Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма. 1945–1953 гг. на материалах Куйбышевской и Ульяновской областей
.pdf
В колхозе им. 2-й пятилетки Утесовского района Куйбышевской
области в феврале 1947 г. общим собранием колхозников при активной поддержке председателя райисполкома Барсукова в состав
правления и ревизионной комиссии были избраны «пять бывших кулаков, репрессированных по 61 статье Уголовного кодекса», а председателем артели – бывший заведующий райгорторготделом Денисов,
который также по социальному происхождению являлся кулаком,
владевшим до коллективизации 40 десятинами лесных угодий и пахотной земли1. После утверждения в должности члены правления
во главе с председателем «систематически занимались подлогами и
хищениями»2.
Обращения колхозников в районные инстанции с жалобами никаких результатов не давали. Вместо оказания помощи «райком партии
и райисполком использовали тяжелое положение в колхозе и взяли
двух рабочих лошадей»3. И лишь вмешательство уполномоченного
Совета по делам колхозов помогло колхозникам добиться справедливости. 8 января 1948 г. областной суд приговорил председателя
колхоза И.Ф. Денисова к семи годам лишения свободы, а председателя ревкомиссии и завхоза – к одному году исправительных работ с
удержанием 25 % заработка4.
В течение 1946 г. в колхозе «Красная Горка» Елховского района
действовала преступная группа во главе с председателем сельхозартели А.А. Захаровым, которая похитила из колхозного склада 41 центнер
зерна, в том числе «и семенного материала 18 центнеров»5, часть которого была реализована на рынке, а деньги присвоены членами преступного сообщества. В 1947 г. в Кутузовском районе председателем
колхоза «Дубровка» совместно с завфермой было похищено 51,05 кг
масла6. Председатель колхоза им. Политотдела Похвистневского
района Г. И-ов в 1947–1949 гг. организовал незаконную торговлю сенокосными угодьями артели, он «самолично продал разным лицам
сенокосных угодий» общей сложностью на 14 577 рублей, а деньги
присвоил7. В 1948 г. по распоряжению председателя колхоза на рынке было продано 454 кг сахара на сумму 5238 рублей. Деньги И-ов
присвоил, а сахар был списан как выданный четырем шоферам, работавшим на вывозке колхозного хлеба8.
1
ЦГАСО. Ф. Р. 1991. Оп. 1. Д. 8. Л. 66.
2
Там же. Д. 4. Л. 22.
3
Там же.
4
Там же. Д. 6. Л. 114.
5
Там же. Л. 98 об.
6
Там же. Д. 7. Л. 190.
7
Там же. Д. 17. Л. 7.
8
Там же. Д. 17. Л. 8.
291
Колхоз «Красный ударник» Подбельского района в 1947 г. план
заготовки кормов выполнил только на 56 %, но это не помешало
председателю колхоза, члену ВКП(б) Е-ну «самолично» продать
различным организациям и лицам 162 га колхозных сенокосов. За
это он получил 14,4 тыс. рублей, 403 литра молока, 2,2 кг масла1.
Колхозникам была предоставлена неограниченная возможность косить общественные сенокосы. В 1949 г. правление колхоза «Вторая
пятилетка» Инзенского района Ульяновской области продало
16-му железнодорожному участку Куйбышевской железной дороги
20 га сенокосов за 5000 рублей. Председатель артели «13 годовщина Октября», того же района, продал кустарно-промысловой артели
«Луч» 6 га сенокосов за 3550 рублей и «разным частным лицам –
3 га за 1450 рублей2. Председатель колхоза им. Свердлова ЧелноВершинского района в 1951 г. раздал отдельным руководящим работникам 1952 кг хлеба, 163 кг мяса, 61 кг овощей, 14 кг меда. Все эти
продукты были списаны как убытки колхоза3. Должностными лицами сельскохозяйственной артели «Красная Челна» за 1950 и четыре
месяца 1951 г. было присвоено 3990 рублей колхозных денег, пять
центнеров жмыха, семь поросят4.
Нередко председатели колхозов использовали свое служебное положение для удовлетворения личных бытовых и хозяйственных нужд.
Так, в ноябре 1947 г. колхозники артели «Культура» Шигонского
района Куйбышевской области направили на имя уполномоченного
Совета по делам колхозов жалобу на незаконные действия председателя правления колхоза. В частности, они отмечали, что «председателю правления т. Малынькину оказалось мало полагающейся заработной платы деньгами и натурой. Он стал брать бесплатно печеный
хлеб»5. Только за один месяц «он забрал 96 кг печеного хлеба», что
было подтверждено колхозным пекарем.
