей создадут детские площадки на 50 тыс. мест, но организовали
их только на 10,7 тыс. мест (21,5 % к плану)1.
Открытые детские сады и площадки далеко не всегда отвечали
требованиям по уходу и присмотру за малолетними детьми. Во многих случаях колхозные детские сады и детские площадки «не были
обеспечены необходимым инвентарем, бельем и продуктами»2. Так,
в колхозах имени Фрунзе и имени Калинина открытые во время хлебоуборки детские ясли закрылись через 7–10 дней, т. к. они не имели
необходимого оборудования для обеспечения здоровья и развития
детей. Кроме того, правления артели все расходы по содержанию
детских садов пытались переложить на плечи родителей. По этой
причине большинство колхозниц своих детей в ясли не отдавали3.
Аналогичная ситуация с детскими яслями наблюдалась и в других
районах области. Наиболее остро проблема дошкольных образовательных учреждений стояла в Ульяновской области. Архивные документы свидетельствуют, что до конца сталинской эпохи на территории области колхозные детские сады и ясли имелись в крайне
ограниченном количестве. Как отмечали колхозники, если не было
престарелых членов семьи, не принимавших участия в общественных работах, малолетних детей приходилось брать на работу в поля.
Детские люльки с младенцами крепили к оглоблям повозок, использовали в качестве зыбки4. Матери с малолетними детьми трудились
на колхозных полях от зари до зари. Колхозное руководство не переводило женщин с малолетними детьми на участки работы с щадящими условиями труда, не снижало нормы выработки, заставляя их работать на общих основаниях.
По имеющимся данным, в период уборочной страды на территории Ульяновской области действовало 66 детских колхозных площадок, где осуществлялся присмотр за 2176 детьми5. В период летних
уборочных работ 1947 г. в колхозах области было организовано 369
детских яслей для 8390 детей6. Больше всего детских яслей было в
Карсунском районе – 95.
По плану развития сельского хозяйства Ульяновской области,
в 1948 г. предусматривалось создание сезонных детских садов в
1
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 10. Л. 5.
2
Там же.
3
Там же.
4
Материалы интервью с жительницей с. Поповка Чердаклинского района Улья-
новской области Р.Х. Хасяновой. 14.13.2013 г. // Личный архив автора.
5
ГАУО. Ф. Р. 2595. Оп. 2. Д. 3341. Л. 2.
6
Там же. Д. 3392. Л. 4.
132
940 колхозах на 21 000 мест. На деле в период весенне-полевых работ
ясельные группы были организованны только в 103 колхозах, их могли посещать только 1702 ребенка. К июлю количество яслей увеличилось до 412 с охватом 7702 детей1. При этом в Старокулаткинском,
Барановском, Малокандалинском районах детских яслей не было вовсе. В Новомалыклинском, Игнатовском и Павловском районах – по
одной ясельной группе. В Кузоватовском и Старомайнском районах
детские ясли были открыты в трех колхозах.
Наибольшую заботу о детях колхозников проявляли должностные лица Карсунского района. По району план организации сезонных детских яслей был перевыполнен: вместо запланированных
50 детских яслей было организовано 105 для 1606 детей2.
Решением Ульяновского обкома на период полевых работ 1949 г.
было запланировано создание сезонных детских яслей в каждом
из 1260 колхозов области. Несмотря на оговоренные в постановлении сроки начала работы сезонных яслей – 15 апреля 1949 г. – в
колхозах области даже в период летних полевых работ действовали
только 177 детских сезонных яслей3. В колхозах Астрадамовского,
Барановского, Игнатовского, Павловского, Старокулаткинского,
Тиинского и Ульяновского районов «даже не приступали к организации яслей»4. Слабый интерес к этому вопросу проявляли руководители Богдашкинского, Ишеевского, Инзенского, Жадовского,
Сурского, Сенгилеевского, Кузоватовского, Николо-Черемшанского,
Майнского районов. В данных районах были открыты от одного до
четырех детских яслей. Заведующие районными отделами сельского
хозяйства «по-настоящему этим вопросом не занимались, а целиком и
полностью передоверили его на местах председателям колхозов»5. Из
запланированных 1260 сезонных детских яслей на 1 июня 1950 г. было
организовано только 154. Во многих колхозах организация сезонных
детских яслей даже «не была включена в производственный план».
