Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма. 1945–1953 гг. на материалах Куйбышевской и Ульяновской областей
.pdf
производственный подъем в деревне»1. Авторы уделили внимание
и проблеме изменения численности сельского населения и соотношения половозрастных групп трудоспособных и нетрудоспособных
членов колхозов. Было подчеркнуто, что даже несмотря на естественный прирост и демобилизацию, довоенная структура колхозного населения не была восстановлена и к концу первой послевоенной пятилетки. В качестве важного показателя улучшения производственного
потенциала колхозов авторы предложили считать увеличение там
численности коммунистов и комсомольцев, ряды которых пополнялись демобилизованными, партийным активом, которых направляли
из городов для работы на селе, а также в результате приема в партию
«лучших колхозников».
На данном этапе в орбиту исследовательского интереса попадают
вопросы социальных изменений в крестьянской среде, материального положения и культурного облика колхозников. Произошедшие в
послевоенной деревне социальные изменения, кадры сельскохозяйственного производства, трудовая деятельность крестьянства рассматривались в научных статьях, диссертационных исследованиях и
монографиях2. Ю.В. Арутюнян сделал вывод о положительных последствиях оттока сельского населения в города, он назвал его «резервом» для пополнения всех слоев советского общества3. Ошибочность
данного тезиса будет обоснована позднее О.М. Вербицкой4. По мнению Ю.В. Арутюняна, потребление сельским населением во второй
половине 40-х – 50-х годов городских товаров способствовало изменению культурного облика крестьянства5. Широкое распространение
средств массовой коммуникации в колхозной деревне способствовало «делокализации культурных ценностей, традиций, понятий,
образцов поведения; … запросы и потребности сельского населения
теряли деревенскую специфику»6. Таким образом, формировался
1
Там же. С. 397–398.
2
Островский В.Б. Колхозное крестьянство СССР. Политика партии в деревне и
ее результаты. Саратов, 1967; он же. Некоторые вопросы истории сельского хозяйства
и крестьянства в послевоенные годы (1946–1950 гг.) // Вопросы истории. 1970. № 6.
С. 3–19; Арутюнян Ю.В. Кадры председателей колхозов (1950–1968 гг.) // История
СССР. 1971. № 1; Скрипник К.И. Повышение материального благосостояния и культурного уровня колхозного крестьянства западных областей Украины. (1945–1955 гг.):
дис. … канд. ист. наук. Львов, 1970.
3
Арутюнян Ю.В. Социальная структура сельского населения СССР. М.: Мысль,
1971. С. 4.
4
Вербицкая О.М. Российское крестьянство: от Сталина к Хрущеву. Середина
40-х – начало 60-х. М.: Наука, 1991. С. 9.
5
Арутюнян Ю.В. Социальная структура сельского населения СССР. М.: Мысль,
1971. С. 62.
6
Там же. С. 68.
21
новый сельский житель, чьи культурные, материально-бытовые запросы и образовательный уровень оказывались равными социальному статусу городского жителя, занятого в сфере индустриального
производства.
В 1970–1980-е годы широкое распространение в научной сфере
получили работы, затрагивающие проблему миграции сельского населения. В частности, осмысливался опыт планового перемещения
трудовых ресурсов из села в город1. Лейтмотивом данных исследований выступал тезис о решающей роли миграции в адаптации населения к изменяющимся жизненным условиям. Исследователи данного
этапа определили тенденции движения сельского населения, выявили динамику изменения его численности.
В 60–70-е годы появляется значительное количество экономических работ, посвященных исследованию неделимых фондов колхозов,
организации колхозного производства, вопросам планирования хозяйственной деятельности, управления артельным хозяйством и т. д.
Большинство этих работ были написаны для решения конкретных
экономических задач, тем не менее, несмотря на это обстоятельство,
в них содержатся данные социологических наблюдений, позволяющие выявить узловые моменты развития послевоенных колхозов, их
взаимодействие с партийными и властными учреждениями. Авторы
отмечали решающую роль государства в определении путей разви-
1
Урланис Б.Ц. Рождаемость и продолжительность жизни в СССР. М., 1963; он же.
