От века к веку. Исторические традиции гуманизма. К 80-летию профессора Игоря Николаевича Осиновского. Сборник статей

ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования города Москвы «Московский городской педагогический университет» (ГОУ ВПО МГПУ)

Исторический факультет Кафедра всеобщей истории

От века к веку: исторические традиции гуманизма

К 80-летию профессора Игоря Николаевича Осиновского

Сборник статей

Москва

2010

Печатается по решению Редакционно-издательского Совета ГОУ ВПО МГПУ

Редакционная коллегия:

проф. Е.И. Хаванов (руководитель и составитель сборника)

проф. К. Денчев проф. Б.Н. Бессонов проф. В.В. Кириллов

канд. истор. наук Н.С. Серёгин

О80 От века к веку: исторические традиции гуманизма.

К80-летию профессора Игоря Николаевича Оси-

новского: сборник статей / Ред. коллегия: Е.И. Хаванов,

К.Денчев,Б.Н.Бессонов,В.В.Кириллов,Н.С.Серёгин.–

М.: МГПУ, 2010. – 126 с.

В сборник включены доклады и сообщения круглого стола, посвященного 80-летию известного российского учёного-медиевиста­ (фев-

раль 2009 г.).

Адресуется студентам и педагогам МГПУ.

© ГОУ ВПО МГПУ, 2010

Агуреев С. Современные межэтнические конфликты

вАфрике и проблема гуманитарного участия ООН

вих разрешении (на примере мирного урегулирования

3

Борис Бессонов

доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой философии МГПУ

Духовность как ответ на «вызов» времени, как основа цивилизации XXI века

и III тысячелетия

Итак, кризис социальной жизни, духовных ценностей. Его объективная основа очевидна. Современная массовая цивилизация имеет своей базой высокоразвитую индустрию, город, средства массовой информации, массовую культуру. Она, с одной стороны, умножает социальные связи, с другой, — ослабляет, даже разрушает традиционные связи (семейные, соседские, профессиональные). Если прежде традиция «охраняла» человека, он мог положиться на неё, то сегодня растущая нестабильность жизни, изменчивость бытия рождают в нём чувство неуверенности, беспокойства и, зачастую, страха.

Но самое главное — современная массовая цивилизация обезличивает формы социальной жизни, обезличивает самого человека. Он отрывается от почвы, становится жителем Землибез Родины, легко заменяемым и пригодным для любой поставленной перед ним цели. Люди превращаются в функции технобюрократического аппарата, их пересыпают как песок. Они утрачивают субстанциональное содержание своей жизни (К. Ясперс).

Ясно, что такую социально-духовную ситуацию следует оценивать в понятиях кризиса. Люди ощущают, осознают ущербность, «неправильность», несправедливость своих социальных отношений.

Ивсёэто,конечноже,способствуетусилениюгуманистических устремлений мыслящих людей и побуждает и философов-про­ фессионалов вновь вернуться к проблемам человека. Его социального и онтологического статуса, его судьбы и места в обществе.

Прежде всего, что такое человеческий индивид? Наука и опыт доказывают, что человеческий индивид — продукт эволюции

4

общества, подчиняющийся общим законам развития природы и общества. И самое главное — человеческий индивид — продукт самосозидания. Он — творец истории и самого себя. Преобразуя условия своего существования, человек формирует, создает себя самого как личность.

ВсвоёвремяАристотельсформировалидеюгуманизмавдвух положениях: человек — животное рациональное, человек — животное политическое (общественное). Другими словами, человек становится человеком прежде всего благодаря разуму и благодаря своей жизни в обществе. Общество — условие физического существования человека и его интеллектуального и нравственного развития. Вместе с тем, человек должен постоянно применять свой разум к себе и к обществу с тем, чтобы самому совершенствоваться и совершенствовать социальные условия своей жизни и жизни других людей.

Представители классической немецкой философии, подчеркивая значимость истории, социума в жизни человека, зачастую рассматривали человека лишь как орудие, а отнюдь не как творца истории. Так, И. Кант в работе «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» писал: «Отдельные люди и даже целыенародымалодумаютотом,чтокогдаони,каждыйпосвоему разумению и часто в ущерб другим, преследуют свои собственныецели,тоонинезаметнодлясамихсебяидуткневедомой им цели природы как за путеводной нитью и содействуют достижению этой цели, которой, даже если бы она стала им известна, они мало бы интересовались»1.

