Письма к сыну

Но если бы тебе понадобилась чьято помощь, то возле тебя есть мр Харт: учись у него и бери с него пример. Итак, к твоему собственному разуму и к мру Харту отсылаю я тебя, для того чтобы ты постиг существо той и другой, в этом же письме ограничусь только соображениями пристойности, полезности и необходимости тщательно соблюдать видимость обеих. Когда я говорю о соблюдении ви димости религии, я вовсе не хочу, чтобы ты гово рил или поступал подобно миссионеру или энту зиасту или чтобы ты разражался ответными речами против каждого, кто нападает на твоих единовер цев; это было бы и бесполезно, и неприлично для такого молодого человека, как ты, но я считаю, что ты ни в коем случае не должен одобрять, поощрять или приветствовать вольнодумные суждения, кото рые направлены против религий и вместе с тем сде лались избитыми предметами разговора разных не доумков и легковесных философов. Даже тем, кто по глупости своей смеется, слыша их шутки, все же хватает ума, чтобы относиться к ним с недоверием и не любить их: ибо, даже если считать, что нрав ственные достоинства человека есть нечто высшее, а религия — нечто низшее, приходится все же допустить мысль, что религия есть некая допол нительная опора — во всяком случае для добро детели,— а человек благоразумный непременно предпочтет иметь две опоры, нежели одну.

вращение, но и презрение. Есть, однако, на свете не годяи настолько растленные, что стараются подо рвать все представления о добре и зле; они утвер ждают, что эти представления различны в разных местах и целиком зависят от укоренившихся в иных странах обычаев и привычек; бывают, правда, если только это вообще возможно, и еще более безответ ственные подлецы: я говорю о тех, кто с притвор ным рвением проповедует и распространяет неле пые и нечестивые взгляды, а сам ни в какой степени их не разделяет. Это треклятые лицемеры. Старайся всячески избегать подобного рода людей, ибо обще ние с ними бросает на человека тень и легко может опозорить всякого. Но, коль скоро ты ненароком мо жешь очутиться в такой компании, ни в коем случае не показывай им — даже когда ты охвачен порывом учтивости или добродушия или разгорячен веселой пирушкой,— что ты хотя бы снисходишь к этим постыдным взглядам, не говоря уже о том, что одоб ряешь их или им рукоплещешь. Вместе с тем не оспаривай их и не заводи серьезных разговоров по поводу столь низких вещей; достаточно того, что ты скажешь этим апостолам, что убежден в несерьезно сти того, что они говорят, что мнение твое о них гораздо лучше того, которое они себе создают, и что ты уверен, что сами они никогда не станут испол нять то, что сейчас проповедуют. Вместе с тем запо мни этих людей и до конца жизни их избегай.

а чаще всего — высоконравственные изза непра вильных представлений о ловкости, изворотливос ти и умения себя защитить. Это ложь. Она очень распространена, несмотря на то что ей неизменно сопутствует больше низости и нравственного уро на, чем любому другому пороку. Благоразумие и не обходимость часто скрывать правду незаметно вво дят людей в соблазн ее искажать. Это единственное, в чем преуспевают посредственности, и единствен ное прибежище людей подлых. Скрыть правду там, где это нужно,— и благоразумно, и непредосуди тельно, тогда как солгать — в любом случае — и низ ко, и глупо. Приведу тебе пример, относящийся к об ласти, которой ты себя посвятил. Представь себе, что ты находишься при какомнибудь иностранном дворе и министр этого двора окажется настолько бестактен или глуп, что спросит тебя, какие указа ния ты получил от своего правительства. Неужели ты станешь лгать ему, ведь как только твоя ложь откроется — а это, несомненно, случится,— к тебе потеряют всякое доверие, репутация твоя будет за марана и ты уже ничего не сможешь добиться. Нет. Так что же, ты скажешь ему правду, выдав этим тай ну, которую тебе доверили? Ну, конечно же, нет. Ты очень решительно ответишь, что вопрос этот те бя удивляет, что задавший его — ты в этом убеж ден — не ждет, что ты на него ответишь, и что, конечно, ни при каких обстоятельствах он никаких