Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма. 1945–1953 гг. на материалах Куйбышевской и Ульяновской областей
.pdf
она в августе 1946 г. из 250 центнеров намолоченного хлеба сдал государству только 36, а 83 центнера «загнали в отход»1. Председатель
артели «Большевик» этого же района Б-ев, «чтобы не сдавать хлеб
государству, 35 центнеров зерна загнал в отходы. Он умышлено затягивал молотьбу урожая, допуская огромные потери хлеба как при
уборке, так и молотьбе»2. Крупнейший в Исаклинском районе колхоз «Коммунар» в 1946 г. не выполнил план хлебопоставок, при этом
в колхозе имелось 190 центнеров «отходов, которые были списаны, как негодные, а в них содержалось немалое количество зерна».
В 34 центнерах ржаных отходов содержалось 25 % зерна, в 25 центнерах пшеничных отходов, также содержалось 25 % товарного зерна3.
Председатель артели им. Ворошилова Хворостянского района «под
различными предлогами укрывал в амбарах около 200 центнеров
намолоченного зерна, пряча его в отходах»4. Председатель артели
«Завет Ильича» Колдыбанского района в конце октября 1946 г., выполнив план хлебосдачи на 45 %, стал уверять районные власти, «что
хлеба больше нет». Но, как показала проверка, в колхозе на площади
10 га оставалась еще не убранная пшеница, в амбарах было обнаружено просо, а также «зерно было загнано в отходы»5. Для того чтобы
сокрыть намолоченный хлеб от поставки государству, председатель
артели «Нацмен ударник» Загоскинского сельсовета Игнатовского
района Ульяновской области К-ев в начале ноября 1947 г. районным
руководителям заявил: «Товарных излишков у нас в колхозе больше
нет, весь хлеб обмолочен, тока зачищены». А в действительности хлеб
в колхозе оставался не обмолоченным. Косовицу пшеницы по приказу председателя «заложили в середину омета соломы»6. В колхозе
«Победа» Новодевичьего района в 1947 г. под видом отходов в колхозном амбаре была «запрятана рожь второго сорта» Очистка этих
отходов дала около 20 центнеров «полноценного зерна»7.
За расходование зерна на нужды колхозников до выполне-
ния плана хлебозаготовок летом 1945 г. председатель колхоза
1
Сергеев И. Хлеб загнали в «отходы» // Ленинское знамя. 1946. № 35. С. 2.
2
Никитин Е. Саботажника хлебозаготовок – к ответственности // Ленинское зна-
мя. 1946. № 44. С. 1.
3
Крюков А. В колхозе «Коммунар» свернули хлебозаготовки // Ленинское знамя.
1946. № 50. С. 2.
4
Винник В. Безнаказанно разбазаривают хлеб // Волжская коммуна. 1946. № 205.
С. 2.
5
Паленков Н. В Колдыбанском районе свернули хлебозаготовки // Волжская
коммуна. 1946. № 221. С. 1.
6
Захаров А. Преступное укрывательство колхозного зерна // Сталинский при-
зыв. 1946. № 22. С. 1.
7
Пухов К. Хлеб остается в отходах // Волжская коммуна. 1947. № 199. С. 1.
271
им. Нариманова Хайруллов был исключен из членов ВКП(б) и
привлечен к уголовной ответственности1. В том же 1946 г. газета
«Колхозная стройка» сообщала, что председатель артели «КызылКеч» Хасянов фактически саботировал хлебосдачу государству,
ссылаясь на неурожай. Проверкой было установлено, что в ржаных
отходах было спрятано 40,5 центнера чистого хлеба и 15 центнеров не оприходованного, но намолоченного проса2. За данные действия «как антигосударственный преступник» председатель колхоза
Хасянов и счетовод Гилязетдинов были осуждены по статье 58 УК
РСФСР. Важно отметить, что должностные лица скрывали намолоченное зерно от сдачи государству не для личного обогащения, а
для того, чтобы обеспечить зерном колхозников, спасти их от голода. Часть председателей сельскохозяйственных артелей, желая как
можно больше зерна оставить в колхозах, умышленно предоставляли ложные сведения об урожайности зерновых культур. Так, уже в
1948 г. председатель колхоза «Социализм» Шенталинского района в
районный отдел сельского хозяйства предоставил сведения об урожайности озимой ржи в 11 центнеров с га, а фактически было собрано
12,7, по яровой пшенице урожайность была указана 7 центнеров с га,
а было намолочено 9,20 центнера, урожайность овса была определена
в 6 центнеров с гектара при фактических показателях 8,7 га3.
