От века к веку. Исторические традиции гуманизма. К 80-летию профессора Игоря Николаевича Осиновского. Сборник статей

завоевать всю землю, но не способна изобрести ни своих храмов, нисвоихгробниц»(А.Мальро),цивилизациюогромныхбогатств и роскоши, бедности и нищеты, цивилизацию, в которой немногие по своему произволу перекраивают мир и в которой подавляющее большинство людей несвободны, угнетены, порабощены.

И всё же: надежда на спасение, возрождение человечества всё-таки есть, она коренится уже в самой современной действительности.Почемунашисовременникитакостро,такболезненно говорят о кризисе духовных ценностей, так настойчиво апеллируют сегодня к гуманизму? Именно потому, что они уже осознают опасность, осознают угрозу. Апелляция к гуманизму — это реакция на угрозу человеку. Не только выдающиеся мыслители, всё большее число людей осознает, что над человечеством висит угроза, угроза полного уничтожения, точнее, самоуничтожения. Человек чувствует себя под угрозой, несмотря на растущую способность удовлетворять свои материальные потребности, несмотря на свою «преобразовательскую» активность.

Сегодня всё большее число людей осознают, что концепция гуманизма, сформулированная классической европейской философией, требует корректировки. Конечно, гуманизм — это позиция, которая стремится все теоретические и практические проблемы решать в перспективе человека. Но надо иметь в виду, что гуманизм, провозгласивший человека целью развития, постепенно пришёл к обожествлению принципа Laisser faire, laisser passer, то есть превратился в оправдание индивидуализма. Конечно, гуманизм — это совокупность принципов, утверждающих и защищающих достоинство человека. Вместе с тем, в центре современной системы ценностных координат должен находиться человек мыслящий, человек ответственный. Человек свободный, разумно, творчески и нравственно относящийся к жизни, труду, культуре, природе, обществу. Человек, верящий в единство человеческого рода, в способность улучшить самого себя.

Собственное счастье человек должен видеть отнюдь не в том, чтобы обладать многим. Вспомним, как прекрасно сказал

31

И. Кант, размышляя о жизни Сократа: «Есть различие между тем, кто мало в чём нуждается потому, что ему мало чего недостает, и тем, кто мало в чем нуждается потому, что может обойтисьбезмногого»;«зрелый,обладающийопытомразум,ставший мудростью, устами Сократа среди ярмарки всевозможных товаров радостно восклицает: сколько здесь ненужных мне вещей!»1. Быть многим — вот главное (Э. Фромм). Человек должен стремиться не к власти, не к превосходству над другими людьми, а к солидарности с ними. Человек должен ответственно осознавать, что все негативные последствия научно-технического прогресса и прежде всего экологическая катастрофа, перед которой оказалось человечество, — результат деятельности самих людей, их социального невежества, их бездумно-хищнического отношения к окружающей природе, к среде своего обитания.

Примечательно, что наши далекие предки интуитивно чувствовали, что человек — часть природы. В сущности, на заре человечества людям был присущ космоцентрический взгляд на природный и социальный мир, который воспринимался как единое целое. Всеобщий закон — Логос выражал универсальную рациональность мира. Подчиняться вселенской необходимости — было высшее назначение человека.

Затем в ходе аграрной и промышленной революции человек своей деятельностью так «преобразовал» окружающую среду, что поставил под угрозу существование и природы, и своё собственное. Именно поэтому сегодня человек должен радикально изменить свои ценностные установки по отношению к природе, к окружающему миру. Человек, конечно же, — мера всех вещей. Но человек — «ничто без объекта», без окружающего его мира. Л. Фейербах справедливо писал: «По объекту мы можем узнать человека, его истинное объективное Я»2.

Человек должен осознать свою ответственность за окружающий его мир, должен гармонизировать свои отношения с при-

1См. Кант И. Соч. в 6 тт. Т. 2. – М., 1966 – С. 216, 350.

2Фейербах Л. Избр. филос. произв. т. II. – М., 1955. – С. 33, 34.

32

родой, он должен понять, что цивилизация выступает как органическое единство природы и общества. Один из теоретиков гуманизма Дж. Хаксли писал: «Существовали две критические точки в прошлой истории эволюции, переходе от одного состояния к новому с совершенно новыми характеристиками. Первый былотмеченпереходомотнеорганическойфазыкбиологической, второй—отбиологическойкпсихосоциальной.Нынемывступа- ем в третью. Как кипение воды означает переход в газообразное состояние, так и «кипение» идей гуманизма в современном мышлении людей означает переход к фазе, для которой характерно возрастание осознанности целей эволюции».

