Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Любительское художественное творчество в России ХХ века. Словарь
.pdf
влечь к выпуску. Если позволяли условия, они могли включить в газету более
30 «страниц» — сводный хор и оркестр (газета «Коммунальник»), мало думая
о композиционной стройности и не всегда учитывая возможности зрительского
восприятия.
Форма самодеятельной живой газеты была открытой, незавершенной. Живая газета представляла собой «как бы “конгломерат” форм уже существующих
и резервуар для имеющих появиться» (12, 131). Автор одной из статей, перечисляя и комментируя формы подачи материала в живых газетах, называл более шестидесяти («далеко, конечно, не исчерпав всех возможностей») крупных,
сложных и простых форм: «заголовок» и концовка, оратории, литмонтаж, обозрение, статьи-воспоминания, частушки и куплеты, раешник, петрушка, лубок,
комические объявления, «подарки», пожелания и конкурсы, живая реклама, живые
диаграммы, живой алфавит, «телефон», «шарманка», «сеанс гипноза», теневой
театр, «зверинец» и т. д. и т. п. Из других источников и описаний живых газет
мы узнаем о «машинных инсценировках» (имитация работы парового молота, поезда, станка и т. п.), об инсценировках-трюках («рыбки», «карлики»), об
инсценировках-мистификациях и т. д.
Востребованность и популярность жанра привели к профессионализации
ряда наиболее успешно действовавших коллективов. «Синяя блуза» — самый яркий представитель движения «живогазетного театра» — родилась в Московском
институте журналистики осенью 1923 г. Инициатором и создателем коллектива
был Б. Южанин — профессиональный журналист и отличный организатор. (На
рубеже 1920-х он возглавлял живую газету при Дальневосточном военпуре.) Студенты-журналисты, подобно тысячам других самодеятельных коллективов, выступали со своей «газетой» в сельских, красноармейских и рабочих клубах. На вечере
по случаю годовщины института группа в составе трех человек — Б. Южанин,
А. Маковец и В. Мрозовский (они впоследствии составили редколлегию журнала
«Синяя блуза») — показала «Унигаз» (Универсальную газету). Выпуск состоял из
частушек и шуток на местные темы. Московский совет потребительских обществ
предложил, писал Б. Южанин, «дать здоровое зрелище в чайных и столовых. Создаем группы в 6–7 исполнителей, преимущественно актеров. Пишу тексты почти
один. Монтирую все годное из газет и журналов. МГСПС берет к себе». Через год
в Москве уже работало четырнадцать профессиональных коллективов «синей
блузы». Из них шесть обслуживали пивные Моссельпрома, четыре — столовые
МСПО и четыре — рабочие клубы (23; 93, 95, 96).
Под воздействием «Синей блузы» и подобных ей профессиональных коллективов по клубам пошла новая живогазетная волна.
В отличие от основной массы живых газет профессиональные группы и ориентировавшиеся на них самодеятельные коллективы уделяли особое внимание
отбору и совершенствованию выразительных средств, компактности зрелища.
Синеблузники изначально стремились к завершенной и совершенной форме.
«Синяя блуза» создала тип короткой, сжатой, энергично развивавшейся программы, рассчитанной на час, состоявшей из определенного набора располагаемых
в строгой последовательности «номеров». В первом же номере журнала «Синяя
блуза» были помещены рекомендации, как построить газету:
1. «...Газета начинается общим выходом — парадом участников (антре). Вы-
ходят и уходят под марш».
21
2. Первый номер — доклад, который «должен носить характер коротких
ударных тезисов и продолжаться не более 5 минут. Постановка должна носить
характер передовицы на данную тему».
3. «Вторым номером газеты нужно поставить политическое обозрение...»
4. «Следующим номером выходит “Дед Раешник”, который предлагает рифмованную прозу на бытовые темы».
5. «Затем можно пустить “отдел юмора”».
7. «...Заключительный выход сотрудников газеты. Он строится по принципу
многоголосой декламации» (3, 9).
В шестом пункте говорилось не о конструкции газеты, а о музыке, сопровождавшей номера: «Мотивы указаны в тексте. Неуказанные можно петь на любой
уличный, частушечный мотив».
Революционный пафос, дух борьбы живых газет в «Синей блузе» преображался в утверждение новых форм жизни, «нового быта», сатира уступала место
юмору и шутке. Пресса тех лет в отчетах о постановках синеблузников широко
использовала такие эпитеты, как «бодрый», «заразительный», «веселый» и т. п.