Часто председатели колхозов после начала уборки зерновых не
сразу приступали к сдаче хлеба государству, а оставляли его для нужд
сельскохозяйственной артели. Использовали зерно для организации
общественного питания колхозников. Так, в 1947 г. председатель
сельхозартели «13-й год Октября» И-ов, не приступая к хлебосдаче,
первый центнер зерна «смолол на так называемые колхозные нужды». Председатель артели «Красный борец» Ивкин «смолол 60 килограммов зерна для колхоза»4. Из имевшихся 11 центнеров и 60 кг
картофеля в колхозе им. Куйбышева в 1946 г. 1,23 центнера было
израсходовано на «общественное питание», а 4,61 центнера «актом
списаны, как испортившиеся», но использованы также для питания
колхозников5.
Механизмом приспособления к существующей агрессивной реальности в послевоенной колхозной деревне была и организация
1
Мазилкин. О делах в колхозе им. Нариманова и о беспечности его председателя
Хайруллова // Колхозная стройка. 1946. № 39. С. 2.
2
Алексеенко. Хасянов и Гилязетдинов – саботажники хлебопоставок, враги со-
ветского государства // Колхозная стройка. 1946. № 52. С. 2.
3
ЦГАСО. Ф. Р. 1991. Оп. 1. Д. 8. Л. 26.
4
Василевский К. Возмутительный факт // Ленинское знамя. 1947. № 32. С. 1.
5
ЦГАСО. Ф. Р. 1991. Оп. 1. Д. 6. Л. 104.
272
правлениями сельскохозяйственных артелей массовых праздников
и застолий за счет общественных средств. 30 июня 1948 г. правление колхоза «Пролетарский путь» Хворостянского района приняло
решение организовать обед для колхозников «по случаю окончания
весеннего сева»1. Председатель колхоза П-ин самолично «распорядился продать одного быка и 3-х овец». Вырученные деньги в сумме
9802 рублей оприходовали, а часть из них в сумме 3600 рублей была
затрачена на покупку 28,5 литров водки. В праздновании принимали
участие все колхозники.
Восстановление подорванной войной экономики СССР требовало колоссальных финансовых сред, которые советское государство
не могло получить из внешних источников. В очередной раз для
финансового обеспечения промышленного развития и восстановления разрушенных военной агрессией городов советское правительство использует механизмы внутреннего государственного займа.
Как известно, участие сельского населения СССР в подписке на
займы определялось не патриотическим настроем крестьян и уровнем поддержки государственного режима, а «системным и целенаправленным принуждением со стороны партийно-государственного
аппарата»2. Крестьяне, помимо обязательств по сдаче государству
сельскохозяйственной продукции со своих личных подсобных хозяйств и денежного налога, обязаны были приобретать облигации
государственного займа. Для каждого сельского района устанавливалась обязательная сумма подписки, которую исполнительные органы
сельских администраций должны были собрать любой ценой. Семьи
колхозников, которые в послевоенном СССР и так находились в
тяжелых материальных условиях, не всегда могли обеспечить свое
участие в подписке на государственные долговые обязательства. Для
облегчения финансового положения колхозников некоторые председатели сельскохозяйственных артелей, нарушая нормы действующего советского законодательства, расходовали общественные средства
на заем по личной подписке колхозников. Так, выездная проверка уполномоченного Совета по делам колхозов при правительстве
СССР по Куйбышевской области установила, что в колхозах БольшеЧерниговского района «из года в год в расходуется большое количество общественных средств, скота, хлеба и других продуктов на заем
по личной подписке колхозников»3. В 1950 г. в 20 колхозах района
1
Там же. Л. 172.
2
Страхов В.В. Внутренние государственные займы СССР конца 1920–
1930-е годы // Вестник Рязанского государственного университета им. С.А. Есенина.
2008. № 19. С.
3
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 69. Л. 11.
273
было израсходовано на эти цели 81 422 рубля, в том числе в колхозе
«Серп и молото» – 8600 рублей; «Искра» – 5164 рубля; «Красный
Чапаевец» – 8200 рублей; им. Сталина – 5600 рублей; «Красный
маяк» – 4000 рублей; им. Политотдела – 7000 рублей; «Степной
маяк» – 3000 рублей; «20 лет ВЛКСМ» – 4950 рублей и т. д.1 В 1949 г.