История одного поколения. М., 1968; он же. Проблемы динамики населения СССР. М.,
1974; Хорев Б.С., Моисеенко В.М. Миграционная подвижность населения в СССР. М.,
1974; Сифман Р.И. Динамика рождаемости в СССР. М., 1974; Бондарская Г.А. Рождаемость в СССР. М., 1977; Дробижев В.З. Движение населения в СССР и социальный прогресс. М., 1974; Рыбаковский Л.Л. Межрайонные миграционные связи и их
моделирование // Миграция населения РСФСР. М., 1973; Зайончковская Ж.А. Миграции населения СССР за годы советской власти // На новом месте. М., 1984; Волков А.Г., Дарский Л.Е. Демографическое развитие семьи // Демографическое развитие
в СССР. М., 1985; Вишневский А.Г. Демографическая революция // Вопросы философии. 1973; Вишневский А.Г. Воспроизводство населения и общество. М., 1982.
2
Венжер В.Г. Колхозный строй на современном этапе. М., 1966; Алексеева Р.В.,
Воронин П.А. Накопление и развитие колхозной собственности. М., 1963; Королев С.А. Развитие колхозной собственности на современном этапе коммунистического строительства. М., 1962; Неделимые фонды колхозов / Под ред. П. Першина. М.,
1960; Алексеева Р.В. Роль неделимых фондов в подъеме колхозного производства.
М., 1959; Иванов Ф.Г. Неделимые фонды – источник роста общественного хозяйства
колхозов. М., 1951; Сдобнов С.И. Возникновение и развитие колхозной собственности
в СССР. М., 1956; Заславская Т.И. Современная экономика колхозов. М., 1960; Воловой Д.В. Развитие межколхозных производственных связей. М., 1962; Азбука экономики колхоза. М., 1974; Колхозы в экономической системе социализма / Под ред.
И.Ф. Суслова. М., 1974; Пешехонов В.А. Роль государства в экономическом развитии
колхозов. Л., 1980; Проблемы экономических взаимоотношений государства с колхозами / Отв. ред. И.И. Лукинов. Киев, 1974; Симуш П.И. Социально-экономические
проблемы развития колхозов. М., 1973.
2
22
тия колхозного производства и организации товарного обмена между
промышленностью и сельским хозяйством1. На единую природу трудовой деятельности рабочих и колхозников указывал П.И. Симуш.
Определяющим в организации социалистического труда являлось
обобществление средств производства, отсутствие эксплуатации,
всеобщность труда, отношения товарищеского сотрудничества и
взаимопомощи, свободная и сознательная трудовая дисциплина2.
Труд в личном подсобном хозяйстве, подчеркивал П.И. Симуш, не
является признанием частной собственности, а выступает проявлением «низшей ступени зрелости» социалистической природы труда. Увлеченность крестьян-колхозников личным подсобным хозяйством, по мнению И.М. Волкова и Ю.В. Арутюняна, была вызвана
в послевоенной колхозной деревне недостаточной оплатой труда
в сельскохозяйственных артелях, т. к. «заработки на стороне были
главным источником существования колхозной семьи»3. Усиление
административно-правовых методов управления колхозами вплоть
до 1953 г., по мнению В.А. Пешехонова, было оправдано, поскольку
«оно обеспечивало укрепление социалистических начал» в сельском
хозяйстве4. Автор подчеркивал необходимость подчинения деятельности колхозов для удовлетворения интересов и потребностей всего социалистического общества, а не только своих коллективных
интересов.
Принятый в 1969 г. новый Примерный Устав сельскохозяйственной артели актуализировал научный интерес к истории «колхозной
демократии». Появляются работы, посвященные анализу практик
участия колхозников в управлении делами колхозов, роли общих
колхозных собраний в хозяйственной и культурной жизни села5.
В исследованиях отмечалось, что «колхозная собственность не допускает иного принципа распределения общественного продукта, как
по труду, в соответствии с его количеством и качеством»6. Колхозная
1
Проблемы экономических взаимоотношений государства с колхозами / Отв.
ред. И.И. Лукинов. Киев, 1974. С. 7.
2
Симуш П.И. Социально-экономические проблемы развития колхозов. М., 1973.
С. 6.
3
Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917–1970) / Под ред. В.П. Да-
нилова, М.П. Кима, Н.В. Тропкина. М., 1973. С. 413.
4
Пешехонов В.А. Роль государства в экономическом развитии колхозов. Л., 1980.
С. 68.
5
Полищук В.Д. Развитие колхозной демократии. Саратов, 1972; Гречишников П.В. Примерный Устав и развитие демократических принципов управления колхозным производством. М., 1971; Гусев В.В. Колхоз как самоуправляемая социальная
система. М., 1971.