В отличие от живых газет агитсуды носили более строгий, назидательноморализаторский характер. Они по форме представляли собой «игровое воспроизведение утилитарного акта» — суда (11, 398). «Та часть судебного процесса, которая известна под названием “прения сторон” (выступления обвинителя
и защитника), как раз и представляет собой диспут, где спорящие между собой
стороны высказывают различные точки зрения на один и тот же вопрос, освещают его каждая по-своему». Характер спора имело и столкновение свидетельских
показаний. Таким образом, в инсценированном судебном заседании проступали
«все черты диспута, с тем лишь отличием, что в судебном процессе “спор” не
абстрактен, а вполне конкретен и так же вполне реальной единицей является
носитель зла — подсудимый» (12, 93).
Кроме дискуссионности форма суда была привлекательна для самодеятельного
театра и предопределенностью своего «сюжета», хода развития «действия», основных «персонажей», их функций и даже отчасти облика. Основными сценами (эпизодами), сменявшими друг друга, были: выход состава суда, обвинителя и защитника
и ввод подсудимого; допрос свидетелей; прения сторон — речи обвинителя и защитника; последнее слово подсудимого; выход суда после совещания и объявление
приговора. Главными действующими лицами инсценированных судов выступали:
председатель, обвинитель (прокурор), защитник, обвиняемый и свидетели.
Строго регламентированная процедура суда служила для самодеятельного театра своеобразным «каркасом», который «держал» спектакль (агитсуд) и который
можно было заполнять актуальным материалом. А персонажи суда с присущими
им установленными функциями позволяли подбирать и использовать неопытных
исполнителей по принципу типажа. Таким образом, в агитсудах могли участвовать как опытные актеры-любители, так и новички, впервые выходившие на сцену, — часто непосредственные участники отражаемых в суде событий. Агитсуды
позволяли сочетать документальный и нафантазированный, сочиненный материал, строго фиксированный текст и импровизацию. Так создавалась определенная,
но и достаточно подвижная структура из заданных и варьируемых элементов.
С наступлением мирного периода тематика судов значительно расширилась,
сценарии разрабатывались на самых разнообразных тематических основах: об-
22
щественно-политические суды («Суд над Муссолини», «Суд над фашистом», «Суд
над убийцами К. Либкнехта» и т. п.); профессиональные («Суд над членом фабзавкома, присвоившим членские взносы», «Суд над пассивным членом профсоюза»);
бытовые и культурно-просветительные (литературные) суды («Суд над комсомольцем, венчавшимся по церковному обряду», «Суд над алкоголиком», «Суд над
Катюшей Масловой» — по роману Л. Толстого «Воскресение»); суды исторические
(«Суд над Гапоном», «Суд над народовольцами и террористами»).
Кризис агитискусства наступил к концу 1920-х гг. Исчезла питавшая его основа — открытая политическая борьба. Но «злой агит» (как назвали это явление
Ильф и Петров) искусственно поддерживался и насаждался властью. Сначала
на роль врагов были выдвинуты прогульщики, лодыри, пьяницы и т. п. — фигуры,
не имевшие достаточного отрицательного энергопотенциала. А затем, начиная с первых разоблачительных процессов-кампаний конца 1920-х (1928 г. —
«шахтинское дело», 1929 г. — процесс «промпартии»), на сцену вышли
спецы-вредители, агенты мирового империализма и «кулаки» — первые жертвы ускоренной индустриализации и сплошной коллективизации. Формировался новый пропагандистский жупел — «враг народа». Рожденное в атмосфере
Гражданской войны, питавшееся мифологией мировой революции агитискусство подменялось движением «агитпропбригад», проводивших в жизнь мифы
коммуно-большевизма, установки крепнувшей административно-командной
системы. (
лозунга // Горн. 1923. Кн. 9; 3. Синяя блуза. 1924. № 1 — 1926. № 47–48; 4. Пиотровский А. И.