по колхозу им. Куйбышева Ставропольского района «на покрытие
подписки колхозников на заем» было израсходовано с расчетного
счета колхоза 5975 рублей. По колхозу им. Красной Армии израсходовано 5380 рублей, вырученных от продажи растительного масла2.
Многие колхозы вносили денежные средства на заем по личной
подписке вместо колхозников из средств, вырученных от продажи
колхозного скота, хлеба, фуража и другого имущества. Так, в колхозе
«Пламя» для оплаты подписки колхозников продали четыре головы
крупнорогатого скота. В колхозе «Звезда» продали 13 овец, в артели
«Красный пахарь» продали пять свиней, колхоз «Новое поле» продал двух свиней, колхоз «Яш куч» продал одну корову, а в колхозе
«Парижская Коммуна» продали 15 центнеров сена. Во всех этих колхозах деньги, вырученные от продажи, были внесены от имени колхозников в счет государственных долговых обязательств3.
За успешное размещение займа заведующий облфинотделом
Свинцов предложил премировать районных работников БольшеЧерниговского района.
В 1951 г. колхозы Больше-Черниговского района при размещении
государственного займа израсходовали 180 тыс. рублей общественных средств. С целью выполнения плановых заданий по подписке на
заем «колхозы продавали общественный скот, хлеб, семенной продовольственный материал, а также расходовали денежные ссуды,
полученные от государства на покупку скота»4. В колхозе «Правда»
при невыполненном плане развития животноводства было продано
22 овцы и 30 свиней. Из общей суммы дохода колхоза, полученного в
первом полугодии в размере 31 тыс. рублей, колхоз на заем за колхозников потратил 10 тыс. рублей. Из этих средств 5 тыс. было уплачено «за тех колхозников, которые и без того были должны колхозу»5.
Сельскохозяйственная артель им. Ленина «в погашении личной
подписки на заем колхозников внесла 15 тыс. рублей общественных
средств». Для этой цели правление колхоза продало восемь голов
крупного рогатого скота, 22 овцы, 190 свиней, «а также 211 центнеров
1
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 69. Л. 11.
2
Там же. Ф. Р. 2972. Оп. 4. Д. 71. Л. 57.
3
Там же. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 69. Л 12.
4
Там же. Л. 12.
5
Там же. Л. 12.
274
семенного и продовольственного зерна»1. Колхоз «Яш куч» подписку
колхозников в размере 1990 рублей оплатил за счет средств долгосрочной государственной ссуды на приобретение скота.
В этом же 1951 г. председатель сельхозартели «20 лет Октября»
Алексеевского района «распродал с фермы 5 голов крупного рогатого
скота и 89 свиней и поросят, а вырученные деньги раздал колхозни-
2
кам для погашения личной подписки на государственный заем»
.
Еще одним механизмом активного приспособления к колхозной
действительности, выработанным крестьянством, являлось юридическое оформление раздела хозяйств детей и родителей при их
фактическом совместном проживании. Так, в колхозе «Мордовский
труженик» Исаклинского района проживала семья М-вых. Глава семьи был уже пенсионного возраста и трудового участия в колхозной
жизни не принимал. Совместно с ним проживали две его совершеннолетние дочери. Семья пользовалась участком размером 0,5 га и содержала корову. Но хозяйство Р-вых сельхозналогами не облагалось,
т. к. дочери с отцом оформили «раздельный акт», согласно которому
собственником движимого и недвижимого имущества является пожилой колхозник
3
. Уже в 1953 г. в колхозе им. Сталина Инзенского
района было выявлено 14 хозяйств колхозников, которые «под маркой мнимых разделов незаконно» пользовались излишками приуса-
4
дебных участков
.
Одним из ярких проявлений стратегии пассивного сопротивления колхозного крестьянства в послевоенное десятилетие является
массовое нарушение трудовой дисциплины в общественном хозяйстве. Т.Д. Надькин отмечает, что принятие специального постановления Совета министров СССР от 19 сентября 1946 г. преследовало
цель «свести до минимума альтернативные источники существования и принудить колхозников больше времени отдавать труду в
сельхозартелях»
5
. Различные репрессивные меры по отношению к
колхозному крестьянству, принимавшие формы политических кампаний, не оказывали должного влияния на развитие аграрного сектора. В сельскохозяйственной отрасли не было реального роста производительности труда, уровень жизни сельского населения оставался
очень низким6. Колхозники получали минимальный доход, необхо-
1
Там же. Л. 13–14.
