От века к веку. Исторические традиции гуманизма. К 80-летию профессора Игоря Николаевича Осиновского. Сборник статей

щий Святым Писанием. Учитель должен правильно понимать поэзию, а для этого ему следует одолеть мифологию и прежде всего — Гомера, «отца мифов». «Метаморфозы» и «Фасты» Овидия хотя и написаны по-латыни не менее важны»1.

Как убедительно показывает Л.В. Софронова, известный специалистпоДжонуКолетуиеголитературномунаследию,«Колет сумел творчески переработать накопленный его предшественниками опыт и интегрировать в одном учебном заведении самые прогрессивные из уже существовавших прежде элементов организации школьного образования и новые, гуманистические»2.

Стремление возродить заветы первоначального христианства, незамутнённого позднейшими схоластическими толкованиямииспораминевежественныхтеологов,ошибкамивпереводах священных текстов требовало серьёзной текстологической работы при изучении литературного наследия Отцов церкви и Библии. Таково было требование времени, которому посвятил свой подвижнический труд фактический лидер христианских гуманистов — Эразм, издавший и прокомментировавший многотомное наследие трудов Св. Иеронима, Св. Августина, Иллария, а также исправленный текст Св. Писания, не говоря уже о капитальном собрании тысяч древних пословиц с пространным комментарием.

1 См. Софронова Л.В. Грамматическая школа Св. Павла. Диалог традиции и новаторства в педагогической концепции «христианского гуманизма» // Актуальные проблемы исторической науки и творческое наследие С.И. Архангельского. – Нижний Новгород, 2005.С. 114–115.

2 Там же, с. 120. Для понимания ренессансного «христианского гуманизма» как исторического контекста формирования мировоззрения Томаса Мора и его «Утопии» исследования Л.В. Софроновой о Джоне Колете имеют первостепенное значение. Кроме цитированной статьи (с. 106–120) см. также публикацию «Соборной проповеди» Д. Колета, переведённую с латинского и прокомментированную исследователем: Л.В. Софронова «Соборная проповедь» Д. Колета: Реформация или Реставрация? // Textum Historiae: исследования по теоретическим и конкретно-историческим проблемам всеобщей истории. Нижний Новгород, 2005. – С. 107–121.

51

При этом ключевое значение в грандиозном замысле просветителей — гуманистов придавалось учению Христа, запечатлённому в Евангелии, исправленный перевод которого стал главным подвигом учёного, о чём с таким пафосом писал единомышленник и друг Эразма — Томас Мор:

«Труд сей святой и бессмертный Эразма учёного подвиг,

Ныне выходит. О, сколь пользы народам несёт! Новый вначале Завет толкователем древним испорчен, После различной рукой пишущих он повреждён. Иеронимом когда-то ошибки исправлены были, Но, что написано им, сгинуло в лености лет.

Заново он истолкован теперь с удаленьем ошибок Новый Завет от Христа новою блещет красой.

Он не пристрастно, однако, судил о словах, отмечая, Что в них священно, а что лишь проходящее в них…»1.

ДляТ.Мораигуманистовегокруга(Д.Колет,Эразмиихединомышленники) обучение и воспитание, само понятие просвещения являлись главным условием реформы не только жизни, но и всей общественной жизни. Цель просвещения состояла в служенииобщественномублагу.Добродетельноеирадостноеслужение общему благу и недопустимость социально-индифферентного благочестия воспринимались гуманистами как основная обязанность христианина: быть христианином — значит вести христианский образ жизни. Вместе с тем, гуманистам было свойственно критическое отношение не только к средневековой схоластике, к сочинениям отцов церкви, но и к философскому наследию античности в целом. Из идейного наследия древних «христианские гуманисты» брали только то, что представлялось им полезным для дела реформы общества. Поэтому даже тогда, когда Колет, Мор и Эразм ратуют за восстановление в обществе хри-

1 Мор Т. Утопия. Эпиграммы. История Ричарда III. – М., «Наука», 1998. –

С. 218

52

стианской справедливости и призывают жить по Евангелию, они вкладывают в это свой особый смысл, допуская отступление от средневековой христианской традиции, санкционировавшей незыблемость существующих социальных отношений и призывавшей праведников уйти от мира, поскольку идеал христианской жизни осуществим только на небесах или в монастырском уединении. Как проповедовал ещё святой Иероним, в этом порочном мире человек может вести достойную христианскую жизнь только став монахом. Однако, как ни велик был моральный авторитет Иеронима среди «христианских гуманистов», проповедь ухода от мира была для них неприемлема.