Повороткгуманизму,кновомугуманизмувытекаетнетолько из соображений гуманности, но этот поворот обусловлен требованиями современной науки. Наука изменяет свои собственные методологические принципы. Если прежде все новые идеи науки предвосхищалисьеёпрошлым;новыеидеинетольконеисключали прежних, но включали их в себя. Гегель, в частности, считал, что большая часть содержания наук «носит характер прочных истин» и сохраняется неизменной; возникшее новое «не представляет собой изменения приобретенного раньше, а прирост и умножение. Эти науки прогрессируют посредством нарастаний, добавлений. В развитии минералогии, ботаники и т.д. кое-что из приобретенного раньше, правда, подвергается исправлению, но наибольшая часть этих наук сохраняется и обогащается лишь путём прибавления нового, не подвергаясь изменению. В такой науке, как математика, её история в отношении содержания имеет преимущественно своей задачей лишь сообщить о новых добавлениях; например, элементарную геометрию в том объеме, в котором её изложил Евклид, можно рассматривать как ставшую с тех пор наукой, не имеющей истории»1.

Кант также считал ряд естественных наук, в частности, логику, геометрию и арифметику, а также логику, достигшими своего

1Гегель Г.В.Ф. Соч. М. – Л., 1932, т. 9. С. 17

33

совершенства, и из этого выводил априорность пространства и времени (ибо они лежат в основе математических интуиций, а тем самым и всего теоретического естествознания в целом)1. Он считал, «что в любом частном учении о природе можно найти науки в собственном смысле лишь столько, сколько имеется в ней математики»2.

Однимизпервыхподвергкритикеподобныеметодологические принципы науки Э. Гуссерль. Создатель трансцендентальной феноменологии считал, что западноевропейская наука, со времен Галилея и Декарта, облачившись в одежды математических символов, ставшая доступной техническому расчету, привела науку к отрыву от человеческого жизненного мира. Именно чрезмерныйобъективизминатурализмиобусловиликризисевропейской науки. По его мнению, в основе подлинной науки должна лежать концепция жизненного мира, наука должна быть соразмерна человеку. Но что такое жизненный мир? — это мир повседневной жизни, мир дорефлексивного обыденного сознания. Науки вырастают из этого мира, а не создаются искусственно.

Основоположник синергетики — теории универсальных закономерностей эволюции и самоорганизации сложных систем любого типа как природных, так и социальных — И. Пригожин также считает, что в научную концепцию природы и человеческого общества, должны быть внесены принципиальные изменения. Прежде всего необходимо отказаться от традиционных воззрений на природу как на «кладовую сырья», от рассмотрения людей лишь как биологических организмов, экономических существ или как потребителей; необходимо сформировать новые отношения между человеком и природой, между человеком и человеком. Акцент нужно сделать на качество отношений, на способности людей. Прежняя машинная цивилизация породила механистическое мировоззрение. Бог, играющий в кости, плохо совместим с машинным веком, который с энтузиазмом воспри-

34

нималнаучныетеории,изображавшиевселеннуюкаксвоегорода гигантский механизм. Спиноза в свое время это механистическое объяснение мира прокомментировал так: «Если бы брошенный человеком камень мог думать, то он, наверное, вообразил бы себе, что он летит потому, что хочет лететь».

Именно механистическое мировоззрение, по мнению И. Пригожина, лежит в основе суждения Лапласа о том, что существо, способное охватить всю совокупность данных о состоянии вселенной, в любой момент времени всегда могло бы точно предсказать будущее и в то же время до мельчайших подробностей восстановить прошлое. И. Пригожин ссылается на А. Тоффлера, который отмечал, что представление о простой и огромной механистической вселенной не только оказало решающее воздействие на ход развития науки, но и оставило заметный отпечаток на других областях человеческой деятельности. Оно явно довлело над умами творцов американской конституции, разработавших структуру государственной машины, все звенья которой должны были действовать с безотказностью и точностью часового механизма. Меттерних, настойчиво проводивший в жизнь свой план достижения политического равновесия в Европе, отправляясь в очередной дипломатический вояж, неизменно брал с собой вдорогу сочинения Лапласа. «Оглядываясь напрошлое,— продолжает Пригожин, — мы ясно видим, что понятие закона, доставшееся нам в наследство от науки XVII в., формировалось в результате изучения простых систем, точнее, систем с периодическим поведением, таким, как движение маятника или планет… В данном случае время выступало как своего рода придаток. Для создателей ньютоновской картины любой момент времени в настоящем, прошлом и будущем был неотличим от любого другого моментавремени…Сегодня же происходитострейший конфликт между инновационным временем раскрепощения человека и периодически повторяющимся временем стабильного и материального мира, в котором любое изменение, любое новшество с необходимостью оказывается не более чем видимостью…».