6
Козырь М. Колхозная демократия. М., 1972. С. 15.
23
демократия объявлялась разновидностью и неотъемлемой частью
«советской социалистической демократии», являвшейся «подлинным народовластием». Исследователи утверждали, что колхозные
собрания формировали «человеческие души»1. Советские историки
по-разному наполняли содержание понятия «колхозная демократия». Так, для И.В. Павлова2 существенным было участие колхозников в управлении артельным хозяйством, В. Голиков3 указывает на
реализацию социальных прав колхозных крестьян, а С.И. Дешков4
колхозную демократию связывает с колхозным самоуправлением.
Другое исследовательское направление – развитие социальной жизни послевоенного села. Это развитие связывали с «направляющим
воздействием сельских коммунистов, партийных, советских и руководящих кадров», что было вызвано маломощностью колхозов5.
Данные обстоятельства не позволяли в послевоенные годы «расширить хозяйственную самостоятельность колхозов».
Итоги изучения послевоенной советской деревни в отечественной историографии были подведены в четвертом томе «Истории
советского крестьянства»6. Авторы ввели в научный оборот множество архивных документов по истории крестьянства, но им так и не
удалось раскрыть весь комплекс существующих проблем советской
колхозной деревни. Авторский коллектив предпринял попытки выйти за шаблонные рамки исследования послевоенного крестьянства и
показать механизмы аграрной политики партии в колхозной деревне;
проследить динамику численности и состава колхозного крестьянства, изменения социального и культурного облика крестьянства, его
общественно-политической активности и т. д. В указанной выше работе впервые в отечественной исторической науке – в завуалированной форме – упоминается действие Указа Президиума Верховного
Совета СССР от 2 июня 1948 г. «О выселении в отдаленные районы
СССР лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный паразитический образ
жизни». Конечно, не было сказано, что это была целенаправленная политика государства, очередное запугивание крестьянства. Кампанию
1948 г. по выселению крестьян, не выработавших минимума трудо-
1
Денисов Ю.П. Развитие колхозной демократии (1946–1970 годы). Ростов-на-
Дону, 1975. С. 4.
2
Павлов И.В. Правовые формы управления делами в колхозах. М., 1955.
3
Голиков В. Политика партии и колхозная демократия // Известия. 22 мая 1969 г.
4
Дешков С.И. Колхозная демократия как общественное явление: дис. … канд. ист.
наук. М., 1968.
5
Денисов Ю.П. Указ. соч. С. 17.
6
История советского крестьянства. В 4 т. Т. 4. М., 1988.
24
дней в колхозах, авторы исследования представляют самостоятельной инициативой колхозников, требующих принятия от властей
жестких мер по отношению к «колхозникам-спекулянтам», своими
действиями разлагающим трудовую дисциплину1. Применение практики выселения, по мнению авторов, оказало положительное воздействие на хозяйственную деятельность крестьянства, что выразилось
в сокращении количества крестьян, уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве.
Таким образом, мы видим, что в исследовании послевоенного
развития крестьянства и сельского хозяйства отечественные ученые
исходили из марксистских позиций, навязанных официальной идеологией. Процессы трансформации традиционного облика колхозной
деревни исследователи оценивали позитивно, полагая, что на практике осуществляется процесс нивелирования классовых различий между селом и городом. Советской историографией был накоплен значительный по объему фактический материал, который может служить
ценным источником на современном этапе научного осмысления неоднозначных последствий трансформации крестьянской культуры в
послевоенное время. Существенный недостаток исследований советского периода проявляется в узости марксистского подхода в оценке
модернизационных процессов и однообразии источниковой базы исследований. Находясь под жестким контролем политической цензуры и идеологических догм, авторы советской эпохи так и не смогли
раскрыть глубинные проблемы повседневной жизни советского крестьянства. Исходя из заданных установок властей, авторы нередко
выдавали желаемое за действительное. Существующий колхозный
строй ими оценивался однозначно положительно, а существующая
система, по их мнению, создавала предпосылки для дальнейшего поступательного развития советского общества.
Освобождение отечественной науки от диктата партийно-бюрократической номенклатуры в результате общественно-политических преобразований конца 80-х – начала 90-х годов ХХ в. позволило исследователям восстановить объективную картину развития
советского общества и колхозного крестьянства в послевоенное
время. Утверждение плюралистических ценностей в научной сфере
позволило ученым самостоятельно определять методологические
принципы и источниковедческую базу исследования. В современной российской историографии послевоенной колхозной деревни
магистральной парадигмой выступают теория модернизации и цивилизационный подход. Модернизация понимается как движение
1
История советского крестьянства. В 4 т. Т. 4. М., 1986. С. 96.