Многие руководители колхозов Астрадамовского, Николаевского,
Старо кулаткинского, Старо-Майнского, Новомалыклинского, Барановского, Радищевского, Павловского районов в «оправдание своей
бездеятельности в этом вопросе» приводили следующие причины:
«отсутствие подходящего для этих целей помещения, мягкого и жест-
1
Там же. Ф. Р. 2595. Оп. 2. Д. 3392. Л. 26.
2
Там же.
3
Там же. Л. 44.
4
Там же.
5
Там же. Л. 47.
133
кого инвентаря, отсутствие вполне подготовленного обслуживающего персонала»1.
Таким образом, рождение ребенка становилось обстоятельством, усложняющим хозяйственную жизнь крестьянки-колхозницы. Нередко правления сельскохозяйственных артелей, пользуясь
правом, предоставленным Указом Президиума Верховного Совета
СССР от 15 апреля 1942 г. «О судебной ответственности колхозников за невыполнение минимума трудодней», отдавали колхозниц под
суд. Так, правление колхоза «16 лет Октября» Борского района привлекло к уголовной ответственности инвалида III группы Е.А. Г-ву,
имевшую грудного ребенка2. Ради справедливости необходимо отметить, что суды к рассмотрению таких дел относились с большой
ответственностью и, если в колхозах не было детских яслей, колхозниц освобождали от уголовного преследования. После обобщения
судебной практики народных судов Куйбышевской области по рассмотрению уголовных дел, связанных с невыработкой колхозниками обязательного минимума трудодней, вынесенным оправдательным приговорам и прекращенных в 1949 г., ревизором Управления
Министерства юстиции РСФСР Вихаревым было отмечено, что
«значительная часть колхозниц могла бы быть вовлечена в колхозную работу и выполнить обязательный минимум трудодней, но в
связи с тем, что в колхозах на период посевных и уборочных работ
не было организовано обслуживание малолетних детей», они не могли принять участие в колхозном производстве3. Правление колхоза
«Раздолье» Шигонского района Куйбышевской области за невыработку в 3-м квартале 1949 г. четырех трудодней через судебные органы привлекло к ответственности 43-летнюю Л.К. К-ву, которая по
решению районного суда была приговорена к четырем месяцам исправительно-трудовых работ с вычетом 25 % из заработка. Районный
суд при вынесении приговора не учел семейные обстоятельства
Л.К. К-вой: ее муж являлся инвалидом II группы, получившим
увечья на фронтах Великой Отечественной войны, кроме того, она
воспитывала больного шестилетнего ребенка. Рассмотрев все обстоятельства данного дела, судебная коллегия областного суда приговор нижестоящей инстанции отменила, и уголовное преследование
Л.К. К-вой было прекращено4. Правление колхоза «Пражская коммуна» Исаклинского района в 1949 г. привлекло к ответственности
1
ЦГАСО. Ф. Р. 2595. Оп. 2. Д. 3392. Л. 71.
2
Там же. Ф. Р. 660. Оп. 1. Д. 16. Л. 49.
3
Там же.
4
Там же. Л. 50.
134
46-летнюю А.И. З-ву за невыработку двух трудодней. З-ва имела
шесть детей, причем, трое из них малолетние, 1947 и 1948 г. рождения, а в колхозе детских яслей не было. Как и в случае с Л.К. К-вой,
А.И. З-ва районным судом была приговорена к четырем месяцам исправительно-трудовых работ с вычетом 15 % заработка, но решением
судебной коллегии областного суда дело было прекращено в связи с
отсутствием состава преступления1.
