От биполярного к многополярному миру латиноамериканский вектор международных отношений в XXI веке

ной идеологией»1. Модификации в бразильской внешней политике совпали с ухудшением экономической ситуации в ряде стран БРИКС. У КНР есть заметное преимущество по сравнению с Россией – кри­зис коснулся ее в меньшей степени, а объем вложенных в Бразилию средств на порядок больше. Даже с учетом снижения темпов эконо­мического роста Китая в 2017 году его рост составил около 6 %, вме­сте с Индией (по подсчетам МВФ) он обеспечивает 40 % роста миро­вой экономики (США лишь 10 %). Для Бразилии крайне важно быть в числе соучредителей Азиатского инвестиционного банка и Банка развития стран БРИКС, поскольку оба они означают демонстрацию глобального стратегического присутствия Бразилии в первой чет­верти XXI столетия. Весьма показательна оговорка Серры в ноябре 2016 г., когда, перечисляя страны БРИКС, он упомянул Аргентину вместо ЮАР2. Бразилиа «ослабляет» политику «Юг – Юг», уделяя больше внимания двусторонним отношениям вместо многосторон­них. В этом аспекте у КНР возможностей больше, чем у РФ. Если в Аргентине после прихода к власти кабинета М. Макри Пекин стол­кнулся с риском пересмотра ряда контрактов, заключенных предше­ствующими правительствами Аргентины, то в Бразилии китайский бизнес чувствует себя спокойнее. Россия же, напротив, вынуждена провести ревизию контрактов с Бразилией в сфере ВТС, поскольку новые власти вряд ли будут уделять этому такое же внимание, как кабинеты Л. И. да Силвы и Д. Руссефф. Главная опасность для ки­тайцев кроется не внутри Бразилии, а в их собственной экономике. Определенное снижение спроса китайских предприятий на бра­зильскую железную руду негативно влияет на развитие горноруд­ного сектора южноамериканской страны, и никто из партнеров по БРИКС не заместит бразильцам потерю китайского партнера на этом направлении.