За советский театр! Л., 1925; 5. Тарабукин Н. Искусство дня. М., 1925; 6. Корев С. Живая
газета в клубе. М., 1925; 7. Клубные художественные кружки. М., 1925; 8. Массовые
празднества. Л., 1926; 9. Пути развития театра. Стенографический отчет и решения
партийного совещания по вопросам театра при Агитпропе ЦК ВКП(б) в мае 1927 г. М.;
Л., 1927; 10. Рюмин Е. Массовые празднества. М.; Л., 1927; 11. Всеволодский (Гернгросс) В.
История русского театра. М., 1929. Т. 2; 12. Авлов Г. Клубный самодеятельный театр. Л.;
М., 1930; 13. Апушкин Я. Живо-газетный театр. М., 1930; 14. Цехновицер О. Празднества
Революции. Л., 1931; 15. Гвоздев А.А., Пиотровский А. Рабочий и крестьянский театр //
История советского театра. Л., 1933; 16. Тамашин Л. Советская драматургия в годы
гражданской войны. М., 1961; 17. Гастев А. Поэзия рабочего удара. М., 1964; 18. Исто-
рия советского драматического театра: В 6 т. М., 1966. Т. 1; 19. Рудницкий К. Режиссер
Мейерхольд. М., 1969; 20. Советский театр: Документы и материалы. Театр народов
СССР. 1917–1921. Л., 1972; 21. Золотницкий Д. Зори театрального Октября. Л., 1976;
22. Мазаев А. И. Праздник как социально-художественное явление. М., 1978; 23. Уваро-
ва Е.Д. Эстрадный театр: миниатюры, обозрения, мюзик-холлы (1917–1945). М., 1983;
24. Агитационно-массовое искусство. Оформление празднеств. 1917–1932 // Советское декоративное искусство: Материалы и документы. М., 1984; 25. Самодеятельное
художественное творчество в СССР: Очерки истории. 1917–1932. СПб., 2000.
А. Ш.)
Лит.: 1. Керженцев П. М. Творческий театр. М.; Пг., 1923; 2. Третьяков С. Обработка
АГИТАЦИОННО-ХУДОЖЕСТВЕННАЯ БРИГАДА — форма
клубной театрализованной эстрады, возникшая на рубеже 1920–30-х гг., когда
23
перед самодеятельным агиттеатром выдвинули лозунг «Лицом к производству!».
В разгар первой пятилетки и коллективизации кружки «малых форм», названные
«агитпропбригадами» (в городе) и «агитационно-художественными бригадами»
(на селе), стали обслуживать политические и хозяйственные кампании непосредственно на участках «трудового фронта». В своей работе они использовали
рифмованные лозунги дня, цифры сводок, доклады политинформаторов и напоминали скорее устные газеты времен Гражданской войны, нежели живые
газеты периода нэпа.
Начиная с Московского смотра агитпропбригад 1931 г. тяготение кружков
к агиткабаре подвергалось критике за «схематизм» и «развлекательность». Им
было предложено покончить с формализмом «Синей блузы» и, главное, стремиться к реалистическим образам, иначе искусство яркой театральности неминуемо привело бы их в тупик. Агитпропбригады в итоге слились с драмкружками
либо перешли на концертно-эстрадные формы работы, предложенные сельскими
АХБ (песня, танец, художественное чтение, одноактная пьеса в сочетании с политизированным конферансом, раешником или частушками на местную тему).
При почти полном забвении театрализованных форм в репертуаре оставались
лишь сатирические сценки на местную тему, где исполнители стремились к узнаваемости отрицательных персонажей («врагов»), что в годы террора было
равносильно выполнению проскрипционных функций. Сигнализирующими
становились частушки («Напишу письмо милому / И в письме признаюся: / Кулак
Зобнов в сельсовет / Лезет, не стесняется!») и даже ряженые, изображавшие на
некоторых сельских праздниках доярку, подмешивающую воду в молоко, или
бригадира, пропивающего колхозное добро.