35

Ученый подчеркивает: «механическое восприятие мира сегодня рушится. Ныне мы сознаем, что живем в плюралистическом мире. Существуют явления, которые представляются нам детерминированными и обратимыми. Таковы, например, движение маятника без трения или Земли вокруг Солнца. Но существуют также и необратимые процессы, которые как бы несут в себе стрелу времени»1. Поэтому «Представление, что все сферы общественной жизни жестко связаны, что человек — винтик, функция социальных структур, ныне неприемлемо. Неприемлемо более старое априорное различие между научными и этическими ценностями. Оно соответствовало тем временам, когда внешний мир и наш внутренний мир находились в конфликте, были почти «ортогональны» друг другу. Ныне, поскольку мы знаем, что время — это некоторая конструкция, постольку оно, следовательно, несет некую этическую ответственность»2. В своё время наш соотечественник В.И. Вернадский увидел путь к гармонизации отношений общества и природы в становлении ноосферы, под которой понимал этап разумного управления биосферой; человек став крупнейшей геологической силой, своим трудом и разумом перестраиваетокружающуюегобиосферу.Сегодняуженестолькоприродудолжноразумноприспосабливатькпотребностямобщества и человека, а, напротив, культурная эволюция, развитие человека всё в большей мере должны приспосабливаться, должны учитывать естественную эволюцию природы.

Причем, как отмечает К.-Г. Юнг, подобная традиция существует; она присуща восточному человеку, индийцу, например. Во всяком случае, в йоге, считает К.Г. Юнг, «удивительно совершенным образом сливаются воедино физическое и духовное». К сожалению, на Западе, полагает философ, «мы не находим… и следа того единства, этой природной целостности, которые столь характерны для йоги. Индиец никогда не забывает ни о теле, ни об уме, тогда как европеец всегда забывает то одно, то

1 См. Пригожин И., Стенгерс Изабелла. Порядок из хаоса. М., 1986. С. 8, 9, 13, 34, 80.

2См. там же. С. 150, 386.

36

другое». Индиец «помнит не только о собственной природе, но также о том, что он и сам принадлежит природе. Европеец, наоборот, располагает наукой о природе и удивительно мало знает о собственной сущности, о своей внутренней природе. Для индийца знание метода, позволяющее ему контролировать высшую силу природы внутри и вовне самого себя, представляется дарованным свыше благом. Для европейца же подавление собственной природы, и без того искаженной, добровольное превращение себя в некое подобие робота показалось бы чистейшим адом»1. Разумеется,подлинноеслияниесприродойдолжнобытьосознанным,сознательным. Человек должен быть слит с природой не в качестве робота, а как субъект, понимающий необходимость и гуманистическую направленность подобного слияния. Выдающийся французский учёный Тейяр де Шарден утверждает, что в ходе эволюции Вселенной, эволюции человечества происходит объединение ноосферы вокруг точки Омеги, которая, по его мнению, однозначна с Христом-Богом. Что касается непосредственно человечества, то отдельные единичные сознания объединяются в одно коллективное сознание; в результате образуется «планетизированное человечество», для которого характерна духовная связь со всеми прошлыми, настоящими и будущими поколениями.

Российский ученый Н. Моисеев, разделяя методологические принципы синергетики, утверждает, что до сих пор человечество пережило 2 бифуркации. Следование табу «не убий», которое перевело человечество с биологического уровня на социальный, и качественное расширение экологической ниши при выделении земледелия и скотоводства. Сегодня человечество на пороге третьей перестройки, суть которой именно в разумном управлении процессом коэволюции человека и природы2. Для этой перестройки прежде всего необходимо отказаться от механистическодетерминистической картины мира, в которой все однозначно

1См. Юнг К.Г. Архетип и символ. М., 1991. С. 225

2 Моисеев Н.Н. Современный антропогенез и цивилизационные разломы / Зеленый мир. – М., 1994, № 4. С.5, 6

37

определеноипредсказуемо:«Богнеиграетвкости».(ДажеА. Эйнштейн также пытался из арсенала физики исключить всякую неопределенность и вероятность). Старому рационализму сегодня нужно противопоставить новый, в котором отсутствует внешний Абсолютный Наблюдатель, претендующий на Абсолютную Истину. Новый рационализм ориентируется на новую научную парадигму, акцентирующую внимание не на Бытие, а на Становление, на состояние неустойчивости, рождения нового и т.п.

В новом рационализме взаимодействует совокупность разумов, «коллективный интеллект», которому тем не менее присуща определенная целенаправленность, обусловленная, по мнению Н. Моисеева, и общими знаниями и интуицией.

Как осуществляется процесс познания, понимания явления? То илииноеразвивающеесяявлениеможнорассматриватьсразныхракурсов. Каждый из них даёт определенную информацию, совокупность интерпретаций этих информаций воспроизводит в сознании человека некую голограмму, которую мы и называем пониманием. Понимание, следовательно, всегда толерантно, связано с допущением альтернатив; то есть оно всегда морально обосновано.