Из колхоза им. Энгельса Петровского района сообщали: «…председатель колхоза забыл о постановлении партии и ее заботах о благоустройстве жизненного уровня трудящихся. В противовес всему этому тов. Нуждин за счет государства и общественной собственности
благоустраивает свою семейную жизнь»6. В 1948 г. Нуждин вместе с
животноводом «погрузили в машину 25 пудов пшеницы и 15 пудов
мяса, отвезли в город Куйбышев, там продали и купили для колхоза
1
ЦГАСО. Ф. Р. 1991. Оп. 1. Д. 12. Л. 2.
2
РГАЭ. Ф. Р. 9476. Оп. 1. Д. 1874. Л. 14.
3
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 67. Л. 57.
4
Там же.
5
Там же. Д. 6. Л. 44.
6
Там же.
292
за эти деньги две веревки и трое вил»1. В этом же году для строительства колхозных конюшен и коровника «лесхоз отпустил колхозу
лесоматериалы» на сумму 2933 рубля, но строительные материалы
были использованы Нуждиным для своих личных целей: «срубил
себе две конюшни, баню, а излишки раздал своим родственникам и
единомышленникам»2. Районные власти на жалобы колхозников
не реагировали. По словам колхозников, особенно «частым гостем
в колхозе был секретарь райкома т. Тарасов, который… больше находился на квартире Нуждина и выбывал из колхоза, не приняв необходимых мер»3.
Члены сельскохозяйственной артели им. Молотова ЧелноВершинского района Куйбышевской области были уверены, что
«председатель колхоза тов. Тудияров и председатель Чув.Урметьевского с/совета тов. Сапунов своей «работой» являются тормозом
в колхозном строительстве»4. Председатель колхоза в 1945 г. использовал для постройки домов для себя и тестя лес, который был
куплен за 9817 рублей для постройки животноводческих ферм артели. В октябре 1946 г. председатель сельхозартели им. Димитрова
Сенгилеевского района Д-ов продал 240 кг колхозной пшеницы за
3000 рублей и деньги присвоил себе. Для личных нужд взял из колхоза шесть кубометров строительных материалов и 138 кг зерна5.
Сын председателя колхоза им. Буденного Петровского района
Куйбышевской области А. Чаплыгин в письме председателю Совета
по делам колхозов А.А. Андрееву называет своего отца «хозяином
колхоза» и описывает «много фактов вопиющего, безобразного и
преступного его отношения к своим служебным обязанностям»6.
Не установлены причины, побудившие сына председателя колхоза
пойти по стопам Павлика Морозова. Возможно, им двигали личные
обиды, связанные со систематическим пьянством отца-председателя,
который ради «личной нужды – пьянки» – продавал колхозный хлеб
и скот, тем самым нанося ущерб государству и другим членам артели.
В своей административно-хозяйственной деятельности председатель
артели И. Чаплыгин не только занимался хищением общественной
собственности, но и нарушал демократические принципы колхозного
управления. Общие собрания колхозников созывал редко и проводил
1
Там же. Д. 8. Л. 15.
2
Там же. Д. 6. Л. 15.
3
Там же. Д. 8. Л. 22.
4
Там же. Л. 62.
5
ГАНИ УО. Ф. 8. Оп. 5. Д. 303. Л. 140.
6
ЦГАСО. Ф. Р. 1991. Оп. 1. Д. 7. Л. 196.
293
их с «зажимом демократии», решения принимал единолично, за критику в свой адрес грозил колхозникам исключением из колхоза.
В 1949 г. колхозники сельхозартели «Победа» Чердаклинского
района Ульяновской области в жалобе, направленной в Совет по
делам колхозов, сообщали о систематическом злоупотреблении
председателем колхоза А-вым своим служебным положением: в
1948 г. он выписал себе по ордерам хлеба «сверх положенного ему на
трудодни»1. В результате переполучил 198 кг ржи, 154 кг пшеницы,
134 кг проса, 130 кг муки и 20 кг овса. В этом же 1948 г. он незаконно увеличил свой надел на 0,19 га и вместо положенных 0,30 га засеял 0,49 га. На общем собрании колхозников, прошедшем 11 апреля
1948 г., А-ев добился от колхозников принятия решения о назначении ему ежемесячной денежной доплаты в размере 300 рублей, хотя
по законодательству полагалось только 150 рублей2. На 1 января
1949 г. председатель колхоза «Путь нацмен» Базарно-Сызганского
района Ульяновской области «переполучил» 543 кг зерна, а в 1949 г.
