Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Письма к сыну
.pdf
небрегает тобой и всякий раз, когда ему это ничем
не грозит, старается чемнибудь тебе повредить;
но, поверь мне, это владение собой совершенно
необходимо; иначе ты признаешь, что тебе нане
сли обиду, а отомстить за нее ты не в силах. Бла
горазумный рогоносец (а в Париже таких немало)
прячет свои рога, если не может ими забодать; нач
ни он попусту тыкать ими в своего обидчика,
он только усугубит его торжество над собою.
Человек светский очень часто должен уметь
делать вид, что чегото не знает. Есть смысл, напри
мер, притвориться, что ты не знаешь того, что тебе
собираются рассказать, и когда тебя спрашивают:
«Вы слышали об этом?» — ответить: «Нет» — и вы
слушать рассказ, хотя все это тебе давно известно.
Одному доставляет удовольствие рассказать исто
рию, потому что он считает себя хорошим рассказ
чиком; другой гордится ею, считая ее своим откры
тием; многих же тщеславие побуждает похвалиться
уже тем, что им чтото доверили, хотя, оказывает
ся, напрасно. Все эти люди были бы разочарованы,
а следовательно, и огорчены, если бы ты сказал:
«Да, слышал». Всегда, если только собеседник твой
не самый близкий друг, сделай вид, что ничего не
знаешь о ходячих сплетнях и клевете, потому что
на укрывателя краденого смотрят почти как на во
ра. Когда бы об этом ни заходил разговор, сделай
вид, что сомневаешься в истинности того, что тебе
371
рассказали, хотя бы все это было несомненно, и все
гда старайся найти какиелибо смягчающие обсто
ятельства. Но это кажущееся незнание должно со
четаться в тебе с собиранием обширных и точных
сведений, и, право же, это лучший способ приоб
рести их. Большинству людей так хочется показать
преимущество свое перед другим, пусть даже на ка
куюнибудь минуту и в сущих пустяках, что они го
товы рассказать тебе то, что рассказывать им вовсе
не следовало бы, и никак не могут умолчать то, что
знают они и чего ты не знаешь. К тому же, если
ты прикинешься человеком неосведомленным, тебя
будут также считать и нелюбопытным, а следова
тельно, и не таящим никакой задней мысли. Тем не
менее выуживай факты и постарайся в точности
разузнать обо всем, что происходит вокруг. Но де
лай это рассудительно и всячески избегай задавать
прямые вопросы: это всегда настораживает людей,
и, часто твердя одно и то же, ты можешь легко
надоесть. Считай лучше то, что ты хочешь узнать,
как бы само собой разумеющимся,— тогда ктони
будь тебя услужливо и любезно поправит. Иногда
ты можешь сказать, что слышал тото и тото,
в иных же случаях притворись, что знаешь больше,
чем оно есть на самом деле,— для того чтобы луч
ше узнать все, что тебе нужно, прямых же вопро
сов, насколько это возможно, всегда избегай. Все
эти необходимые для тебя правила поведения в све
372
те требуют постоянного внимания, хладнокровия
и присутствия духа. Ахилл при том, что он был не
уязвим, отправляясь в сражение, облачался, однако,
во все доспехи.
Каждый двор для тебя — это тот же театр воен
ных действий, где ты тоже должен быть защищен
с головы до пят и вдобавок иметь непробиваемую
набойку на каблуке. Малейшая невнимательность,
минутная рассеянность могут оказаться для тебя ро
ковыми. Я бы хотел видеть тебя тем, что педанты
называют omnis homo и что Поп гораздо более удач
но назвал словом «всеискусный»: все возможности
к этому у тебя есть, и остается только их исполь
зовать. У простолюдинов есть грубая поговорка: «За
губить борова, поскупившись на полгроша дегтя».
Смотри, чтобы так не случилось с тобой, и прежде
всего раздобудь себе этот деготь. По сравнению
с тем, что ты уже приобрел, это сущие пустяки. <…>
LX
Лондон, 27 мая ст. ст. 1753 г.
Милый друг!
Сегодня я вымотан, истерзан, скажу даже —
замучен обществом весьма достойного, тонкого
и ученого человека, моего близкого родственника,
373
который обедал у меня и с которым мы провели вме
сте вечер. Как это ни кажется парадоксальным, это
сущая правда: у него нет ни знания света, ни хоро
ших манер, ни умения держать себя в обществе.