Более 60 колхозниц были заняты на прополочных работах в колхозе «Память Ленина» Богатовского района Куйбышевской области
летом 1950 г. Чтобы обеспечить условия для высокопроизводительной работы матерям, имеющих детей, правление артели с первых же
дней прополки организовало ясли, где осуществлялся присмотр за
25 детьми2. За малышами ухаживали четыре няньки. Сезонные ясли
были открыты и в артели «Власть Советов». Детские ясли были оснащены необходимым инвентарем и посудой. Было организовано
трехразовое питание детей и медицинское наблюдение. Кроме того,
сезонные ясли работали в колхозах «Красный куст», «Красный ударник», «Красное Виловатое», имени Второй пятилетки, «Большевик»,
«Красный путиловец». В колхозе «Страна Советов» Молотовского
района были открыты ясли на 20 детей, но по просьбам колхозниц
руководство артели позволило посещать ясли большему количеству
детей. Силами колхозниц артели имени Чапаева Сергиевского района было оборудовано выделенное правлением артели помещение
детских яслей3.
В 1950 г. в колхозах Куйбышевской области предполагалось организовать сезонные детские ясли и площадки на 50 тыс. детей, но
на деле открыли ясельные группы лишь для 15 788 детей4. В 1951 г.
детские сады были организованы только в 204 колхозах, но лишь для
3537 детей, что составляло всего 19,6 % к запланированному показателю. В 11 районах области (Безенчукском, Кинельском, Клявлинском,
Ново-Буянском и др.) не было ни одного детского сада5. В большинстве колхозов Больше-Черниговского района также не были организованы детские сады. В этом районе на 1951 г. детскими яслями и
площадками планировалось охватить 1100 детей, а фактически детские учреждения были организованы только в 16 колхозах с охватом
280 детей6.
1
Там же. Л. 51.
2
Каждому колхозу – детские ясли // Волжская коммуна. 1950. № 131. С. 2.
3
Там же. С. 2.
4
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 68. Л. 25.
5
Там же.
6
Там же. Л. 27.
135
В колхозах, которые все же открыли детские сады, большинство
их было расположено в частных квартирах, отсутствовал необходимый инвентарь, постельное белье, посуда, не было даже халатов для
обслуживающего персонала. Все здания не соответствовали санитарно-гигиеническим требованиям.
В Дубово-Уметском районе из 17 колхозов детские сады были
организованы только в девяти артелях. Причем восемь дошкольных учреждений находились «на квартирах у колхозников вместе
с хозяевами»1. На 289 детей, охваченных детскими учреждениями
в указанных девяти колхозах, имелось только два стола, 29 коек,
семь стульев, 44 комплекта постельных принадлежностей, два умывальника, 45 чашек, 43 ложки2. В колхозе «Солидарность» БольшеГлушицкого района в детских яслях на 27 детей имелось всего лишь
«6 неисправных топчанов, одна миска, 10 чашек, а постельные принадлежности и другой инвентарь совершенно отсутствовали»3.
В укрупненном колхозе им. Ленина Больше-Черниговского района в 1951 г. детские ясли размещались в двух частных квартирах, при
этом никакого оборудования и инвентаря для детей не было предусмотрено. По объяснению председателя колхоза, «оборудование и
инвентарь для детей не приобретается из-за отсутствия в колхозе необходимых денежных средств»4. При этом нужно отметить, что в мае
1951 г. в этом колхозе израсходовали 3500 руб. колхозных средств
на покупку водки «для коллективного обеда колхозников по случаю
окончания весеннего сева»5.
Рождение детей в тяжелых материальных и культурных условиях, отсутствие социальных гарантий порождало множество проблем.
Для определенного числа сельских жителей при отсутствии специальной государственной программы, направленной на развитие культуры контрацепции и профилактики нежелательной беременности,
одним из важнейших механизмов контроля деторождения являлось
искусственное прерывание беременности – аборт. Как известно,
аборты в СССР были полностью запрещены в 1936 г., и этот запрет
действовал до 1 ноября 1955 г. Как отмечает В.И. Сакевич, законодательный запрет официального прерывания беременности привел
к формированию системы производства нелегальных абортов, стала
1
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 68. Л. 28.
2
Там же.
3
Там же. Л. 28.
4
Там же.
5
Там же.