забрал из колхозного амбара 120 кг различных хлебов3.
Председатель сельскохозяйственной артели «Сеятель» Кутузовского района в июне 1952 г. на колхозном транспорте перевез из
с. Сборновки-Ивановки в пос. Валуевка личный дом, купленный за
8000 рублей. На перевозке дома работали четыре колхозника и «последним за работу деньгами председатель не заплатил». За использование колхозного транспорта деньги в кассу колхоза не были внесены.
По указанию председателя сельскохозяйственной артели им. Ленина Ставропольского района, летом 1952 г. животновод колхоза
списал со склада 902 кг пшеницы «на фураж скоту». Фактически по
указанию председателя пшеница была продана, а деньги «присвоены
председателем», частично израсходованы на угощение колхозников,
занятых на строительстве свинофермы4.
Анализ архивных документов свидетельствует, что использование служебного положения председателями колхозов в личных целях было обусловлено реалиями времени. Пост председателя колхоза
предполагал зависимое положение от вышестоящего партийно-бюрократического аппарата. Срыв плановых показателей, невыполнение
государственных поставок продовольствия всегда трактовалось властями как нежелание председателя колхоза честно выполнять свои
служебные обязанности. В такой ситуации председатели колхозов
искали покровительства у вышестоящих должностных лиц и стреми-
1
РГАЭ. Ф. Р. 9476. Оп. 1. Д. 775. Л. 115.
2
Там же.
3
Там же. Д. 1874. Л. 10.
4
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 107. Л. 164.
294
лись удовлетворить их просьбы оказать помощь продовольствием и
другой сельскохозяйственной продукцией.
Сложная экономическая ситуация в стране и острый дефицит
продовольственных товаров первого послевоенного десятилетия вынуждали должностных лиц преступать закон не столько для личного
обогащения, сколько для выживания и удовлетворения скромных потребностей своих семей. С другой стороны, многие крестьяне, особенно отнесенные властями к категории кулаков, потеряв в годы коллективизации все свое имущество, включенные во властную вертикаль
на селе, с помощью коррупционных схем пытались компенсировать
ранее понесенные материальные потери. Но доля таких была невысока, несмотря на высокую степень ротации руководящих кадров на
селе, число председателей колхозов, освобожденных от занимаемой
должности за экономические преступления, была незначительной.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
5 марта 1953 г. советский народ узнал о смерти И.В. Сталина,
что знаменовало завершение целого этапа отечественной истории,
над которым российское общество, политическая и интеллектуальная элита продолжают рефлексировать до настоящего времени.
Осуществленная в 30-е годы ХХ в. по инициативе Генерального секретаря коммунистической партии СССР социалистическая модернизация и ее последствия были восприняты социальными субъектами неоднозначно, особенно в аграрной сфере.
Выработанные советским руководством механизмы аграрной модернизации, сопровождаемой насильственными кампаниями в отношении советского крестьянства, деформировали его традиционный
облик и ценностные установки, а в долгосрочной перспективе заложили основы ликвидации крестьянства как особого социального
слоя советского общества. Как и в довоенное время, в послевоенный
период правительство рассматривало село как внутреннюю колонию,
снабжающую финансовыми и людскими ресурсами индустриальные
центры. Главным инструментом государственного управления на
селе оставалось насилие. Репрессивные практики во взаимодействии
власти с колхозным крестьянством приобретали формы кампаний,
организованных с целью окончательно сломить крестьянское сопротивление и разрушить основы традиционной сельской культуры.
Бездумное перекачивание средств из села в город и использование
репрессивных мер против селян стали одной из причин обезлюдения
огромных пространств России. Колхозники, подобно крепостным дореформенной России, сбегали целыми семьями в города в поисках
лучшей жизни, ища спасения от нескончаемых поборов и дискриминационных действий государства.
На наш взгляд, в послевоенное время начинается процесс более
интенсивной эрозии традиционного облика крестьянского социума и
морально-нравственных ценностей крестьянства.