Тот же критический подход проявляется и в гуманистической оценке этических концепций эпикурейцев и стоиков. Неоднократно отмечалось исследователями влияние указанных концепций на «Утопию». Однако, учитывая в целом оригинальный подход Мора к решению проблем этики и религии, было бы справедливее говорить об отличии его позиции от традиционных учений. В частности, для гуманиста были совершенно чужды такие черты стоической философии, как приверженность к созерцательной жизни и равнодушиекмирскимзаботамилижесугубыйинтерескметафизическимпроблемам.Подтверждениетомумынаходимнетольков «Утопии»Мора,ноивсочиненияхЭразма—«ПохвалаГлупости», «Жалоба мира», «Руководство христианского воина», «Наставление христианского государя» и др. И Мор, и Эразм, и их наставник Колет отдавали явное предпочтение активной общественной жизни с её гражданскими устремлениями перед созерцательной жизнью мудрецов — отшельников. Мудрость ради неё самой, не приносящая пользы обществу, — такая мудрость в понимании гуманиста сродни глупости (ср.: Эразм. «Похвала Глупости»).

Таким образом, полемика гуманистов против схоластики и соответствующей ей системы образования, отрицание значения схоластической диалектики и противопоставление ей риторики были одушевлены гуманистической программы реформы. Цель реформы состоялавтом,чтобыпутёмпросвещениясделатьжизнь

53

людей гуманнее и справедливее, т.е. привести её в соответствие с Евангелием, которому гуманисты круга Эразма — Колета придавали значение основного критерия для определения понятия справедливости, пользы, общего блага, якобы утрачиваемых изза пренебрежения правящих сословий и церковных иерархов своими прямыми обязанностями. Путь к исправлению этой несправедливости, по мнению гуманистов, прежде всего в изменении традиционной схоластической системы образования и воспитания, которую надлежит привести в гармонию с поставленной целью — создания совершенного и справедливого христианского общества. Поведение людей в глазах гуманистов имело более важное значение, нежели доктрина сама по себе. В этом взгляде проявилась существенная особенность концепции Мора — Эразма, реалистический, гражданственный тип мышления. Для этих «христианских гуманистов» было явно недостаточным следовать завету святого Иеронима — заниматься самоусовершенствованием и самому быть добродетельным. Жить, подражая Христу, в их понимании означало стать источником добродетели для других, т.е. трудиться на благо всего общества. Это не просто этическая проблема, касающаяся индивидуума как такового, это социальная проблема, которая практически решалась лишь путём создания справедливого общества, основанного на началах равенства. Таков, в частности, смысл «Утопии». Равенство прав всех на материальные блага сочетается с почётной обязанностью каждого трудиться ради всего общества в целом. Подобная постановка вопроса в «Утопии» полностью исключала социальноиндифферентноеблагочестиерадиличногоспасения.Именноэто содержание вкладывали Мор и Эразм в понятие христианского долга,христианскогообразажизни.Гуманистическойконцепции Эразма и Мора целиком отвечал смысл «Похвалы Глупости» и «Утопии», почему оба произведения нашли столь широкий отклик среди гуманистов Европы.

Подражание Христу, проповедовавшееся «христианскими гуманистами», наполнялось вполне конкретным социальным со-

54

держанием. Не случайно для автора «Утопии» и его единомыш­ ленников основу христианского учения составляла любовь к ближнему (caritas), которой, по их убеждению, должны быть пронизаны все аспекты человеческой деятельности. И даже для личного спасения, в отличие от Лютера, Мор считает любовь к человеку более важной, чем веру1. Автор «Утопии» даёт нам ясно понять,чтосправедливоеобщественноеустойство,предполагающееотменучастнойсобственностиивсехсословныхпривилегий, только и может навсегда покончить с основными человеческими пороками, и в частности с гордыней (superbia), которую вот уже столетия тщетно пытаются победить самые красноречивые и авторитетные христианские проповедники. Между тем, всё в руках самого человека, никакое проклятье первородного греха не может помешать ясному осознанию причин общественной несправедливости и активной, действенной любви к ближнему, несущих людям реальное освобождение от вековых бед. Характерно, что и в период полемики с реформаторами, когда Мор не хотел

ипомышлять о своих былых утопических мечтаниях, полагая это несовременным и неуместным в обстановке ожесточённой борьбы и социальных потрясений эпохи Реформации, но даже и тогда, в полемике с Лютером и Тинделом, гуманист продолжал отстаивать своё кредо — любовь к ближнему (caritas) есть высшая христианская добродетель, отсюда способность человека к добрым делам, которые важнее теологических ухищрений, ибо в них реальный путь к совершенству человека и спасению2.

