Когнитивный смысл поэтического

данного стихотворения, атакже каждого звука, не остается закоснев-

душевных явлений человека. От того, вкаком модусе бытия находится

бору ивыполняют когнитивные функции. Мир, который познает чита­тель, читая поэтическое произведение,— это ивкакой-то мере мир

нечное количество. Пока живо человечество, постоянно рождаются

тивная функция художественного произведения.

Смелость, окоторой говорит Пушкин, как считает Лотман, ияв-

менно создает сильный художественный эффект иподготавливает почву для «снятия» этого эффекта: не сейчас, не сразу— со временем.

художественный эффект, который, правда, может длиться, поражать читателей как еще десятилетия, так ивека, будучи всеже по своей сути эфемерным ивременным. Особенно данная мысль становится ясной при рассмотрении судьбы чисто эстетического запрета. Политическая, общественная ситуация мало зависит от автора иего произведения,

стихотворение «Падаль» стало считаться квинтэссенцией творчества Бодлера ипородило очень много подражаний. Втоже время на неко­торые другие егоже произведения, глубокие, сочень тонкой эстетикой

и вместе стем философские, но не эпатирующие ине шокирующие

меньше внимания.

Итак, все запреты носят социальный ивременный характер. Но, преодолевая запреты эстетические, автор может реально способство­вать их снятию, уходу впрошлое. Итогда изменяется (вместе сзапре-

иэфемерен. Какже художественные произведения живут ипроизво­дят художественный эффект века итысячелетия (как разрозненные

втом, что их художественный эффект не исчезает, но изменяется, их действие удаляется от действия, на которое рассчитывал автор (вэтом их эфемерность), но затрагиваемые вних вечные вопросы имотивы не дают им умереть— они снова иснова воспринимаются читателя­ми-интерпретаторами как экзистенциально значимые, насыщенные находками. Читатель делает (часто незаметно для себя) и«поправку на время», если он обладает достаточными знаниями овремени напи-

ворит выражение: «Демо…— звезды зажглись…» («звезды демокра-

ственные ичужие песни под гитарный перебор струн. Когда-то такое

сам мир. Вэтом— удивительное свойство многих поэтических про­изведений: они как действующие модели мира изменяются сего изме­нением. Ичто наши «взросшиеся» дети смогут вычитать из данного стихотворения? Попробуем это себе представить. Впервую очередь следует отметить, что стихотворение построено на резком контрасте приземленной, жаргонной лексики илексики, намеренно возвышен­ной. Содной стороны, «шизнь», «шизеть», «шутче» (также неологизм автора «жизнешизик»), сдругой— «звезды» (правда, это демо-звезды),

уходим не всмерть» (как не всмерть ушел Окуджава), «межпростран­ственный вихрь настоящий». Приземленные, жаргонные неологизмы соседствуют снеологизмами ипросто словами намеренно возвышен­ными, которые втаком контексте ивтаком окружении не кажутся выспренными. Приземленная лексика не противопоставляется втексте ине соперничает свозвышенной, но между ними происходит «обмен смыслами», так что приземленные слова получают от возвышенных некоторую торжественность, возвышенностьже иных только оттеня­ется. Прочитывая данное стихотворение, читатель имеет дело ссоот­ношением эфемерного, узкосоциального ивременнóго (понимание ко­торого уйдет через несколько поколений читателей-интерпретаторов) и«вечного», «незыблемого», архетипического, как архетипичен образ смерти игроба («граненый покойницкий ящик»— как хорошо, живо исвежо сказано), образ смерти, как «межпространственного смерча»— удивительно удачная находка автора, относящаяся к«вневременному» пласту (уровню) смыслов данного стихотворения. «Мы надеялись— жить будет лучше», «не сжизнилась шизнь»— пласт смыслов, выра­жающих конкретную социальную иполитическую ситуацию, со сме­ной поколений читателей потеряет эту связь истанет читаться как вечное экзистенциальное, применимое клюбому времени. Приметы времени эфемерны иуйдут из толкований интерпретаторами данного стихотворения. Некоторые из них (как замечено выше) не уйдут, но трансформируются из временнóго ввечное. То напряжение, которое возникает при чтении стихотворения между временным и«вечным» пластами смыслов, эта игра временным ивечным— перестанет схва­тываться читателями, уйдет впрошлое. Вместе стем «вечный», архети­пический пласт смыслов со временем «приобретет» некоторые находки

изданного стихотворения, некоторые «временные» образы ивыраже­ния перейдут вразряд вечных. Вцелом все стихотворение станет чи-

таться иначе, чем писал его автор, ииначе, чем могли прочесть совре-