Кружки вели непрерывную внесценическую работу: организовывали рейды,
проверки, обследования, субботники, соревнования, «лыжные вылазки», проводили акции по реализации займов и т. д. Довоенная статистика зафиксировала
большой процент А.-Х.Б., однако это были ситуативно возникавшие, на время
кампаний и к датам красного календаря, концертные группы (с участием членов
музыкальных, акробатических, танцевальных, драматических кружков и любителей-одиночек), готовившие дивертисменты на «местную тему». Вместе с политэстрадными ревю и сатирическими обозрениями ушли в прошлое и синтетический
актер клубного самодеятельного театра 1920-х гг., и сама художественная агитация, которая при отсутствии сопротивления объектов ее воздействия
(в условиях тотального страха, чувства вины и внешнего единомыслия) становилась чисто номинальным явлением и подменялась пропагандой. Примечательно, что одной из самых известных в первой половине 1930-х гг. была Повенецкая агитбригада на строительстве Беломорско-Балтийского канала — предмет
особой гордости наркома внутренних дел Генриха Ягоды, резонно полагавшего,
что именно в «антиобщественной» и криминальной среде прежде всего должна быть развернута художественная агитация. Лагерной бригадой руководил
репрессированный поэт-футурист и яркий представитель театрального авангарда
Игорь Терентьев. Она была составлена из 18 воров и проституток (считавшихся, в противоположность политзаключенным, перевоспитуемыми субъектами),
которые после тяжелой дневной работы исполняли в бараках частушки и короткие сценки в сопровождении ансамбля из двух гитар, двух гармошек и мандолины.
24
В первые же месяцы Великой Отечественной войны число А.-Х.Б. выросло
на порядок, что объяснялось повышением удельного веса малых форм в общем
потоке искусства, требованием мобильности художественного обслуживания.
Вопреки рекомендациям агитпропа возродить живые газеты в программы бригад включались песни и перетекстовки, чечетка, пластические этюды, скетчи,
одноактные комедии, дуэты из оперетт, фельетоны, а также солдатские анекдоты,
былички и частушки — та полуфольклорная стихия, из которой вышел и в которую вернулся Василий Теркин. Сначала фронтовые конферансье вели концерты
в образе бывалого солдата Смыслова, а в конце войны — Теркина, иногда они играли в паре. На селе конферировали в образе «дедов» — Сторожа-всеведа, Щукаря,
Нефеда-партизана. Среди агитбригад широко распространилась политсатира
на фашистов, «живые лубки» по мотивам карикатур Кукрыниксов, Б. Ефимова,
Ю. Ганфа, плакатов Д. Моора и В. Дени.
После Сталинградской битвы, внесшей коренной перелом в ход войны,
с восстановлением системы смотров художественной самодеятельности возрос
поток регламентирующих постановлений, ужесточавших требования к репертуару художественной самодеятельности. После неудачных попыток в приказном
порядке возродить художественную агитацию в виде живых газет агитбригад-
ные программы, тяготевшие к развлекательности и лирике, стали опять подгонять под знакомые пропагандистские стандарты, в результате началось их
свертывание.
После войны особые жанровые признаки за А.-Х.Б. не признавались. Клубные
дивертисменты считались «агитационными» благодаря одним лишь частушкам
и конферансу на местную тему. «Злободневность» агитбригадных выступлений
подкреплялась также сатирой на поджигателей войны и политических интриганов Запада, однако эти международные темы были чужды и артистам, и зрителям.
Для создания актуального репертуара ДНТ совместно с отделениями Союза писателей РСФСР направляли в агитколлективы профессиональных литераторов.
Пришлось дожидаться очередной масштабной кампании («Догнать и перегнать Америку!»), чтобы вновь были привлечены клубные актеры-агитаторы.
В середине 1950-х гг. не существовала А.-Х.Б., которая не пела бы гимны кукурузе,
не звала на целину и не объявляла о своих намерениях в отношении США. Была
реабилитирована эстетика ж и в ы х г а з е т, журнал «К л у б» в № 3 за 1957 г.
опубликовал воспоминания Б. Южанина о «Синей блузе», в 1956–1959 гг. разные
издательства выпустили четыре книги, посвященные агитбригадному движению.
Постепенно в жанре открывались новые старые возможности: обозрения вытесняли дивертисменты, разнообразнее становились сюжетные каркасы.
К «услугам» местных лодырей и бюрократов открывались «Бюро добрых услуг», «Химчистки», «Музеи не героев нашего времени», «Поликлиники», где лечат
от лени и пьянства; о конкретных людях и делах стали выдавать информацию
«Счетно-решающие машины». Однако самыми распространенными были обозрения-путешествия. Среди первых такое обозрение в середине 1950-х гг. подготовила свердловская агитбригада «Веселый паровоз» ДК железнодорожников
им. А.А. Андреева. Путешествия имели близкие концы — не дальше проходной
родного завода и окраины села, но этот сюжетный ход (разработанный еще
в раннем театре миниатюр) позволял передать ощущение обновления, перемен,
движения, в которое пришли все пласты советского общества.
