Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма. 1945–1953 гг. на материалах Куйбышевской и Ульяновской областей

установленного минимума трудодней»1. В этом же году в колхозе им. 1 Мая Карсунского района не выработали установленного мини­мума трудодней из 382 трудоспособных колхозников 123 человека2; в Базарно-Сызганском районе наблюдались «низкая трудовая дисци­плина, невыработка норм, поздний выход и ранний уход с работы»3. В 1950 г. в Инзенском районе в 12 колхозах более 30 % колхозников не выработали установленного минимума трудодней4. А в целом по области в 1949 г. 38 336 человек, или 16 % трудоспособных колхоз­ников не выработали законодательно установленного минимума тру­додней5. Приведенные выше примеры доказывают справедливость вывода Т.Д. Надькина, что сталинская модель аграрного развития исчерпала свой потенциал уже к началу 50-х годов ХХ в. Методы воз­действия властных институтов на колхозное крестьянство оказались неэффективными.

8 кг сыра и одного поросенка1. Кроме того, через свою жену в колхозе «Свободный труд» Вешкаймского района взял одну телку в возрасте двух лет за 20 центнеров сена, выданного ему бесплатно и «без доку­ментов» в колхозе «Красный Октябрь» Карсунского района. В кол­хозах «Красная Армия» и «Победа Октября» Кузоватовского района по указанию начальника райотдела МВД «колхозные сенокосные угодья» раздавались его родственникам, а сено для него косили кол­хозники2. По указанию первого секретаря райкома Кузоватовского района, в 1946 г. 5 га пахотных земель колхоза им. Молотова были засеяны для нужд райкома колхозными семенами3. Секретарь Николаевского райкома ВКП(б) в том же 1946 г. «забрал бесплатно 228 кг зерна (пшеницы)» в колхозе «Трудовик»4.

жуликами»1. Возвратившийся с фронта инвалидом II группы быв­ший бригадир плотницкой бригады П.Ф. И-ин приступил к работе в ревизионной комиссии и, «будучи старшим колхозных токов, он обнаружил, что обмолоченную пшеницу, около 48–50 кг, собранную с подсобного хозяйства нарсудьи С-ой, ссыпают, по распоряжению Д-ва, в общий колхозный ворох». А затем, в сентябре, С-ой выдали из колхозного склада уже 1,5 центнера пшеницы «без оформления ка­ких-либо документов». И-ин указал председателю артели на незакон­ную выдачу хлеба, после чего Д-ов выразил И-ну недоверие и пере­стал допускать его к каким-либо проверкам, «посылал его только на трудоемкие работы»2. А в 1945 г. по инициативе главы артели против И-на было возбуждено уголовное дело «якобы за кражу колхозных дровней», которые он действительно брал, но с разрешения бригади­ра. Дело было прекращено по амнистии. В декабре 1945 г. Д-ов вновь инициировал возбуждение против фронтовика уголовного дела, но уже за якобы нанесенные ему 15 августа 1945 г. телесные повреж­дения. Судье С-ой, которая должна была рассматривать дело, И-ин выразил недоверие, и дело рассматривал судья первого участка Ц-в. В результате в феврале 1946 г. фронтовик был признан виновным и приговорен к трем годам лишения свободы. Только 1 марта 1947 г. коллегия областного суда отменила приговор за отсутствием состава преступления3. Другой фронтовик, М.Н. К-ов в 1946 г. посмел вы­ступить против решения председателя купить для общественного питания принадлежавшую заместителю председателя артели телку весом в 140 кг за четыре центнера зерна. После этого председатель исключил К-ва из состава ревизионной комиссии колхоза и фабрико­вал клеветнические материалы на фронтовика – «якобы за хищение хлеба и одного колеса»4.