2
Там же. Д. 67. Л. 11.
3
Под прикрытием «раздельного акта» // Ленинское знамя. 1948. № 26. С. 2.
4
Троицкий Ф. Основной закон колхозной жизни // Ударник. 1953. № 118. С. 3.
5
Надькин Т.Д. Сталинская аграрная политика и крестьянство Мордовии. М.:
РОССПЭН, 2010. С. 181.
6
Колхозная жизнь на Урале. 1935–1953 / Сост. Х. Кесслер, Г.Е. Корнилов. М.:
РОССПЭН, 2006. С. 7.
275
димый для жизни, не благодаря трудовой деятельности в сельхозартелях, а за счет ведения личного подсобного хозяйства. Даже после
принятия постановления Совета министров СССР «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели» колхозники продолжали самовольно расширять размеры своих участков.
Так, в пределах Ульяновской области было выявлено 12 735 случаев нарушения Устава сельскохозяйственной артели, выражавшихся в незаконном присвоении различными лицами и организациями
принадлежащего колхозам имущества, в том числе 555 лошадей,
455 коров, 421 овцы, 621 пчелосемей, 110 жилых домов1. Только в
отдельно взятой Куйбышевской области в 1947 г. 18 949 колхозных
дворов «вновь самовольно захватили 1476 га колхозных земель»2.
По отдельным районам каждый пятый колхозный двор «беспрепятственно увеличил свой приусадебный участок за счет общественных
земель»3. В 1947 г. в Ульяновской области размеры приусадебных
участков 55 379 колхозников и 4301 единоличного хозяйства были
приведены в соответствие с записями земельной шнуровой книги4. По Куйбышевской области на 1 октября 1947 г. было выявлено
27 080 нарушений закона об охране общественной собственности от
расхищения. Самовольный захват колхозной земли допустили 38 организаций и учреждений, 488 единоличников, 7 605 семей рабочих и
служащих, 18 949 хозяйств колхозников5.
Сложность экономической ситуации в сельской местности, сохранение жесткого административного контроля хозяйственной
деятельности крестьян, высокое налоговое бремя и отсутствие социальных гарантий обесценивали значимость тяжелого крестьянского труда и всего крестьянского уклада жизни. Следствием данного процесса явилась непрерывная миграция сельских жителей в
индустриальные центры6. В результате активизации миграционного
потока ухудшился воспроизводственный потенциал и изменилась
половозрастная структура сельского социума. К концу 50-х годов в
социальной структуре советского общества впервые в истории страны наблюдается численное доминирование городского населения
над сельским7.
1
ГАНИ УО. Ф. 8. Оп. 3. Д. 2. Л. 49–50.
2
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 4. Л. 3.
3
Там же. Д. 5. Л. 3.
4
ГАНИ УО. Ф. 8. Оп. 5. Д. 2. Л. 50.
5
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 1. Л. 36.
6
Вербицкая О.М. Сельское население Российской Федерации в 1939–1959 гг. Де-
мографические процессы и семья: дис. ... д-ра ист. наук. М.: РГБ, 2002. С. 6.
7
Вербицкая О.М. Указ соч. С. 6.
276
В годы Великой Отечественной войны произошло резкое ослабление экономики колхозов, что выразилось в сокращении фондов
потребления крестьян. Оказавшись в жестких условиях дефицита
продовольственных ресурсов, крестьянство вынуждено было обеспечивать себя продовольствием самостоятельно за счет интенсивного труда на своих приусадебных участках и личном подворье.
В Кутузовском районе Куйбышевской области в 1946 г. из 5081 трудоспособного колхозника не выработали установленного обязательного минимума трудодней 1169 человек. Так, в колхозе «14 лет
Октября» из 84 трудоспособных членов артели 29 человек не принимали участие в работах, а в колхозе «Партизан» из 109 человек на
работы не выходили 55 членов колхоза1. В колхозе «Октябрьская
революция» Камышлинского района 29 августа 1948 г. из 243 трудоспособных колхозников на работу вышли 102 человека2. В колхозе им. Ворошилова Кинельского района Куйбышевской области в
1947 г. бездетная колхозница П.П. Малахова самовольно расширила
свой участок до 0,81 га. В подсобном хозяйстве она имела одну корову,
восемь овец и одну свинью. Вместе со своим 63-летним отцом она
весь летний период работала в своем личном хозяйстве, с которого
получила урожай зерна «на 40 пудов и большое количество овощей,
которыми торговала на рынке ст. Кинель»3. В результате массового
игнорирования колхозниками общественных работ в сельскохозяйственном производстве «создалось напряженное и опасное состояние
с уборкой хлебов»4.