25
Остроумнее и смелее становились перетекстовки массовых песен и даже
фольклора. Агитбригада Новодугинского р-на Смоленской обл. в программе
«Догоним и перегоним Америку!» представила в виде каламбура знаменитую
гиперболу («Колос от колоса — не слыхать человеческого голоса») из народного
сатирического представления «Барин»: «Вот косили, так косили, / Накосили сотни
га, / Только сена накосили / Со ста га по два стога». В первое время агитбригадные
«эксперименты» с массовой песней (перепевы) вызывали у методистов опасения:
кощунственным считалось использовать песню «Землянка» для рассказа о плохом
снабжении дровами общежития или марш Ю. Хайта «Все выше» для сатиры на
чиновников, которые для решения пустякового вопроса требовали подниматься
по бюрократической лестнице «все выше и выше». Предпочтение отдавалось
частушкам и куплетам, и если раньше они имели нейтрально-констатирующий
характер, то теперь авторы пытались найти неожиданные «повороты», придать
известным рефренам дополнительную «гибкость», двусмысленность и сатирический подтекст.
Обилие вокально-инструментальных номеров объяснялось тем, что агитбригады перетягивали на свою сторону клубных музыкантов и обзаводились
своими небольшими ансамблями. С их помощью готовились пародийные оперы
(агитбригада ДК ЗИЛа посвятила штурмовщине мини-оперу «Пиковая неделя»,
а сормовская агитбригада «Спутник» обыграла решение местного комсомольского бюро «Не тлеть, а гореть!» в оперном попурри «Погас огонь в моей груди — от
нас горения не жди!»), а также фольклорно-ярмарочные агитшоу, изображавшие
«Посиделки», «Свадьбы» и «Гулянья». Безусловными новинками агитбригадного
творчества 1960-х гг. были программы с использованием материалов местных
кинолюбителей (агитбригада столичного ДК Первого подшипникового завода),
соревновательной формы КВН («Агитбригада веселых и находчивых» Дубовского
РДК Волгоградской обл.), а также пантомимы (что свидетельствовало о влиянии
нового направления самодеятельной эстрады — студенческого театра эстрадных
миниатюр, и в частности, эстрадной студии «Наш дом»).
Главные же изменения были связаны с тем, что в А.-Х.Б. пришли режиссеры — Е. Собеневский (народный агиттеатр «Спутник» из Сормово), Е. Нисенбаум, Э. Елшанский, Н. Шестернин (эстрадный ансамбль «Огонек» из Астрахани),
С. Найхин, И. Тинин из Волгоградской обл., К. Лихачев, — стремившиеся к образному решению местной темы, совершенствованию актерского мастерства,
оригинальному изобразительному и музыкальному оформлению. Коллективы
именно этих руководителей в 1960-е гг. стали называться агиттеатрами, им присваивалось звание «народный». Сценарии и отрывки из программ перечисленных режиссеров стали публиковаться в журналах «К луб и художественная самодеятельность», «К у л ьтурно-просветительная работа»,
«Молодежная эстрада»; фрагменты представлений и беседы с руководителями
агитбригад демонстрировались по Центральному и местному телевидению.
Лидеры выступали в печати с методическими статьями и даже принялись
публиковать небольшие монографии. Вместе с консультантами ЦДНТ им. Крупской (В. Кукаретиным, А. Лютером, И. Горбатовой, А. Маркиной) ими были заложены основы методического и репертуарного обеспечения агитбригадного
творчества. Кадры для него пытался готовить ЗНУИ, речь даже шла об открытии
специальных отделений в институтах культуры, но дело до этого так и не дошло.
26
Выход был найден в организации семинаров и лабораторий для руководите-
лей и авторов агитбригад в Новгородской и Горьковской обл., Краснодарском
крае, Москве.
Организация Всероссийских смотров агитбригад (1962–1963 гг. — 12
тыс. коллективов; 1966–1967 гг. — 30 тыс. коллективов), непременное участие
агитбригад в общесамодеятельных смотрах, творческих показах на ВДНХ, заключительных концертах в Кремлевском дворце съездов, создание методических и репертуарных пособий, открытие секций и семинаров при ДНТ и ДХС,
решение кадровых проблем — все это говорило о том, что за несколько лет агитбригадный жанр был встроен в отлаженную систему организованной самодеятельности.