Эта идея Канта получила у Гегеля дальнейшее развитие в его «Философии истории»: «Но в самом всемирно-историческом процессе… всеобщее всё же содержится в частных целях и осуществляется благодаря им». Поэтому «можно назвать хитростью разума то, что он заставляет действовать для себя страсти, причем то, что осуществляется при их посредстве, терпит ущерб и вред. Ибо речь идёт о явлении, часть которого ничтожна, а часть

1И. Кант. Соч., Т. 6,и – М., 1966. С. 7,8

5

положительна. Частное в большинстве случаев слишком мелко по сравнению со всеобщим: индивидуумы приносятся в жертву

иобрекаются на гибель. Идея уплачивает дань наличного бытия

ибренности не из себя, а из страстей индивидуумов»1.

Конечно, в этих словах можно обнаружить опасный момент: принесениевжертвувсемирнойисторииотдельногочеловека,его индивидуальность, его личность. Но вместе с тем, важно, что Гегель решительно отвергает самозамыкающуюся «самостоятельность» личности: «Самостоятельность, доведенная до того последнего заострения, которое мы видим в для-себя-сущем одном, есть абстрактная, формальная самостоятельность, сама себя разрушающая; это — величайшее, упорнейшее заблуждение, принимающее себя за высшую истину. В своих более конкретных формах она выступает как абстрактная свобода, как чистое «я», а затем, далее — как нравственное зло. Это — свобода, впавшая в такую ошибку, что полагает свою сущность в этой абстракции и ласкает себя мыслью, будто в этом замыкании в себе она обретает себя в чистом виде. Говоря определенно, эта самостоятельность есть заблуждение, заключающееся в том, что смотрит как на отрицательное на то и относится как к отрицательному к тому, что есть её собственная сущность. Она есть, таким образом, отрицательное отношение к самой себе, которое, желая обрести собственное бытие, разрушает его, и это его деяние представляет собою лишь проявление ничтожества этого деяния».

К. Маркс и Ф. Энгельс в трактовке проблемы взаимодействия человека и общества, человека и истории сделали важный шаг вперёд. Признавая, что законы истории действуют объективно, независимо от человеческой воли и сознания, они подчеркивали, что, тем не менее, люди сами делают свою историю. Конечно, они делают её не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого.

1Гегель Г.В.Ф. Соч. т. VII, М. – Л., 1935. С. 25, 32.

6

Но в любом случае не история, а именно человек действительный, живой человек творит историю; «история — не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека»1.

Опыт истории, сегодняшняя действительность подтверждают также вывод К. Маркса о том, что человеческая эмансипация будетполнойтолькотогда,когдареальный,индивидуальныйчеловек впитает в себя абстрактного гражданина; когда в качестве индивидуального человека в своей повседневной жизни, в своей повседневной работе и в своих отношениях с другими людьми он станет родовымсуществом,когдаонпризнаетиорганизуетсвоисобственные силы как общественную силу и больше не станет отделять эту общественную силу от себя самого как политическуюсилу.

Многие философы, констатируя наступление кризиса, упадка человека и т.п. тем не менее, считали, что спастись человечество может. А. Вебер, в частности, полагал, что нужно только возродить в современности жизненные субстанции поздней античности, христианства, Ренессанса, XVIII века, их трагическое отношение к бытию, их духовные ценности, в сущности являющиеся «вечными».

К. Маннгейм также верил, что угрозе духовного упадка можно противостоять; всё зависит от человеческой воли. Честные, прогрессивныелюдимогутидолжныпротивостоятьдуховномуупадкуиугрозетоталитаризма.Приэтомонидолжныориентироваться на реформы, а не на революции, ибо революции в последние годы имели тенденцию завершаться господством фашизма.

Но главное — создать, выбрать соответствующие ценности. К сожалению, отмечает К. Маннгейм, формированию ценностей мешает быстрый и неконтролируемый рост общества. Если в так называемых первичных группах (семья, соседи и т.п.) господствовали личные контакты, то в современных больших группах (предприятие, поселки, города) устанавливаются безличные отношения. Близкие, личные отношения, возможные в первичных группах, в больших группах, где господствуют безличные отно-

1Маркс К., Энгельс Ф., Соч. Т. 2. М., 1957. С. 102

7

шения, уже невозможны. Можно любить человека, которого лично знаешь, но невозможно любить человека, которого не видел и, может быть, никогда не увидишь. Тем не менее, считает философ, высокие добродетели в больших группах также возможны; правда,здесьвместоконкретныхдобродетелейлюбвиибратствавкачестве их эквивалентов выступает требование справедливости, справедливости политической и социальной. При этом К. Маннгейм остро критикует классовое или какое-либо другое групповое сознание. Это сознание односторонне формирует готовность бороться против других классов и групп, оно игнорирует все возможности, которые, несмотря на существующие в обществе конфликты, способствуют взаимопониманию и кооперации. Классовому сознанию он противопоставляет тотальное сознание, сознание, ориентированное на познание целостной ситуации; оно есть синтез, который рождается на основе интеграции точек зрения, вытекающих из опыта отдельных групп1.