25
общества от традиционности к современности. Современность исследователями осознается как развитие промышленности и научных технологий, рационального познания, рост уровня и продолжительности жизни населения, формирование глобальных рынков,
дифференциация социальных ролей, рост социальной мобильности,
изменение социально-классовой структуры общества, секуляризация сознания и утверждение светского государства, широкое внедрение образцов массовой культуры в пространство повседневной
жизни, открытость власти и участие населения в формировании
властных институтов и т. д.1 Содержательная неопределенность
понятия «модернизация», по мнению С. Каспэ, требует дополнительной фиксации смысловых рамок, в которых этот термин сохраняет принадлежность к научному дискурсу2. Такие исследователи,
как А. Абдель-Малек, Ш.Н. Айзенштадт, Р. Бендикс, Н. Глейзер,
Г. Мюрдаль, А. Турен, основным в процессе модернизации рассматривают социокультурный аспект, который характеризует взаимодействие модернизационных сдвигов с традиционными культурными и ментальными стереотипами, определяет ее ход и последствия.
Современное общество, основанное на совершенствовании науки и
технологий, по мнению Э. Геллнера, способно обеспечить достойный жизненный уровень населения, а реставрация аграрного общества обрекает подавляющее большинство человечества на голодную
смерть, в данном ключе модернизация выступает безусловным благом3. На ошибочность представлений о модернизации как о нивелировании традиционных ценностей и поведенческих стереотипов по
стандартам западноевропейской цивилизации указывает Р. Бендикс.
Он полагает, что традиции продолжают определять ход развития
индустриальных обществ4. Таким образом, сталинская модернизация, ставившая перед собой задачу индустриального преобразования экономики, опиралась на традиционные властные механизмы
и традиции взаимоотношения власти и общества. Модернизация
любых не западных обществ является вторичной и «догоняющей».
Как отмечает В.Г. Федотова, именно осознание властными элитами своей отсталости, которая выявляется в сравнении с западным
миром, вынуждает власти разрабатывать механизмы перехода к со-
1
Лейбович О.Л. Модернизация в России (к методологии изучения современной
отечественной истории). Пермь, 1996. С. 8.
2
Каспэ С.И. Империя и модернизация: Общая модель и российская специфика.
М.: РОССПЭН, 2001. С. 10.
3
Геллер Э. Нации и национализм. М.: Прогресс, 1991. С. 95.
4
Bendix R. Tradition and modernity Reconsidered // Comparative Studies in Society
and History. № 3. The Hague, 1967. P. 313–344.
26
временности. На этом пути возникает угроза утраты традиционной
национальной культуры, происходит усиление социального неравенства, распад устаревших механизмов поддержания социального
порядка, при невозможности внедрения новых1. Модернизация затрагивает не только сферу экономического производства и властные
механизмы, но и «глубочайшие пласты человеческого бытия», подвергая эрозии традиционные ценности, моральные нормы, вопросы
жизни, продолжения рода и т. д.2 Таким образом, осуществляется демографическая модернизация в форме «демографического перехода» – высокая смертность и высокая рождаемость сменяются низкой
смертностью и низкой рождаемостью. В Советской России демографическая модернизация – как и все другие виды отечественной
модернизации – оказалась консервативной. Особенность ее выразилась в быстрых технических переменах за счет «консервирования
многих основополагающих звеньев традиционалистского социального устройства»3. Созданная в советское время экономическая и
политическая система с ее консервативно-революционной стратегией развития определила ограниченный характер и незавершенность
советской модернизации. Да и значительная часть общества была не
готова к восприятию модернизационных перемен и внутренне сопротивлялась им4.
Детально разработанная и теоретически обоснованная концепция
модернизации аграрного сектора СССР представлена в совместных
работах М.А. Безнина и Т.М. Димони5. По мнению этих авторов, советская модернизация, начавшаяся с коллективизации и продолжавшаяся вплоть до конца 80-х годов ХХ в., преследовала цель – формирование крупных товаропроизводителей, которые должны были заменить
традиционную крестьянско-семейную кооперацию. В данном обществе решающая роль отводилась государственной собственности,
при этом экономика сохраняла многоукладность. Государственный
капитализм сочетался с развитием колхозного и крестьянского уклада, который «представлял собой личное приусадебное хозяйство
1
Федотова В.Г. Плюсы и минусы модели «догоняющей» модернизации // Модер-
низация и национальная культура. М.: Апрель-85, 1995. С. 66–67.