Ускорениее эрозийных процессов в колхозной деревне было обусловлено следующими факторами:
296
1) победа в Великой Отечественной войне в глазах миллионов
крестьян стала убедительным доказательством превосходства социалистической модели развития и неизбежности победы колхозного
строя;
2) принятие специального постановления Совета Министров
СССР от 19 сентября 1946 г. «О мерах по борьбе с нарушениями
Устава сельскохозяйственных артелей в колхозах» и Указа Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1948 г. «О выселении
лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в колхозах и
ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни», которые
восстановили довоенные принципы давления властных институтов
на сельское общество;
3) расширение деятельности сети культурно-просветительских
учреждений и распространение книжной культуры на селе. Развитие
сети клубов, изб-читален, библиотек, кинопоказы – главной целью
этих учреждений было не только повышение культурного облика
колхозного крестьянства путем приобщения к ценностям культуры,
они выполняли важнейшую функцию в агитационно-пропагандистской деятельности ВКП(б) на селе. В данных обстоятельствах крестьянство меняет тактику пассивного сопротивления, начиная активно приспосабливаться к жизненным реалиям, принимая «правила
игры», установленные и контролируемые государством. Но в процессе приспособления, точнее выживания, стремления сохранить свое
жизненное пространство, крестьянство не оставалось «молчаливым
большинством», а пыталось донести свои чаяния властям, видоизменяя, дополняя, расширяя границы дозволенного, а иногда и выходя
за них.
Участвуя в процессе конструирования повседневности, крестьяне
пытались приспособить окружающую среду и жизненное пространство под свои цели и потребности.
Проведенный анализ динамики численности колхозного крестьянства Куйбышевской и Ульяновской областей свидетельствует о
том, что влияние послевоенной демобилизации из Советской армии
на восстановление численности колхозников было краткосрочным
фактором. Уже в 1949 г. в сельских районах региона наблюдается сокращение численности как самих колхозников, так и крестьянских
дворов. Зримым становится процесс изменения структуры сельского
населения: при снижении удельного веса колхозников увеличивалась
доля иных социальных категорий (служащие, работники бюджетной
сферы, рабочие). В основном рост численности сельского населения
в регионах происходил вокруг крупных промышленных центров.
Характерной особенностью Ульяновской области в послевоенное
время явился процесс сокращения численности не только колхозни-
297
ков, но и жителей районных центров, в которых отсутствовали промышленные объекты.
В послевоенное восьмилетие в исследуемых регионах трансформации происходят не только в структуре самого сельского общества,
но и в социально-демографической структуре колхозного крестьянства. В среде последнего сокращалась доля колхозников трудоспособных возрастов, которые к 1953 г. составляли только 47,2 % от общего числа членов сельскохозяйственных артелей. Особенно заметное
сокращение колхозного населения наблюдалось в Камышлинском,
Колдыбанском, Дубово-Уметском, Борском, Петровском, СосновоСолонецком районах Куйбышевской области.
Процесс сокращения численности сельского населения был вызван не только естественной смертностью, которая оставалась высокой, но и влиянием миграции сельчан в города. Наибольшую активность в миграции из села в город проявляли женщины и молодежь.
Высокий удельный вес женщин в механическом движении населения был обусловлен объективными причинами. В частности,
отчетливо проявившаяся в послевоенном социуме диспропорция в
половозрастной структуре трудоспособного сельского населения,
особенно в численности поколения, на долю которого выпали тяготы
Великой Отечественной войны, привела к тому, что в сельских районах Ульяновской области доля мужчин 1919–1926 гг. рождения к
1953 г. составляла только 42,2 % от численности данной возрастной
группы. Сходная картина в соотношении мужчин и женщин в структуре сельского населения наблюдалась и в послевоенной колхозной
деревне Куйбышевской области, но, в отличие от Ульяновской области, в Куйбышевской численный разрыв между мужчинами и женщинами 1919–1926 гг. рождения был более существенным. Мужчины
в рассматриваемой возрастной группе составляли только 36 %.
Можно предположить, что существующая диспропорция в половозрастной структуре сельского населения вынуждала женщин покидать село в поисках возможности вступить в брак. Сельские женщины молодых возрастных групп стремились, используя различные
социальные механизмы, реализовать свой потенциал в роли супруги
и матери.
В исследуемых регионах мы наблюдаем разные тенденции в направленности миграций сельского населения. Отсутствие крупных
промышленных объектов в пределах Ульяновской области и в самом
областном центре, где остро ощущался дефицит трудовых ресурсов,
вынуждало крестьян покидать не только родное село, но и территорию самой области. В поисках трудоустройства бывшие колхозники уезжали в ближайшие более индустриально развитые регионы, в
частности в Куйбышевскую область, а также на рыболовецкие пред-
298
приятия Дальнего Востока и в советские республики Средней Азии.