Далекий от того, чтобы говорить наобум, что приня
то считать признаком глупости, он изрекает только
книжные истины,— и это в десять раз хуже. Сидя
в своем кабинете, он выработал на все определенные
взгляды, почерпнутые из книг, и теперь упорно от
стаивает их, а когда чтонибудь не согласуется с ни
ми, не только удивляется, но еще и сердится. Теории
его хороши, но, к сожалению, все неприемлемы на
практике. Почему? Да потому, что он привык только
читать, а не общаться с людьми. Он знает книги,
но понятия не имеет о людях. Стараясь извлечь из
себя какуюнибудь мысль, он производит ее на свет
в величайших муках; он запинается, сбивается и вы
ражается всегда до крайности неудачно. Манеры его
лишены какого бы то ни было изящества, так что,
невзирая на все его достоинства и ученость, я с боль
шей охотой провел бы шесть часов подряд с самой
пустой болтуньей, какникак знающей свет, чем с та
ким, как он. Нелепые представления человека, возво
дящего свои домыслы в систему, но совершенно
не знающего людей, способны извести того, кто их
знает. Ошибкам его нет числа, а начав исправлять их,
ты вызовешь его гнев: он ведь все очень тщательно
продумал и глубоко убежден в своей правоте.
374
Несообразность — вот черта, характеризующая
подобного рода людей. Не считаясь с установив
шимися обычаями и привычками, просто потому
что они их не знают, люди эти нарушают их на
каждом шагу. Хоть у них и нет намерения обидеть
окружающих, они часто их до последней степени
возмущают. Они никогда не вникают ни в общий
характер, ни в отдельные черты людей, с которы
ми или перед которыми говорят. А ведь из опыта
светской жизни мы знаем, что уместное и пристой
ное в одной компании, в определенном месте
и в определенное время при других обстоятельст
вах оказывается неуместным и непристойным. Сло
вом, между человеком, чьи знания складываются из
опыта и наблюдений над характерами, обычаями
и привычками людей, и человеком, почерпнувшим
всю свою ученость из книг и возведшим прочитан
ное в систему, столь же большая разница, как меж
ду хорошо объезженной лошадью и ослом. <…>
Чем можно вернее расположить к себе людей,
как не радостным и непринужденным подчине
нием их привычкам, нравам и даже слабостям,—
молодому человеку, как говорится, все идет впрок.
Ему следует быть ради благих целей тем, чем Алки
виад обычно бывал ради дурных,— Протеем, с лег
костью принимающим любые обличья и легко
и весело привыкающим к ним. Горячность, холод,
сладострастие, воздержание, серьезность, веселье,
375
церемонность, непринужденность, ученость, легко
мыслие, поглощенность делами и наслаждение удо
вольствиями — в каждое из этих состояний он дол
жен уметь войти, а потом, если это будет нужно,
отбросить его в сторону, изменяя себя так же легко
и просто, как он надел бы или положил в сторону
шляпу. А приобретается это только привычкою
к светской жизни и знанием света, общением со мно
жеством людей, тщательным изучением каждого в от
дельности и умением хорошо разглядеть своих раз
нообразных знакомых, добившись близости с ними.
Справедливое и благородное притязание чтото
представлять собою в свете неизбежно пробуждает
в человеке желание понравиться; желание же понра
виться в какойто степени подсказывает ему, как его
лучше осуществить. А ведь искусство нравиться —
это, по сути дела, искусство возвыситься, отличить
ся, создать себе имя и добиться успеха. Но без уме
ния расположить к себе людей, без благосклоннос
ти граций, как я тебе говорил уже много раз, ogni
fatica е vana. Тебе сейчас только девятнадцать лет,
в этом возрасте большинство твоих соотечествен
ников, пристрастившись к портвейну, тупо пьянству
ют в университете. Ты сумел значительно опередить
их в учении, и, если сумеешь точно так же оказать
ся впереди по знанию света и по манерам, ты мо
жешь быть совершенно уверен, что превзойдешь их
при дворе и в парламенте, ведь началто ты намно
376
го раньше, чем они все. Они обычно в двадцать один
год только в первый раз выезжают в свет, ты к двад
цати одному объездишь уже всю Европу. Неотесан
ными увальнями пускаются они в путешествия, а во
время путешествий варятся все время в собствен
ном соку, потому что в другом обществе им почти
не приходится бывать. Знают они только одних ан
гличан, да и то их худшую часть, и очень редко име
ют понятие о какомнибудь языке, кроме родного,
и возвращаются к себе на родину в возрасте двад
цати двух или двадцати трех лет, приобретя мане
ры и лоск голландского шкипера с китобойного
судна, как говорится в одной из комедий Конгрива.