2
Демографическая модернизация России, 1900–2000 / Под ред. А.Г. Вишневско-
го. М.: Новое издательство, 2006. С. 9.
3
Там же. С. 11.
4
Там же. С. 79.
5
Безнин М.А., Димони Т.М. Капитализация в российской деревне 1930–
1980-х гг. Вологда, 2005; Безнин М.А., Димони Т.М. Аграрный строй России в 1930–
1980-х годах (новый подход) // Вопросы истории. 2005. № 7. С. 23–44; Безнин М.А.,
Димони Т.М. Процесс капитализации в сельском хозяйстве 1930–1980-х гг. // Отечественная история. 2005. № 6. С. 94–121.
27
колхозника»1. Ключевой механизм модернизации, по мнению вышеуказанных авторов, заключается в использовании государственного
капитализма в сельскохозяйственной отрасли2. Отделение крестьян
от земли и основных средств производства позволяло государству
производить масштабные изъятия финансовых средств из сельского хозяйства3. Модернизационный процесс, по их мнению, сопровождался формированием новой стратификации сельского населения,
реализуемой посредством пролетаризации крестьянства. В рамках
предложенного ими подхода выделяются пять социальных классов
сельского населения, а именно: протобуржуазия, менеджеры, интеллектуалы, рабочая аристократия, сельский пролетариат4. Как было
доказано М.А. Безниным, Т.М. Димони, Л.В. Изюмовой, особенность
советской аграрной модернизации (в сталинском варианте) заключалась в определенной архаизации аграрного устройства страны, что
нашло свое отражение в насильственном изъятии земли из индивидуального пользования, в восстановлении системы внеэкономического принуждения для мобилизации и перераспределения произведенного продукта, в ограничении возможностей пространственной
и социальной мобильности5. Вплоть до середины 60-х годов ХХ в.
в аграрном секторе наблюдался процесс сокращения и деградации
капиталов крестьянского уклада6. Размеры накоплений в колхозах, как отмечает Т.М. Димони, регулировались государством через
установление законодательных норм отчисления на пополнение неделимых фондов. Это выражало стремление государства довести показатели накоплений до норм, характерных для модернизированной
экономики7.
Х. Кесслер и Г.Е. Корнилов полагают, что в условиях советского модернизационного проекта колхозы в руках государства являлись инструментами повышения товарности сельского хозяйства.
Внедрение прогрессивных технологий и усовершенствование тех-
1
Безнин М.А., Димони Т.М. Государственный капитализм в российской деревне
1930–1980-х гг. // Приволжский научный вестник. 2015. № 4. С. 51.
2
Там же. С. 50–59.
3
Там же.
4
Безнин М.А., Димони Т.М. Социальные классы в российской колхозно-совхоз-
ной деревне 1930–1980-х гг. // Социс. 2011. № 11. С. 94.
5
Безнин М.А., Димони Т. Изюмова Л.В. Повинности российского крестьянства в
1930–1960-х годах. Вологда, 2001.
6
Безнин М.А., Димони Т.М. Государственный капитализм в российской деревне
1930–1980-х гг. // Приволжский научный вестник. 2015. № 4. С. 50–59.
7
Димони Т.М. Модернизация аграрной экономики на Европейском Севере Рос-
сии в 1930 – первой половине 1960-х гг.: автореф. дис. … д-ра ист. наук. Ярославль,
2007. С. 27.
28
ники, свертывание товарно-денежных отношений и кооперации,
преодоление консервативных представлений крестьянства о смысле
и задачах крестьянского труда, изменение типа воспроизводства населения и трансформация сельской семьи, изменение роли женщины, внедрение грамотности и изменение быта сельского населения,
по их мнению, стали атрибутами сталинской модернизации1. В их
представлении модернизация сельского производства и социума заключается в агропереходе, который в сталинском варианте оказался
незавершенным2.
Одной из первых в отечественной историографии работ, посвященных анализу влияния демографических последствий советской модернизации на послевоенную крестьянскую культуру,
стало исследование О.М. Вербицкой3. Без идеологических тисков
и строгого следования марксистским постулатам О.М. Вербицкая
рассматривает вопросы реального – материального и демографического – положения колхозников, организацию и оплату труда в колхозной деревне, факторы, влияющие на демографические процессы,
трансформацию духовной культуры и быта послевоенной деревни.
