Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма. 1945–1953 гг. на материалах Куйбышевской и Ульяновской областей

ные ценности, механизмы культурной преемственности и социали­зации1. Коллективизация внесла изменения в производственные от­ношения на селе. Трудовые ресурсы были феминизированы за счет численного преобладания женщин в общественном производстве2. Данное обстоятельство способствовало выравниванию гендерных различий в производственной сфере, женщина стала неотъемлемым участником созидательного труда в колхозной деревне.

ство. В годы войны женщины составляли 75 % работников сельского хозяйства, 55 % механизаторов МТС, 62 % комбайнеров, 81 % тракто­ристов1. Но в условиях чрезвычайных лишений и элементарного не­доедания, несмотря на то что выработка женщин в колхозе возросла на 30,6 %, женский труд оставался малопроизводительным2. Низкая эффективность труда колхозников стала причиной сокращения раз­меров посевных площадей, уменьшения поголовья скота, снижения урожайности различных сельскохозяйственных культур. Только в одном Ульяновском районе Ульяновской области натуральные вы­платы колхозникам за один выработанный трудодень снизились с 2380 граммов хлеба в 1940 г. до 330 граммов в 1945 г.3 Великая Отечественная война в памяти колхозниц связана с постоянным не­доеданием и изматывающим трудом в колхозе и в личном подсобном хозяйстве4. В условиях послевоенного дефицита механизаторских кадров в сельском хозяйстве опыт практической деятельности жен­щин на производственных объектах МТС был использован в реализа­ции планов восстановления сельского хозяйства. Так, в конце марта 1950 г. в районном центре Больше-Черниговского района прошло со­вещание женщин-домохозяек, ранее работавших на тракторах и ком­байнах. С докладом о выполнении постановления Совета Министров СССР «О ходе подготовки колхозов, МТС и совхозов к весеннему севу» выступил председатель райисполкома Пивнев. В своем докла­де он акцентировал внимание на необеспеченности тракторного пар­ка МТС механизаторскими кадрами и указал на то, «что в прошлом многие женщины-механизаторы работали на тракторах отлично и показали образцы стахановского труда». В частности, он упомянул трактористку И.М. Кушелеву, всегда имевшую лучшие показатели в своей бригаде, перевыполнявшую сменные нормы выработки и за сезон обрабатывавшую до 1,5 тыс. га пахоты. Он обратился к жен­щинам с призывом «оказать помощь колхозам и совхозам в проведе­нии весеннего сева и приступить к работе в качестве трактористок». Большинство собравшихся его поддержало. Александра Маркина, ранее работавшая трактористкой в колхозе «Парижская коммуна», заявила: «Помочь колхозам… наш патриотический долг. Я думаю,

парторганизация, возглавляемая коммунисткой Лаптевой, добилась всеобщего участия в хозяйственной жизни колхоза. В результате каждый член сельскохозяйственной артели за 1946 г. выработал не менее 220 трудодней1. В колхозе «Рассвет» Астрадамовского района в звене молодых пахарей агитатором работала «лучший производ­ственник» Вера Минякова. Она своим личным примером и «боль­шевистским словом» нацеливала колхозников на «самоотверженный труд». Работая на волах на весенней вспашке, ее звено (Надежда Скрипина, Надежда Минякова, Анна Кривцова) ежедневно перевы­полняло нормы выработки2.

ника, все работали на лошадях, волах и коровах. Звено Григорьевой за высокие показатели на Всесоюзном социалистическом соревно­вании молодежных звеньев получило от ЦК ВЛКСМ и Наркомзема СССР премию в сумме пять тысяч рублей, а «знатная звеньевая т. Григорьева подарок – ручные именные часы»1.

О трансформации традиционной роли женщины в сельском обще­стве свидетельствует активное участие крестьянок в работе общих со­браний сельскохозяйственных артелей. Женщины, став полноправ­ными членами колхозов, получили право голоса и право участвовать в работе коллегиальных органов артели. На отчетно-выборных со­браниях, пользуясь данным правом, они довольно часто выступали с критикой различных явлений колхозной жизни. Активность жен­щин особо возрастала в период специальных политических кампа­ний, организованных властями. Так, наибольшую активность при обсуждении на колхозных собраниях постановления Совета Мини­стров СССР от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нару­шений Устава сельскохозяйственной артели в колхозе» проявляли женщины-колхозницы. В колхозе им. Ленина Сенгилеевского рай­она Ульяновской области В.В. Алешина заявила, «что правление колхоза до сих пор не принимает мер к колхозникам, не выработав­шим минимум трудодней. Все жены руководящих работников в кол­хозе до сих пор не работают»5. Резко критиковала работу правления и лично председателя колхоза им. Калинина Новомалыклинского