Ученый решительно выступает против игнорирования отдельной личности, против апелляции к группе как целому. Подобный подход — черта психологической стратегии Гитлера и других тоталитаристов. Гитлер всегда подходил к отдельному человеку как члену какой-либо группы. Человек как член какой-либо группы легче подвергается воздействию, манипулятивной обработке.

Важный вывод К. Маннгейма заключается в том, что современный кризис ценностей, по, его мнению, обусловлен не «низостью» современного человека, но в большей мере неспособностью «больших обществ» сформировать механизмы, методы приспособления, ассимиляции ценностей, социальных норм в соответствующем масштабе, в то время как в маленьких обществах подобные процессы осуществлялись фактически спонтанно. Традиции, обычаи были неосознанной силой, координирующей и приспосабливающей ценности к отдельным людям и группам. Если маленькие, простые общества не нуждались в разработке специальной политики воспитания людей, то в современном обществе моральное и

1Манхейм К. Диагноз нашего времени. – М., 1994. – С. 125–131.

8

культурное образование и воспитание имеют решающее значение. Цель прогресса сегодня — не в достижении утопического общества без классов, но в подъеме экономики и прежде всего — в социальном, политическом и культурном развитии народа, в его моральном воспитании. Всё это, разумеется, должно идти рука об руку с поиском рациональных методов выбора лучшего в различных областях общественной жизни, подчеркивает К. Маннгейм.

Многие экзистенциалисты, несмотря на то, что их исходная методологическая посылка: общество подавляет человека, тем не менее, считают, что спасение человека — в мире, обществе, а не в уходе из него.

Один из выдающихся экзистенциалистов К. Ясперс, анализируя проблему человека, разделил человеческое «Я» на четыре уровня, соответствующие способам, которыми человек познает мир и действует в мире.

Первый уровень — «Я» эмпирическое, наличное бытие. На этом уровне человек рассматривается как часть природы и руководствуется, как всё живое, инстинктом самосохранения, ищет удовольствий, стремится избежать страданий. На этом уровне люди объединяются только перед лицом опасности. То есть их объединение утилитарно, оно средство, но не цель.

Второй уровень — человек как «сознание вообще». В этом случае он — надындивидуален. Единство людей, общность их действий достигается посредством закона, который все они считают справедливым и перед которым все они равны как носители «сознания вообще».

Третий уровень — уровень разума или духа. На этом уровне каждый индивид выступает как «момент» в жизни целого: народа, нации, государства. При чем, чем своеобразнее каждый из индивидов, тем органичнее они объединены в целостности.

И четвертый — высший уровень: человек как экзистенция, то есть как свобода. Но свобода не как произвол, слепой порыв; она соединена с разумом, разум освещает изначально темное бытие экзистенции.

9

Полностью индивид постигает своё экзистенциальное бытие лишь в пограничной ситуации (тяжелая, опасная болезнь, вина, страдание и т.п.), то есть тогда, когда он сознает собственную конечность, порывает с миром повседневности; лишь тогда он может ощутить связь своего бытия с трансцендентным миром. Лишь знаки трансцендентного помогают человеку осветить его бытие подлинным смыслом. Перед лицом трансцендентного выявляется также вся глубина и значимость экзистенциального общения данного человека с другими людьми.

Но прежде всего человек должен всё-таки внутренне противопоставить себя миру, найти опору в самом себе. Именно так формируется способность обрести свободу и эту способность человека стать подлинной личностью К. Ясперс связывает с осевым временем, то есть со временем возникновения философии и затем христианства.

Общение индивидов на экзистенциальном уровне — высшая форма общения, высшая форма коммуникации. На этом уровне обеспечиваетсяподлинновнутренняясвязьдвухличностей,двух неповторимыхсудеб.Экзистенциальнаякоммуникацияособенно важна в современную эпоху глубокого одиночества людей, ослабления между ними всех традиционных связей — религиозных, национальных, семейных, научных, философских и т.п.

Для познания экзистенции, для осуществления экзистенциальной коммуникации, с точки зрения Ясперса, принципиальное значениеимеетфилософскаявера.Философскаяверавыступаетв союзе с разумом. Она отвергает иррационализм, всё, что «ввергает во тьму безрассудства и беззакония». Это вера мыслящего человека; она хочет знать то, «что познаваемо и понять самое себя». Она отличается от религиозного откровения (которое рождает у верующих претензию на исключительность), ибо базируется на опыте, доступном каждому человеку.

Вместе с тем, философская вера признает, допускает существованиенекой реальности,трансценденции,формойзнаниякоторой выступает прежде всего скептицизм (осознанно незнание).

10