В агитбригадном творчестве огромная роль отводилась так называемому
«позитивному материалу», показу положительных героев времени, что, как и
в профессиональной разговорной эстраде, менее всего давалось А.-Х.Б. и что
вызывало больше всего нареканий со стороны методистов. В выигрышном положении оказывался лишь один позитивный образ — сама маска агитбригадчика,
всегда стремившаяся из рупора власти превратиться в ее фигуру. Об этом свидетельствовало стремление большинства А.-Х.Б. к прокурорствованию.
В 1970–80-е гг. агитбригады по-прежнему получали финансовую и методическую помощь. ЦДНТ им. Крупской совместно с Союзом писателей РСФСР
организовал в Малеевке (подмосковном Доме творчества писателей) Всероссийский семинар авторов, пишущих для агитбригад. Ежегодно сюда приезжали
15–20 сценаристов и режиссеров, проходивших «школу мастерства» под руководством эстрадных драматургов, режиссеров и писателей. В разных регионах появляются свои интересные авторы и режиссеры: Г. Андреев, В. Мартынов, В. Гостюхин, П. Волков, М. Банщиков (Бурятия), В. Токман (Горький), Г. Смельницкий
(Карелия). Многие коллективы для создания программ начинают приглашать
через ДНТ и ДХС авторитетных агитбригадных авторов и режиссеров — В. Тэна,
В. Андреева, А. Аксельрода, М. Левинтона, Г. Якерсона, П. Гааза, В. Днепрову, И. Елагина и др.
Нередки были случаи механического переноса агитбригадами чужих программ в свой репертуар, причем скрупулезно копировались не только мизансцены, но и исполнительская манера коллег без учета индивидуальных особенностей
актеров. Однако руководители подавляющего числа агитбригад и не преследовали цель раскрыть личность участников и уйти от имитации энтузиазма при
внутреннем равнодушии. Агитбригады все больше попадали под гнет партийных и комсомольских организаций, все больше заштамповывались, все резче
и однообразнее декларировали «свою гражданскую позицию в свете решений
партийных съездов».
В годы «перестройки» А.-Х.Б., всегда жившие по принципу «утром в газете,
вечером в куплете», не пытались угнаться за публикациями «Огонька» и передачами «Взгляда» и пошли по пути наименьшего сопротивления: плюсы меняли
на минусы, «врагов» превращали в «героев», то, что воспевали, стали высмеивать.
Но санкционированная смелость разоблачений, карикатуры на коммунистов
публику не трогали, а популярный в перестроечных программах мотив самобичевания, пародирования собственных агитбригадных стереотипов, надуманной
символики, неоправданной патетики был интересен только коллегам по «боевому
27
жанру», которые дважды в конце 1980-х собирались в Москве на всероссийские
творческие отчеты агитбригад.
Те коллективы, которые не прокурорствовали и, как заметили А. Аксельрод
и М. Левинтон, не защищались от критики «агитбригадным мундиром», а больше
интересовались законами эстрадной юмористики, сумели без лишних аффектов
перейти в новый статус авторского эстрадного театра. Другие попытались найти некие переходные формы, что отразилось в новых самоопределениях: «экспресс-театр», «шоу-театр», «театр малых форм», «театр миниатюр».
Часть коллективов, однако, не стала изменять старому названию «агитбригада».
Но любителям жанра всегда больше говорили не вывески, а имена интересных
авторов, «внештатных режиссеров» и руководителей коллективов: М. Задорнов
(народный агиттеатр «Россия» МАИ), А. Докучаев, В. Маслов (г. Касли Челябинской обл.), С. Лукашин (п. Кременкуль Челябинской обл.), Ю. Гурьев (Астрахань),
П. Кузнецов (Красноярск), С. Пухлимский (Курган), А. Медведевских (г. Катайск
Курганской обл.), С. Колпаченко, В. Борисов (Краснодарский край), В. Шпагин
(Рязань), Н. Шумихин (Удмуртия), М. Лапина (Москва), М. Тытюк и Г. Будников
(Карелия). Особняком в этом ряду стоит имя П. Волкова — руководителя курганского агиттеатра «Альтернатива», чье появление на агитбригадных смотрах
1980-х — начала 1990-х гг. было сродни провокациям авангардистов.