В Куйбышевской области прослеживается иная тенденция: механический прирост населения в промышленных центрах осуществлялся за счет внутриобластной миграции населения. Вплоть до начала
1953 г. внутриобластная миграция составляла 49 % от всего механического прироста населения г. Куйбышева. Кроме того, население
Куйбышевской области увеличивалось за счет переселения жителей
Ульяновской области, которые составляли большинство в процессе
межобластной миграции.
Основными легальными каналами территориальной мобильности
сельского населения, как и в довоенный период, оставались организационные наборы, призыв в школы ФЗО, поступление на очные отделения вузов и служба в вооруженных силах. В повседневных практиках крестьян был распространен механизм самовольного ухода из
колхоза и села. В частности, в ряде районов Куйбышевской области
колхозники, самовольно оставляя колхозы, трудоустраивались на
предприятиях нефтепромышленного комплекса Башкирской АССР.
Проведенный нами анализ документов учреждений статистики
о текущем учете сельского населения свидетельствует о том, что последствия Великой Отечественной войны проявлялись не только в
уменьшении численности колхозного крестьянства, но и в сокращении рождаемости и росте смертности сельского населения средневолжской деревни. Можно констатировать, что после окончания
Великой Отечественной войны в сельских районах Ульяновской и
Куйбышевской областей наблюдался постепенный рост уровня рождаемости, но, несмотря на компенсационную волну восстановления
численности населения, рождаемость так и не достигла высокого
уровня.
Используя шкалу оценки коэффициента рождаемости, предложенную Б.Ц. Урланисом и В.А. Борисовым, и проведя сопоставление общего коэффициента рождаемости в послевоенной колхозной деревне исследуемых регионов, нами установлено, что если в
первое послевоенное восьмилетие в сельских районах Ульяновской
области коэффициент рождаемости не превышал среднего уровня
(21–25 промилле), то в Куйбышевской области в 1946 г. был отмечен высокий показатель рождаемости – 32,7 промилле. В последующие годы происходит постепенное снижение рождаемости, но ее
показатели держались на уровне, превышающем среднее значение
(26–30 промилле).
На основе анализа смертности можно утверждать, что, несмотря на разразившийся голод, в 1946 г. в селах Куйбышевской и
Ульяновской области – в сравнении с 1945 г. – происходит снижение
299
уровня смертности, который в 1947 г. повышается. Особенно выросла младенческая смертность.
По нашему мнению, рост смертности в 1947 г. – в отличие от 1946 –
был напрямую связан с последствиями голода: дефицит сбалансированного питания, практически полное отсутствие хлеба, круп, яиц,
молока и других продуктов ослабляло иммунитет сельских жителей,
здоровье которых было уже подорвано войной. Росту смертности
способствовал также ряд серьезных недостатков в работе органов
здравоохранения, особенно в области профилактики распространения инфекционных заболеваний и их предупреждения. Установлено,
что в 1947 г. возрастает количество смертей от кишечных инфекций,
вызванных употреблением в пищу разного рода суррогатов, мерзлого
картофеля, прелых колосьев зерновых и прочей растительности, вызывающих интоксикацию ослабленного организма.
Проведенный нами анализ показателей детской смертности свидетельствует о тенденции ее постепенного снижения, но, как и в военные годы, смертность детей оставалась высокой (50–74 промилле).
Высокий уровень младенческой смертности в послевоенной колхозной деревне Среднего Поволжья был вызван тем, что институты
здравоохранения не справлялись с возложенными на них обязательствами, а сама сеть медицинских учреждений не была достаточно
развита. Государство, хотя и было нацелено на скорейшее преодоление материальных и демографических последствий войны, не могло
предложить решительных мер, способных коренным образом изменить ситуацию с детской смертностью.
Доказано, что Великая Отечественная война и вызванные ею материальные и людские потери, усугубляемые нецелесообразной государственной аграрной политикой, подорвали человеческий потенциал колхозной деревни. После короткого периода численного роста
населения колхозов Куйбышевской и Ульяновской областей начался
затяжной период демографической стагнации и сокращения численности колхозников. Поволжская деревня не смогла преодолеть
демографический кризис: средний уровень рождаемости и смертности, высокая младенческая смертность и высокая миграционная
активность сельчан обрекли средневолжскую деревню на медленное
вымирание.
Результаты исследования свидетельствуют о положительном
влиянии завершения войны на семейно-брачные отношения в сельском социуме. Количество официально зарегистрированных браков
значительно увеличивается. Анализ сведений о возрасте лиц, вступивших в брак в послевоенные годы, свидетельствует о том, что женщины вступали в брак в основном в возрасте 18–22 года, а в последующих возрастных группах наиболее активными являлись мужчины.
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]