Активно пропагандируя литературное наследие Эразма и защищая его от нападок схоластов-противников реформы, Томас Мор не только заявил себя решительным сторонником и единомышленником просветительских идеалов своих друзей, но и дал своё оригинальное толкование понятию совершенного общества

ипути достижения общего блага. Проблема социальной справед-

1More T. Omnia Latina Opera. Louvain. 1565. – Р. 71. Verso

2 Fleisher M. Radical Reform and Persuasion in the Life and Writings of Thomas

More. – Geneve, 1973. – Р. 164

55

ливости и совершенного общественного устройства, оригинально решённая Мором в «Утопии», не утратила своей актуальности в течение столетий. Она востребована и сегодня. При том, что несмотря на её ренессансный контекст, каждое последующее поколение истолковывало наследие Мора по-своему, в соответствии с потребностями времени и общественной среды, претендовавшей на роль наследников.

«Социальная справедливость» и «совершенное общественное устройство» — таковы два основных вопроса неизменно присутствующие в истории общественной мысли на протяжении веков от античности до Нового времени включительно. Естественно, это не застывшие понятия, их содержание менялось и меняется от века к веку. Поиски удовлетворительного ответа на эти вопросы так или иначе, вплоть до недавнего времени, исследователи пытались найти, анализируя и сопоставляя такие явления, как утопии и социализм. Ясно и убедительно сформулированная Ф. Энгельсом проблема «развитие социализма от утопии к науке» и поныне актуальна как в теории, так и на практике. Ибо при всех коллизиях и трагизме нашей отечественной истории последнегостолетия —проблема социализма, какпоискапутей ксовершенному общественному устройству и социальной справедливости — проблема весьма далёкая от разрешения, если не вечная, и актуальная во всемирном масштабе. Таковой она и остаётся в истории мировой общественной мысли. В отечественной историографии лучшее, фундаментальное исследование на эту тему принадлежит А.Э. Штекли1.

Не случайно в условиях генезиса и развития капитализма и возникновениясоциалистическихученийидейноенаследие«Утопии» оказалось как никогда прежде востребованным. В частности, в истории всего советского периода, с лёгкой руки академика В.Л. Волгина, самого авторитетного советского историка социалистических учений, Т. Мор с его «Утопией» воспринимался в качестве основоположника утопического социализма. И только

1Штекли А.Э. «Утопии и социализм». – М., «Наука», 1993

56

лишь в последние десятилетия существования советского государства эта концепция была отвергнута благодаря исследованиям А.Э.Штекли,итогкоторымподвелаегокнига«Утопииисоциализм». Тщательный текстологический анализ трудов Ф. Энгельса позволил А.Ф. Штекли безоговорочно опровергнуть причастность Мора к утопическому социализму, отнеся его лишь к «предыстории». Решающим критерием для исследователя стала концепция «научногосоциализма»,сформулированнаяФ.Энгельсомвегоработе «Развитие социализма от утопии к науке». Именно с позиции научного социализма Томас Мор с его «Утопией» никак не вписывается в историю социализма и может быть отнесён лишь к его «предыстории», что, впрочем, тоже не так уж плохо. Однако, даже самый тщательный текстологический анализ литературного наследия Ф. Энгельса не может опровергнуть типологическую общность между различными вариациями утопического или научного социализма с коммунистическим идеалом «Утопии».

В книге А.Э. Штекли рассматривается один из спорных вопросов истории социалистических учений, где проходит граница между историей социализма и его «предысторией». Опираясь на авторитет Ф. Энгельса, автор утверждает, что нет никаких оснований считать Томаса Мора «основоположником утопического социализма»,даисама«Утопия»относитсяк«предыстории»,ане к истории социализма.

Как показывает исторический опыт и «научный социализм», и попытка его применяется на практике «реальный социализм» советской эпохи во многом сродни бессмертной «Утопии» Томаса Мора, которого советская историография почитала как родоначальника утопического социализма, то есть безоговорочно рассматривала в контексте истории социализма. Поэтому вряд ли справедливо рассматривать Мора вне истории социализма Нового времени, безапелляционно относя его наследие к «преды­ стории», как полагал А.Э. Штекли. Ведь расплывчатое понятие «предыстория»—этовсяисториямировойобщественноймысли, начиная с глубокой древности.

57

Примечательно,каквразныхисторическихусловияхчитатели «Утопии» неизменно акцентировали внимание на проблеме общественной пользы и возможности применить идеи Мора для преобразования общества на началах справедливости и общего блага.СравнимвзглядсовременникаМора—ГийомаБюдеирус- скогопереводчика«Утопии»А.ГенкеляравнокакицензораСоколова, увидевшего в сочинении Мора проповедь идей социализма и коммунизма.