В сельхозартелях, где общественное производство было особенно запущено, получили развитие кустарничество и отходничество. В колхозах Кадышевского, Урено-Карлинского сельсоветов
Карсунского района еще в военные годы основным занятием колхозников стало кустарничество. Колхозники и единоличники занимались валянием сапог, изготовлением гончарной посуды, а в сельхозартелях Ново-Погореловского сельсовета особое распространение
получают занятия, связанные с обработкой древесины, распиловкой
и продажей теса5.
Советским законодательством предусматривались различные
меры дисциплинарного и уголовного воздействия на нарушителей
трудовой дисциплины в сельскохозяйственном производстве, но
районные власти и руководящие органы колхозов в первые послево-
1
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 10. Л. 5.
2
Там же. Д. 4. Л. 28.
3
Там же. Л. 2–3.
4
ГАНИ УО. Ф. 8. Оп. 5. Д. 293. Л. 71.
5
Там же. Оп. 6. Д. 147. Л. 6.
277
енные годы «терпимо относились к колхозникам, не выработавшим
установленного минимума трудодней»1. В частности, согласно постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 13 апреля 1942 г. «О повышении для колхозников обязательного минимума трудодней», не
утратившим юридической силы и после окончания войны, лица, виновные в невыработке обязательного минимума трудодней, подлежали уголовной ответственности. За данное преступление предусматривалось наказание в виде исправительно-трудовых работ в колхозах
сроком до шести месяцев с удержанием из оплаты до 25 % трудодней в пользу колхоза. Так, из 1373 колхозников, не выработавших
установленного минимума, в Чердаклинском районе Ульяновской
области в 1946 г. материалы в суд были направлены только на 23 человека2. В Кутузовском районе Куйбышевской области в 1947 г. из
1169 колхозников, вообще не принимавших участия в общественном
производстве, к судебной ответственности было привлечено 53 человека3. Из 302 колхозников Кинель-Черкасского района, не выработавших обязательного минимума трудодней, в 1948 г. было осуждено
шесть человек. При этом на судебное рассмотрение ушло два месяца.
Уполномоченный Совета по делам колхозов по Куйбышевской области отмечал, что прокуратура и судебные органы, «вместо принятия
решительных мер, допускают либеральное отношение к нарушителям трудовой дисциплины»4.
В Куйбышевской области в 1947 г. за невыработку обязательного минимума трудодней был осужден 2121 колхозник, а в целом
обязательства по выработке минимума трудодней не выполнили
35 587 членов колхозов5. Во многих случаях данная мера воздействия
не достигала своей цели, т. к. органы юстиции не следили за исполнением приговоров. Многие из осужденных даже после суда и отбытия
наказания участия в работе колхоза не принимали. Так, колхозница
из артели им. Фрунзе Приволжского района Куйбышевской области У.А. Н-ва была осуждена за невыработку обязательного минимума трудодней в 1945, 1946 и в июле 1947 года, но несмотря на это, за
весь 1947 г. выработала только 35 трудодней6.
Систематическое нарушение колхозниками трудовой дисциплины, грозившее подорвать продовольственную безопасность страны
и тем самым вызвать неблагоприятные социально-экономические
1
ГАНИ УО. Ф. 8. Оп. 6. Д. 289. Л. 3.
2
ГАУО. Ф. Р. 2520. Оп. 7. Д. 28. Л. 110.
3
ЦГАСО. Ф. Р. 1911. Оп. 1. Д. 10. Л. 5.
4
Там же. Л. 25.
5
Там же. Д. 4. Л. 26.
6
Там же. Л. 10.
278
последствия в индустриальных центрах, побудило правительство к
принятию чрезвычайных мер. Президиум Верховного Совета СССР
2 июня 1948 г. принимает Указ «О выселении в отдаленные районы
лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском
хозяйстве и ведущих антиобщественный паразитический образ жизни». В разработке указа личное участие принимал Сталин. Это был
один из самых репрессивных законодательных актов послевоенного
времени, затрагивающих интересы колхозников.