Н. Моисеев считает,что сегодня в сущности идёт процесс формирования некоего единого метаязыка науки, общего языка гуманитарных и естественных наук. Это означает вместе с тем, что идетпроцесссближениякультур.Сближения,котороеприведётне только к примирению, но и к взаимообогащению и к соразвитию культур. Ибо ни одна культура не самодостаточна, ни та, которая ориентирована, например, на рациональное постижение мира, ни та, которая напротив, постигает мир, апеллируя к интуиции, к образным ассоциациям. Согласно знаменитой теории К. Геделя, эти культурывыродятсявзастывшиедогмы,еслинебудутвзаимодействовать, не будут привлекать методы друг друга.

Это очень важные суждения ученого. Они важны, как с точки зрения глубины постижения сложных, противоречивых проблем развития природы и общества, так и с точки зрения взаимопонимания народов, принадлежащих к различным культурам.

38

Во всяком случае надо иметь в виду, что глобальные проблемы,вчастности,процессыдеградацииокружающейсредынезнают территориальных границ. Люди, народы, нации, государства должны осознать, что сегодня нужна общая, единая концепция выживания. Она должна базироваться на ясном представлении, что человечество едино, что оно живёт на одной планете Земля, которая уязвима, как никогда прежде.

Для этого нужны не только новый способ мышления, но и новый международный экономический, социальный, культурный и научный порядок. На смену зависимости и господству должны прийти независимость и взаимозависимость, утвердиться солидарность между людьми и народами.

Итак, чтобы прогресс завтра нас не раздавил, мы должны сегодня соединить гуманизм, науку и мораль, должны смотреть на прогресс с точки зрения человечности и универсализма.

Нам надо осознать, что сциентизм, технократизм, лишенные человечности, вырождаются в бескрылый прагматизм. Они чреваты обессмысливанием прогресса. Вместе с тем, важно учитывать, что и гуманизм, отвергающий научный поиск, лишенный практического содержания, преобразующего социального пафоса, также утрачивает своё реальное значение. Наука, несмотря на известную амбивалентность её достижений, способствует нашему пониманию истины, усиливает нашу способность прогнозировать и контролировать ситуацию.

В своё время эту мысль весьма точно выразил Ф. Бэкон: знание и способности человека совпадают. Позднее, в XIX веке, её подтвердилО.Конт:видеть—значитзнать,знать—значитпред- видеть, предвидеть — значит мочь. Нельзя обеспечить благоденствиечеловека,развитиеегоспособностейбездостиженийсовременной науки, без модернизации всей материально-технической базы, без обновления общественной жизни, без утверждения высоких нравственных норм.

Но возможно ли соединить науку, мораль и гуманизм? Возможны ли «зрячий» прогресс, нравственный разум? Возможны.

39

Все большее число людей, осознав, что закон современной цивилизации: всё больше производить и всё больше потреблять — несостоятелен, поворачиваются к «вечным», «абсолютным» духовным ценностям.

Но что такое вечные, абсолютные, духовные ценности? Возможны ли они в эпоху бурных социальных перемен? Гёте сказал однажды, что все эпохи в которых царит вера в абсолютные ценности,абсолютныйсмысл,всегдаблестящиеипродуктивные.Сегодня же, как весьма точно выразился однажды А. Эйнштейн, мы живём в мире «совершенных средств, но беспорядочных целей». Действительно, проблема сегодня заключается во многом в том, чтобы обрести, найти ценности и идеалы, придающие высокий смысл жизни человека.

Конечно, речь идёт не о том, чтобы сформировать неизменные, догматические идеологические установки, речь идёт об «экзистенциальном призыве» к человеку, о сущностном стремлении человека к реализации ценностей, которые придали бы смысл его бытию.

Всущности,ксамомубытиюнужноотноситьсякакксущему, как к истине. Для античности, для средневековья само бытие было истиной. Разум, логос пронизывал всё бытие. Человеческий разум был частью космического разума, человек в мыслях следовал самому бытию. Что касается конкретных вещей, в том числе и сделанных человеком, то они в чувствах и сознании античных людей и людей средневековья оказывались чем-то случайным, преходящим; их познание было только «техне», только ремесленным, но не действительным познанием, не познанием самого бытия. М. Хайдеггер справедливо утверждал, что когда «техне», «конструирование» и т.п. празднуют триумф, человеку грозит утрата мысли.

Поэтому главное для современного человека — осмысливание сущего, озабоченный поиск истины бытия.

Этот поиск не имеет границ, он никогда не может быть завершен. К. Ясперс был прав, выступая против принципиальной воз-

40