«Утопия» Мора, снискавшая всемирную славу у будущих поколений, поразила и его современников-гуманистов, восхищавшихся проницательностью, с которой автор указал «полностью неведомые людям источники того, откуда в государстве возникает зло и откуда в нём может возникнуть благо…»1. Под впечатлением «Золотой книжечки о наилучшем устройстве государства» французский гуманист Гийом Бюде в 1517 году утверждал, что и его столетие, и последующие века будут почитать «Утопию» как школу верных и полезных начал, из которой каждый сможет брать и приспосабливать перенятые установления к соб­ ственному своему государству»2. Примечательно, что столетия спустя, в условиях распространения идей социализма в России издатель русского перевода, «Утопии» А.Г. Генкель видел в ней «краеугольный камень миросозерцания современного человека». В предисловии к своему переводу «Утопии» он писал, что и «Через 300 лет после своего появления в свет…многие мысли Мора оказываются «утопией», осуществление которой, однако, продвинуло бы вперёд человечество»3.

Ещё определённее высказался об «Утопии» царский цензор Соколов. В архиве Санкт-Петербургского цензурного комитета сохранился доклад цензора Соколова от 13 февраля 1899 г. по поводу рукописи перевода «Утопии» А.Г. Генкеля. По смыслу 95-й

1More T. CW. Vol 4. P. 22

2Jbid, p. 14

3 МорТ.Утопия.Переводслат.А.Г.ГенкеляприучастииН.А.Макшеевой.–

СПб., 1905. – С. 6–7.

58

статьи устава о цензуре и печати, писал цензор, «Утопия» Мора подлежала бы запрещению», ибо в ней «рисуются социалистические икоммунистическиеидеалыжизни».Витоге рукописьбыла возвращена автору перевода лишь спустя четыре года и всё же была опубликована в 1903 г.1

ЕвропейскомуобществуXVIвека,основанномунасоциальном неравенствеиэксплуатации,Морпротивопоставилсвойидеал— глубоко продуманную схему общественного строя, при котором нетчастнойсобственности.Всематериальныеблагапринадлежат здесь труженикам. При всём своеобразии этической концепции Мора,опиравшейсянахристианскиеценностипо-ренессансному, рационалистически истолкованными гуманистические идеалы автора «Утопии»оказались востребованными растолкованным и в эпоху Просвещения и в эпоху формирования и распространения социалистических учений2.

«Утопия» Мора была не только осмыслением социально-эко­ номических и духовных коллизий переходной эпохи генезиса капитализма, она была также порождением христианского универсализма, христианской вселенскости в решении проблем мироустроения и бытия человека в совершенном обществе. При этом христианский универсализм трактуется в «Утопии» весьма оригинально в духе ренессансного свободомыслия, т.е. достаточно свободно. Поэтому религиозно-нравственная философия «Утопии» совершенно свободна от узкого конфессионализма и обретает общечеловеческие качества, обеспечивающие в конечном итоге жизнеспособность и популярность идейного наследия Т. Мора на протяжении последующих столетий.

мас Мор. 1478–1978. Коммунистические идеалы и история культуры». – М., 1981.

59

Дмитрий Зуев,

профессор, член-корреспондент Российской академии образования, главный редактор «Антологии гуманной педагогики», лауреат премии Президента РФ в области образования

Гуманно-личностная педагогика, её основы и принципы

Гуманизм — человечность — по словам Цицерона состояние эстетически завершенной культурной и нравственной эволюции «подлинно человеческого» индивида.

Гуманность — высшее развитие человеческой культуры и нравственности и соответствующего поведения по отношению к другим людям и ко всему творению.

И в этом ключе гуманно-личностная педагогика, как антипод авторитарной педагогики, представляет собой высшую форму человеческого мышления, ставящей перед обществом сложнейшую задачу: превратить общеобразовательную школу из школы «подготовки ребенка к жизни», в школу реальной полноправной жизни подрастающего поколения свободных, высоко образованных людей, способных принять на себя ответственность за судьбу России в XXI веке.

В основе понимания сути такой школы в XXI веке лежат серьезные научные разработки наших выдающихся современников, к числу которых я отношу, прежде всего, недавно ушедшего из жизни академика РАН Никиту Николаевича Моисеева, много сделавшего для того, чтобы сформулировать пути выхода не только из кризиса, в котором задыхается Природа Земли, но из Духовного Экологического Кризиса, который как смерч, втягивает в свою разрушительную стихию миллионы и миллионы человеческих судеб и жизней. Я имею ввиду также четко сформулированные философские и психолого-педагогические положения о сути школы XXI века профессора нашего университета академика РАО Шалвы Александровича Амонашвили, изложенные им

60