По ее мнению, постоянное пренебрежение властей интересами крестьянства, «принесение их в жертву развитию других отраслей экономики и социальных групп» в конечном счете привело к раскрестьяниванию русской деревни4. Демографические последствия вой ны,
интенсивная урбанизация в послевоенном советском обществе не
только усилили процесс раскрестьянивания деревни, но и привели
к сокращению общей численности сельского населения в сравнении
с городским5. Под раскрестьяниванием О.М. Вербицкая предлагает
понимать не только сокращение численности колхозников и единоличников в деревне, но и «перерождение крестьянской натуры»,
выражавшееся в постепенной утрате любви к сельскому труду, в нежелании заботиться о земле и животных6. По мнению М.А. Безнина,
раскрестьянивание есть «исчезновение натуральных в своей основе,
1
Колхозная жизнь на Урале. 1935–1953 / Сост. Х. Кесслер, Г.Е. Корнилов. М.:
РОССПЭН, 2006. С. 7.
2
Там же.
3
Вербицкая О.М. Российское крестьянство: от Сталина к Хрущеву. Середина
40-х начало 60-х годов. М.: Наука, 1992. 224 с.; она же. Сельское население Российской
Федерации в 1939–1959 гг. (Демографические процессы и семья): дис. … д-ра ист. наук.
М., 2002.
4
Вербицкая О.М. Российское крестьянство: от Сталина к Хрущеву… С. 6.
5
Вербицкая О.М. Сельское население Российской Федерации в 1939–1959 гг.
(Демографические процессы и семья): дис. … д-ра ист. наук. М., 2002. С. 6.
6
Вербицкая О.М. Сельское население Российской Федерации в 1939–1959 гг…
С. 16.
29
замкнутых, в значительной степени “самовоспроизводящихся” форм
хозяйствования в аграрной области»1. Традиционные крестьянские
ценности разрушались под воздействием жесткого государственного давления на деревню. Крестьяне, не имевшие юридического права
на получение паспортов, были прикреплены к колхозам и не могли
свободно выйти из колхозной артели. О.М. Вербицкая отмечала:
«…система внеэкономического прикрепления крестьян к колхозам
без особых перемен просуществовала до середины 50-х годов»2. Она
указывает на несправедливость существующей системы планирования и распределения товарной продукции между городом и деревней
в 1946–1953 гг. Так, по ее подсчетам, за этот период в сельском хозяйстве было произведено 298 млрд рублей национального дохода,
но на нужды села было использовано только 193 млрд, а оставшуюся сумму в размере 105 млрд правительство использовало на нужды
других отраслей народного хозяйства3. Кроме этого, О.М. Вербицкой
была вскрыта проблема неоднозначной роли организационного набора рабочих промышленных предприятий за счет сельских жителей. Она полагает, что наборы имели неоднозначные последствия
как для колхозников, так и для самих колхозов. С одной стороны,
крестьяне получали возможность «резко улучшить свое социальное
и материальное положение», перейдя на работу в город, но с другой
стороны, оргнаборы стали дополнительным каналом утечки людских
ресурсов из деревни4. В исследовании О.М. Вербицкой под сомнение поставлены и тезисы советской историографии о причинах миграции сельского населения в города. По ее данным, утверждения о
высокой механизации производства в сельском хозяйстве и массовой
замене ручного труда машинным не соответствуют действительности. Не технический прогресс вынуждал крестьян покидать колхозы, а неудовлетворенность условиями жизни: низкая оплата труда в
колхозном производстве, плохое культурное, бытовое, медицинское
обслуживание, отсутствие социальной инфраструктуры. О росте социальных требований и самосознания колхозников говорит тот факт,
что крестьяне стали осознавать «свою социальную ущербность в
обществе», считая себя «ущемленными и дискриминированными».
Стать рабочим для крестьян-колхозников «означало быть гражданином первого сорта»5. В монографии О.М. Вербицкой сформулирован
1
Безнин М.А. Крестьянский двор в Российском Нечерноземье. 1950–1965 гг. М.;
Вологда, 1991. С. 4.
2
Вербицкая О.М. Российское крестьянство: от Сталина к Хрущеву… С. 20.
3
Там же. С. 25.
4
Там же. С. 85.
5
Там же. С. 86.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]