Указ наделял сельские сходы и общие колхозные собрания правом выселять колхозников, не выработавших обязательного минимума трудодней, в отдаленные районы страны сроком на восемь лет, в
частности, в районы рек Енисея, Оби и Лены1. Однако практика реализации Указа свидетельствует, что инициаторами собраний и сходов выступали районные власти и колхозное руководство. Именно
представители государственных институтов определяли по каждому
колхозу кандидатов на выселение и назначали сроки проведения собраний и сельских сходов.
Мероприятия по выселению наиболее злостных нарушителей
трудовой дисциплины изначально являлись срежиссированными
действиями, в которых крестьянам отводилась роль статистов и массовки. Они должны были утверждать заранее принятые решения
колхозного и районного руководства. Анализ архивных документов
о выселении колхозников по Указу от 2 июня 1948 г. показывает, что
процедура выселения применялась к злостным нарушителям трудовой дисциплины не во всех случаях. Часто правления сельскохозяйственных артелей в качестве кандидатов на выселение выдвигали
наиболее «острых на язык» колхозников, которые не боялись указывать своему руководству на существующие недостатки в хозяйственной деятельности и пользовались в селе особым авторитетом2.
Как отмечал секретарь РК ВКП(б) Радищевского района Улья новской области Минеев, подготовка к сельским собраниям, на которых
крестьян должны были ознакомить с положениями Указа и вынести
решения о выселении, началась уже 13 июня 1948 г. Районные власти
совместно с секретарями первичных организаций, председателями
сельских Советов и колхозов «изучили ряд колхозов и колхозников,
как организацию труда, так и трудовую дисциплину колхозников»3.
Было решено, что первое собрание должно пройти 25 июля в колхозе
1
Хасянов О.Р. «…Их нужно выгнать из села вместе с их семьями…»: практика реализации Указа Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1948 г. в Ульяновской
области в документах государственных архивов. Ульяновск: УГСХА, 2015. С. 4.
2
Там же. С. 4.
3
ГАНИ УО. Ф. 8. Оп. 6. Д. 404. Л. 3.
279
им. Чкалова, «где наиболее слабо с трудовой дисциплиной»1. Нужно
заметить, что уже в преддверии собрания районными властями было
проведено совещание с участием сельского партийного и беспартийного актива. На нем были «распределены обязанности между
коммунистами и активом, кто выступает, кто выносит предложение,
утвердили счетоводов», а также договорились о кандидатуре на выселение2. Ею должна была стать М.И. М-ва 46 лет, член сельхозартели
с 1930 г. Выбор ее кандидатуры был связан с тем, что М-ва систематически не выполняла «установленный минимум трудодней» и жила за
счет хозяйства, а ее муж был осужден в 1946 г. за хищение колхозного
хлеба.
Партийные функционеры, отчитываясь о проведенных собраниях, отмечали: «…в своих выступлениях колхозники резко критиковали лодырей, людей, ведущих паразитический образ жизни, и требовали сурового их наказания»3. Но на самом деле крестьяне, помня
уроки коллективизации и раскулачивания, боялись открыто выказывать свое недовольство. Безропотно принимая положения Указа и
голосуя за выселение своих односельчан, они осознавали безысходность ситуации, понимали, что ничего изменить невозможно: власть
всесильна.
За весь период реализации Указа от 2 июня 1948 г. лишь в одном
колхозе им. Молотова Старо-Майнского района Ульяновской области колхозники отказались выселять односельчан. На предложение
властей исключить из колхоза и подвергнуть уголовному преследованию ветерана Великой Отечественной войны, выработавшего в
колхозе в 1948 г. 68 трудодней, собрание колхозников единогласно
постановило: «Выселять никого не будем!»4 В результате все кандидатуры на выселение, намеченные властями, общим собранием
колхозников не были поддержаны. Вопрос о выселении был снят с
повестки дня. Собрание завершилось лишь предупреждением лицам,
уклоняющимся от работы в колхозе.
Таким образом, практика реализации Указа Президиума Верховного Совета СССР в поволжском регионе свидетельствует о том,
что это была очередная волна давления на советское крестьянство,
элемент политики раскрестьянивания. Власти не стремились экономически мотивировать колхозников к работе в общественном хозяйстве, полагаясь на репрессивные меры.
После проведения первых собраний по Указу от 2 июня 1948 г.
и вынесения общественных приговоров о выселении колхозников в
1
ГАНИ УО. Ф. 8. Оп. 6. Д. 404. Л. 3.
2
Там же. Оп. 6. Д. 404. Л. 4.
3
Там же. Л. 221.
4
Там же. Д. 221. Л. 116.
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]