136
также распространяться практика самоабортов1. Архивные материалы свидетельствуют, что после завершения войны и демобилизации
в СССР происходил рост количества зафиксированных абортов, несмотря на существующий запрет. Главная причина такого явления
заключалась в социальных сдвигах внутри сельского общества: несмотря на крестьянские традиции, осуждающие детоубийство, аборт
являлся главным механизмом регулирования деторождения и контроля численности членов семьи. Поэтому у большинства селян не
было иного выхода, нежели прервать беременность. Куйбышевская
областная прокуратура в 1946 г. указывала на рост количества уголовных дел, связанных с криминальными абортами. Только во втором полугодии 1946 г. число лиц, привлеченных к ответственности
за данное преступление, возросло на 150 %2. В целом по области за
совершение криминальных абортов было осуждено 79 женщин, прервавших беременность. Областная прокуратура отмечала, что «количество направленных в суд дел все еще далеко не соответствует тому
месту, которое криминальные аборты фактически занимают»3. По
данным Министерства юстиции РСФСР по Куйбышевской области,
в 1950 г. количество уголовных дел, связанных с осуществлением незаконных абортов, возросло на 42,2 %4.
Криминальные аборты довольно часто сопровождались различными осложнениями и нередко заканчивались смертью беременной женщины. 28 марта 1946 г. на полевом стане колхоза имени М. Горького Кошкинского района Куйбышевской области был
обнаружен труп девушки-колхозницы М.С. И-ной. Вызванная председателем Б. Ермаковского сельсовета следственная бригада во главе
со следователем А.Н. Щегловым установила, что «труп лежал в риге
в 20 метрах от большой дороги, на расстоянии трех километров от
сел Б. Ермаково и Ерандаево»5. Признаков насильственной смерти на
трупе не имелось, но обращало на себя внимание, что ватный жакет
был одет лишь на один рукав, а валяные сапоги на ногах «не доходили
до полной ступни». Эти обстоятельства свидетельствовали о том, что
«жакет и валеные сапоги были одеты уже на окоченелый труп», и И-ва
умерла не в риге, а в другом месте. Вскрытие установило, что смерть
И-вой наступила от сепсиса, вызванного преждевременными родами.
1
Сакевич В.И. Что было после запрета аборта в 1936 г. // Демоскоп. 2005. № 221–
222. Электронная версия бюллетеня «Население и общество». URL: http://www.
demoscope.ru/weekly/2005/0221/reprod01.php#_FNR_7
2
ЦГАСО. Ф. Р. 2972. Оп. 2. Д. 202. Л. 9.
3
Там же.
4
Там же. Ф. Р. 660. Оп. 1. Д. 252. Л. 284.
5
Там же. Ф. Р. 2972. Оп. 2. Д. 178. Л. 62.
137
Оказалось, что 20 марта 1946 г. погибшая прибыла в с. Ст. Тенеево,
где жительница данного села К-на сделала И-вой аборт за «1/2 пуда
муки, 1 пару варежек и 250 рублей». Но манипуляции с шестимесячной беременностью оказались неудачными, и 25 марта И-ва умерла
в доме двоюродной сестры П-вой. «С целью сокрытия преступления
П-ва отвезла труп сестры в с. Ермаково, «а оттуда, с помощью гражданки Е-вой перевезла труп в ригу и там бросила, создав видимость,
что И-ва, возвращаясь домой, зашла в ригу и там замерзла»1.
За совершение систематических абортов на протяжении длительного времени, при отсутствии специального медицинского образования и в антисанитарной обстановке, в августе 1945 г. была осуждена
к трем годам лишения свободы условно жительница Красноярского
района К-на, которая даже после осуждения свою деятельность не
прекратила2. К-на призналась следствию, что сделала аборт И-вой
«путем введения раствора марганцевого калия в матку с помощью
шерстяной трубы и резинового баллона». Вскоре в двух километрах
от с. Б. Ермаково был найден труп недоношенного ребенка. Уже
7 апреля 1946 г. судом Кошкинского района К-на за проведение незаконного аборта была приговорена к тюремному заключению сроком на 10 лет, П-ва за оказание помощи в осуществлении аборта и
сокрытие преступления была приговорена к пятилетнему тюремному сроку, Е-ва, участвовавшая в сокрытии трупа, была лишена свободы условно сроком на три года3. В Больше-Черниговском районе за
«производство самоабортов путем искусственного вмешательства» в
1947 г. были осуждены три колхозницы4.