района на отчетно-выборном собрании 1947 г. колхозница Корнева. Неутешительные итоги хозяйственного года она связывала с нару­шениями, допущенными председателем колхоза в отношении Устава сельскохозяйственной артели. По ее мнению, председатель поставил свои личные интересы выше общественных, и «вместо заготовки корма для общественного скота он лучшие угодья скосил для своей коровы»1. В колхозе «Ленинец» Ульяновского района на собрании 31 января 1947 г. присутствовало 186 человек, но с критикой в адрес деятельности правления выступила одна колхозница П.Ф. Б-на, ко­торая заявила: «Работа правления колхоза в 1946 г. шла на самотек, не выполнили решений собраний, не вели борьбу с нарушениями тру­довой дисциплины. Нам, колхозникам, было тяжело работать с таким правлением»2. На отчетно-выборном собрании сельскохозяйствен­ной артели «Красное знамя» Новобуянского района Куйбышевской области в 1950 г. колхозница У.М. Зотеева отметила, что, несмотря на собранный хороший урожай огородных культур – капусты, огурцов, моркови, – колхозники не получили ни одного килограмма овощей. Колхозники не получили «ни одного рубля деньгами» от реализации урожая3.

Участие женщин в колхозных собраниях и сельских сходах с пре­доставлением им слова и права голоса власти возводили в особый ритуал, приобретавший символические формы. Не случайно после принятия Президиумом Верховного Совета СССР 2 июня 1948 г. од­ного из самых репрессивных указов послевоенного времени «О вы­селении в отдаленные районы СССР лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобще­ственный, паразитический образ жизни» власти стремились при­влечь к участию в выступлениях на собраниях с обличением тунеяд­цев не только мужчин, но и женщин. Именно последние выступали обличителями злостных нарушителей трудовой дисциплины и они же вносили представления о кандидатах на выселение и предупреж­дения. Возможно, для властей это было неким компенсаторным механизмом, т. к. в основном выселению подвергались женщины. На общем собрании членов сельскохозяйственной артели «Путь Ильича» Карсунского района, состоявшегося 11 июня 1948 г., рядо­вая колхозница К-на, выступая за выселение нарушителей трудовой дисциплины, заявила: «Правительство сделало правильно, предоста-

вив нам право самим рассчитаться с такими людьми. Мы отвечаем за колхоз…»

Преобразования советской власти наделили женщин не только пассивными правами полноправного члена сельского общества, но и позволили им включиться во властную вертикаль, давая возмож­ность замещать властные должности в исполнительных органах государственной власти. Одна из советских газет писала: «В обще­ственном хозяйстве в полную ширь развернулись таланты и способ­ности русской женщины»

В отношении женщин к своим трудовым обязанностям в после­военное время начинает все больше проявляться изменение их пред­ставлений о своей социальной роли и месте в социальной структуре. Особенно – у представительниц сельского социума, занимавших по­сты в сельской властной иерархии. Как отмечает И.Е. Кознова, де­формация этических норм определенной группы сельских жителей приводила к тому, что, отрицая колхозную систему, они стремились выйти из нее, но, по сути, продолжали действовать в рамках крестьян­ского миропонимания1. Таким образом, потенциал государственной службы как социального лифта реализовывался не в полной мере. Попадая во властную вертикаль, женщина как будто бросала вызов традиционным устоям села, ее патриархальным нормам, хотя сель­ская мораль требовала добросовестного отношения работника, не­зависимо от пола и статуса, к своим должностным обязанностям, уважительного отношения к старшим, сопереживания проблемам другого и т. д. Женщины же, попадая во власть, пусть и местного значения, часто начинали действовать в рамках стратегии «старухи» из сказки А.С. Пушкина «О рыбаке и рыбке», рассматривая свое на­стоящее положение как компенсацию за прежние лишения, как воз­можность пользоваться различными благами в личных целях, застав­ляя других уважать их значимость. Так, жители села Белый Ключ Сурского района неоднократно жаловались на халатное отношение председателя сельского Совета М.И. Будаевой к своим обязанностям и грубое отношение с посетителями. Она систематически опаздывала на работу, трудовой распорядок дня не соблюдала, а сам рабочий день завершала раньше установленного времени. На просьбы и заявления сельских жителей о недопустимости нарушения трудового распоряд­ка дня чаще всего заявляла: «У меня нет времени. Приходите завтра». А это «завтра» затягивалось на недели. Колхозник А.Я. Мухин пять раз в течение двух недель приходил в сельсовет, чтобы зарегистри­ровать рождение ребенка, но М.И. Будаеву так и не смог застать на рабочем месте2.