Моя забота о тебе и — надо отдать тебе справедли
вость — твоя собственная забота привели к тому,
что, хотя тебе всего девятнадцать лет, тебе остается
приобрести лишь знание света, хорошие манеры
и думать уже только о своей внешности. Но все эти
внешние качества очень важны и необходимы для
тех, у кого достаточно ума, чтобы оценить их по до
стоинству, и если ты приобретешь их до того, как
тебе исполнится двадцать один год, и до того, как
ты выступишь на поприще деятельной и блестящей
жизни, то у тебя будут такие преимущества над все
ми твоими современниками, что им никак не удаст
ся превзойти тебя и ты оставишь их далеко позади.
Возможно, ты получишь назначение при одном из
молодых принцев, который, может быть, станет по
377
том молодым королем. Там все различные способы
нравиться, располагающая к себе обходительность,
гибкость манер, brillant
1
и благосклонность граций
не только перевесят, но и затмят любую подлинную
ученость и любые достоинства, лишенные этого бле
ска. Поэтому умасти себя маслами и будь ловок
и блестящ в этом беге, если хочешь опередить всех
других и первым достичь поставленной цели.
Может статься, что и дамы скажут здесь свое слово,
и тот, кто будет иметь у них наибольший успех,
будет иметь его и в чемто другом. Употреби на это
все свои старания, милый мой мальчик, это до чрез
вычайности важно; обрати внимание на мельчай
шие обстоятельства, на самые незаметные черточ
ки, на то, что принято считать пустяками, но из чего
складывается весь блистательный облик настоящего
джентльмена, un galant homme, un homme de cour
2
,
человека делового и жизнелюбца; estime´ des
hommes, recherche´ des femmes, aime´ de tout de
monde
3
. Понаблюдай за каждым светским челове
ком, которого люди любят и уважают, умей узнать,
чем он этого добивается. Сумей разглядеть в нем то
особое качество, за которое его больше всего про
378
1
Блеск (фр.).
2
Светского человека, придворного (фр.).
3
Кого уважают мужчины, знакомства с кем ищут женщи
ны, которого любят все (фр.).
славляют и хвалят, и постарайся следовать в этом
его примеру. А потом собери все эти черты воеди
но и создай из них нечто вроде мозаики целого.
Нет человека, который бы обладал всеми качества
ми, но едва ли не у каждого есть какоето одно,
достойное подражания. Умей только хорошо
выбирать себе образцы, а для того чтобы тебе это
удалось, доверяй ушам своим больше, нежели гла
зам. Лучший пример для подражания — это чело
век, достоинства которого признаны всеми, хотя
в действительности они могут быть и не так ве
лики. Мы должны принимать вещи такими, како
вы они есть, мы не в силах сделать их такими,
какими нам бы хотелось их видеть, а нередко да
же и такими, какими им следовало бы быть, и коль
скоро все это не затрагивает нравственных обя
занностей человека, более благоразумно в этих
вещах следовать примеру других, а не пытаться
их вести за собою. Прощай.
LXI
Лондон, 26 февраля 1754 г.
Милый друг,
<…> Мое угасающее честолюбие сводится един
ственно к тому, чтобы быть советником и слугою
379
твоего растущего честолюбия. Дай мне увидеть
в тебе мою возродившуюся юность, дай мне сде
латься твоим наставником, и, обещаю тебе, с тво
ими способностями и знаниями ты пойдешь
далеко. От тебя потребуются только внимание
и энергия, а я укажу тебе, на что их направить.
Признаюсь, меня страшит в тебе только одно,
и как раз то, что, вообщето говоря, менее всего
должно страшить в человеке таком молодом, как
ты,— лень: ведь если ты погрязнешь в ней, тебе
придется всю жизнь пребывать в безвестности,
достойной всяческого презрения. Она не даст те
бе свершить ничего, о чем стоило бы написать,
а равно и не даст написать ничего, что стоило
бы прочесть, а ведь каждое разумное существо
должно стремиться к одной из этих двух целей.
Праздность, на мой взгляд,— это разновидность
самоубийства: духовное начало в человеке безвоз
вратно погибает, животное же иногда продолжа
ет жить. Дела никогда не мешают удовольствиям:
напротив, они придают друг другу вкус; берусь
даже утверждать, что ни тем, ни другим нельзя
насладиться сполна, если ограничиться чемто од
ним. Предаваясь одному, начинаешь непременно
хотеть другого. Поэтому приучай себя смолоду
быть проворным и прилежным во всех, даже
незначительных делах: никогда не откладывай на
завтра того, что можешь сделать сегодня, и нико
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]