В результате проверки медицинской документации прокуратурой
Больше-Черниговского района Куйбышевской области в 1949 г. было
установлено, что прачка районной больницы Г-к у себя на квартире
«в антисанитарной обстановке» осуществляла криминальные аборты5. Только за март 1949 г. незаконным способом Г-к помогла пяти
женщинам избавиться от нежелательной беременности. За совершение криминальных абортов прачка была приговорена к пяти годам
лишения свободы, а «женщины, которым она производила аборты, –
к общественному порицанию»6. Кроме данных случаев, прокуратурой района было возбуждено еще четыре уголовных дела по фактам
совершения незаконных абортов.
1
ЦГАСО. Ф. Р. 2972. Оп. 2. Д. 178. Л. 63.
2
Там же. Д. 181. Л. 99.
3
Там же. Д. 178. Л. 63.
4
Малышева В. Из зала суда // Большевик. 1948. № 10. С. 2.
5
ЦГАСО. Ф. Р. 2972. Оп. 4. Д. 57. Л. 14.
6
Там же.
138
Существующий дисбаланс в половозрастной структуре послевоенной колхозной деревни приводил к росту разводов и супружеской
неверности. Ограниченное числа холостых мужчин и численное превосходство женщин на брачном рынке становилось фактором разрушения семейных ценностей в глазах мужчин. По представлениям
последних, наличие множества незамужних женщин позволяло им
вступать в новые браки и строить новые семейные отношения, не обремененные хозяйственными заботами.
Проведенный анализ динамики брачности сельских жителей, возраста лиц, вступающих в брак, свидетельствует о том, что в послевоенное восьмилетие институт брака являлся одним из важнейших социальных институтов на селе. Снижение брачного возраста женщин
было вызвано существующим дисбалансом в половозрастной структуре села, поэтому девушки, достигнувшие совершеннолетия, стремились как можно скорее выйти замуж. Одной из важнейших черт
сельской семьи в исследуемое время являлась многодетность.
Глава 3. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ КОЛХОЗНОЙ
ДЕРЕВНИ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ
В ПОСЛЕВОЕННОЕ ВРЕМЯ
3.1. Колхозная демократия между реальностью
и советской пропагандой
В постановлении «О мерах по ликвидации нарушений Устава
сельскохозяйственной артели в колхозах» Совета Министров СССР
и ЦК ВКП(б) указывалось на многочисленные случаи нарушения
демократических принципов управления артельным хозяйством, что
выражалось в крайне редком созыве общеколхозных собраний, неподотчетности председателей и должностных лиц колхозов колхозникам и пассивности ревизионных комиссий.
Демократические основы управления колхозами были закреплены Уставом сельскохозяйственной артели, а сами колхозы понимались как добровольные хозяйственные объединения крестьян,
созданные на крестьянские средства. Согласно Уставу крестьяне являлись владельцами общественных хозяйств и имели непосредственное право на участие в управлении колхозами. В Уставе сельскохозяйственной артели отмечалось: «Делами артели управляет общее
собрание артели, а в промежутке между собраниями – избранное общим собранием правление». В Уставе также говорилось, что общее
собрание являлось высшим органом управления артели, который
решает все важнейшие вопросы колхозной жизни. Собрание избирает правление и председателя артели, ревизионную комиссию, производит прием новых членов и исключает из колхоза, утверждает годовой производственный план и приходно-расходную смету, нормы
выработки и оценки работ в трудоднях. Таким образом, единоличные
распоряжения председателя колхоза, равно как и решения правления
артели по всем перечисленным вопросам, без утверждения их общим
собранием, являлись недействительными.
Выдвигались и специальные требования к самому собранию.
Общее собрание колхозников, призванное выразить мнение большинства членов артели, считалось правомочным лишь в том случае,
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]