В постперестроечные годы большинство А.-Х.Б. и любительских авторских
эстрадных театров предпочло развлекательную юмористику, пародию и сатиру. Обозначился интерес к развитию локальных фольклорных, этнокультурных
традиций, что особенно показательно для коллективов Кировской области: «Охальники», «Родичи», «Пузыревские девчата», «Вятский диалект»
(п. Шабалино, рук. Н. Мочалова). Здесь ежегодно проводится праздник народного
юмора «Вятская скоморошина», много делает для развития народной эстрады
методист Кировского ДНТ, режиссер и знаток площадного искусства
Г.А. Юрлова.
Освободившись от агитбригадных шаблонов, некоторые сельские коллективы («Тары-бары», агиттеатр «Вилежанка» Вилегорского р-на Архангельской
обл., рук. О. Шевелева) сумели создать некий театрализованный аналог наивного
искусства. Их программы о жителях села отличаются яркостью, нарядностью,
нарушением пропорций эстрадного зрелища, непосредственностью восприятия мира.
В 1990-е гг. изжила себя система приурочивания агитбригадных смотров к датам политического календаря; ГРДНТ начинает проводить периодические (раз в два года) Всероссийские фестивали любительских эстрадных авторских театров и агитбригад (Улан-Удэ, Ульяновск, Ижевск, Саратов, Москва,
Киров). (
М. Ю.)
Лит.: Художественные агитбригады: Итоги смотра и пути развития. М.; Л., 1931;
Авлов Г. Театральные агитпропбригады в клубе. М.; Л., 1931; Алексеев С. Искусство в социа-
листической деревне. М., 1934; Кукаретин В. Сельская агитбригада. М., 1956; Лютер А. Агитационно-художественная бригада. М., 1957; Идет спектакль агитколлектива. М., 1958;
Бялосинская Н. Слово с делом подружились. М., 1959; Большой шаг малой эстрады. М.,
1965; Лихачев К. Мастера острого слова. М., 1965; Эстрадные жанры в агитбригаде. М.,
1965; Под открытым небом. М., 1968: Власова З. Частушки для клубной сцены. (Заметки
28
о репертуаре) // Фольклор и художественная самодеятельность. Л., 1968. С. 90–121;
Кукаретин В. Наследники «Синей блузы». М., 1976; Маркина А. Всегда в походе. М.,
1977; Рубб А. Режиссер пришел в агитбригаду. М., 1979; Аскеров А., Леонов М. Беседы об
агитбригаде. М., 1985; Агитбригадный марафон. М., 1990; Шпагин В. Театр эстрадной
публицистики. М., 1994; Юнисов М. Агитационно-художественные бригады. Литературная эстрада. Цирк. Театр кукол // Самодеятельное художественное творчество в СССР:
Очерки истории. 1930–1950 гг. СПб., 2000. С. 229–279; Юнисов М. Агитационно-художественные бригады // Самодеятельное художественное творчество в СССР: Очерки
истории. Конец 1950-х — начало 1990-х гг. СПб., 1999. С. 309–332: Литвинцева Г. Эстрадные любительские театры: истоки, судьбы, перспективы // Народное творчество
России на рубеже веков. М., 2001. С. 117–164.
АГИТОТДЕЛ МУЗГИЗА — Агитационно-просветительский отдел
Музыкального сектора Госиздата (1921–1933).
«С первых шагов работы Агитотдела, — писал его заведующий Лев Шульгин, — перед нами встала задача собирания разрозненных революционно-музыкальных сил, могущих обслужить потребности нового времени».
Отдел принимал к рассмотрению рукописи, которые вначале шли самотеком, и рекомендовал их к изданию. Постепенно работа приобретала плановый
характер. С 1922 г. Шульгин организовал платную систему заказов известным
композиторам и поэтам на произведения массовых жанров. Популярные песнилистовки и песенники достигали 500-тысячных тиражей. Другим источником
пополнения репертуара были конкурсы, которые время от времени по разным
поводам проводил Агитотдел. Например, в 1921 г. был объявлен конкурс на
создание музыкальных произведений, посвященных борьбе с голодом, а
в 1922 г. — конкурс, посвященный Красной армии.
Отдел занимался собиранием и публикацией песен революции и Гражданской войны. В 1925–1926 гг. активно издавал произведения композиторов — членов ПРОКОЛЛа.
Особое внимание уделялось созданию хоровых и других репертуарных
сборников для самодеятельности. Руководителям кружков и самодеятельных
коллективов рекомендовалось строить работу, опираясь преимущественно на
издания Агитотдела Музгиза.
С середины 1920-х гг. Агитотдел расширяет свою орбиту, делая заказы на
произведения крупных симфонических жанров. Именно по заказу Агитотдела
были созданы «Траурная ода» (к годовщине смерти Ленина) А. Крейна, «Симфонический монумент 1905–1907 гг.» М. Гнесина, 2-я симфония «Посвящение
Октябрю» Д. Шостаковича и другие сочинения. Это дало повод издательству заявить о том, что разрыв между агитационной и художественной музыкой якобы
ликвидируется.
Агитотдел был упразднен в 1933 г. К этому времени потребность в агитационной музыке образца 1920-х гг., как и само понятие «агитационная музыка»,
постепенно отмирает. (
М. К.)
Лит.: Шульгин Л. В. Статьи. Воспоминания. М., 1977.
29
АГИТТЕАТР УЧИТЕЛЕЙ ЛИЦЕЯ № 17 г. КАЛИНИНГРАДА
создан в 1992 г. завучем Ириной Борисовной Целуевой. Уже первое представление
этого чисто женского коллектива о школьных делах и заботах получилось острым
и проблемным, эстрадно-агитационным и зрелищным. Молодые учительницы,
музыкальные, артистичные, остроумные и интеллигентные, органично соединили местный факт, документ и капустническое озорство, серьезность содержания
и легкость формы. Агиттеатр стал лауреатом городских и областных смотров
и фестивалей театров малых форм. В творческом росте Целуевой и ее актрис
большая заслуга В.О. Андреева, помогавшего молодому коллективу в освоении
законов эстрадного зрелища.
Агиттеатр успешно дебютировал на Всероссийском фестивале эстрадных
авторских театров и агитбригад в Саратове (1996), с тех пор неизменно становился лауреатом аналогичных фестивалей на рубеже веков. На фестивале в Москве (1998) показал программу «Снимается «Титаник-1З»» (автор И. Целуева), где
в роли тонущих пассажиров злополучного лайнера показаны учителя, уносящие
с собой на дно все ценности образования и воспитания. Благодаря героическим
усилиям им (подлинным титанам), конечно, удалось спастись и тем самым вселить
в зрителей надежду на сохранение традиций отечественной школы. Характерное
для эстрадной публицистики сочетание условности и бытовой достоверности
принесло им успех.
В 2000 г. на Всероссийском фестивале эстрадных театров и агитбригад одной из лучших признана программа «Особенности национальной доктрины»
Целуевой. В центре буффонно-публицистического представления Доктрина, ее
муж (Министерство образования) и их будущий ребенок — 12-летнее обучение.
Замыслы и похождения Доктрины приводят в смятение бедных учителей, «что
книгой встречают зарю». Сценарий частично опубликован в сборнике «Профили
эстрады», изданном ГРДНТ (М., 2002). (Г. Л.)
АГРОСУД — разновидность агитсуда, которая прижилась в 1920-е гг.
в деревне и являлась формой агропропаганды, включавшей также агрочастушки,
агролубки, агростихи, сельскохозяйственные живые газеты.
Впервые А. был устроен осенью 1923 г. на Всероссийской сельскохозяйственной выставке. Обвиняемой была местная корова, однако суд признал, что
вина за низкие удои падает не на нее, а на хозяина, который ее плохо кормил,
держал в холодном хлеву, не чистил. По окончании выставки суды над коровой
стали проводиться во многих деревнях, на осенних выставках и конкурсах, во
время праздника урожая. В Сибири в с. Знаменка на осенней районной выставке
был проведен «Суд над коровой местной породы». Привлекательность суда над
коровой заключалась в обилии комических моментов (глуховатость свидетелей,
постоянное переспрашивание, придурковатость хозяина коровы, путавшего в ответах себя со своей скотиной), характерных для народных драм («Барин») и сатирических сказок. Наряду с этим крестьяне получали возможность послушать
завуалированную лекцию зоотехника, познакомиться с аргументами в пользу
объединения в молочную артель из уст комсомольца и, разумеется, убедиться
в «алчности» кулака-скупщика.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]