Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Когнитивно-прагматический аспект рефлексивного дискурса. Монография
.pdf
71
(интраверт/экстраверт);интуиция; языковой опыт; рефлексивное
сознание (контроль, соотношение внешнего и внутреннего, сознательного
и бессознательного, ассоциации, ретроспекция, темпоральная
соотнесенность высказывания).
Насколько позволяют делать выводы данные проводимого анализа речевой
деятельности субъектов в РД, характер речемыслительной деятельности
индивида зависит в первую очередь от таких индивидуально-психологических
показателей, как темперамент, коммуникативный стиль общения индивида,
наличие его речевого опыта, т.е. от того, что создает благоприятную почву
для вхождения реципиента в рефлективную позицию, установки на развитие
рефлексии и как следствие – порождение образа внутреннего «Я» индивида.
Проблема соотношения сознательного и бессознательного четко
обозначена в рефлективной деятельности субъекта речи и разрешается на
уровне взаимоотношений «Я» реального (субъект речи) и «Я»
рефлектирующего (внутреннего «Я»). Проявление внутреннего образа «Я» в
РА – это идеальный вариант выражения рефлексии субъекта речи.
Внутреннему «Я» подчинены все речемыслительные операции осознания
своей рефлексии и контроля коммуникативной деятельности, поэтому мы
рассматриваем «Я» рефлектирующее в качестве внутреннего регулятора
речемыслительной деятельности субъекта.
В теории бессознательного З. Фрейд выделяет во внутренней организации
личности Я этой личности. Это Я связано с сознанием, оно господствует над
побуждениями к движению, т.е. разрядке возбуждений во внешний мир. Это
та душевная инстанция, которая контролирует все частные процессы,…из
этого Я исходит также вытеснение, благодаря которому известные душевные
побуждения подлежат исключению не только из сознания, но также из других
областей влияний и действий. (Фрейд, 1990:427).
72
О контролирующей функции феномена внутреннего «Я» говорится в
научных исследованиях таких ученых, как В.М. Розин (Розин, 1999); О.В.
Суворова (Суворов, 2000); С.А. Лебедева (Лебедев, 2002).
Следовательно, внутреннее «Я» – это проявление сознания субъекта речи.
(Внутренний голос мне подсказал, предостерег, я почувствовал нутром и т.п.).
Проявление внутреннего образа Я в РД – это идеальный вариант выражения
рефлексии субъекта речи. Об этом свидетельствуют соответствующие
примеры:
«Ann dachte nach. Es war nichts gesagt worden, was ihr Misstrauen erregen кonnte, und doch warnte
sie eine innere Stimme.» (Geliebte Sissi.S.33).
«Я хотел овладеть ею, но внутренний голос предостерег меня: «Не делай этого!» На меня вдруг
нашло прозрение: я понял, что сиюминутная близость ничего не даст. Мы просто уйдем от
проблем, так и не разрешив их.» (Э.М. Ремарк. Тени в раю. 1990:438).
Предостережение внутреннего голоса в РА, которое удерживает индивида
от совершения определенных поступков, это не что иное, как проявление
регулирующей функции рефлексивного «Я». По утверждению А.И. Фефилова,
самовыражение сознания осуществляется в контроле сознания за мыслью.
Мысли выражает не язык, а сознание с помощью языка. (Фефилов, 2004:111).
В РД рефлексия коммуниканта порождается и развивается произвольно как
естественная реакция на события/действия во внешней коммуникации. Это
подтверждается тем, что в рефлективной позиции РС относительно свободен в
суждениях, оценках, поиске мыслей. Механизм контроля речевых действий со
стороны внутреннего «Я» включается в процессе экспликации рефлексии в
речевом высказывании.
В РД мы рассматриваем проявление внутреннего «Я» рефлектирующего
субъекта в следующих коммуникативных позициях:
1. Я – суб -Я , регулятор речемыслительной деятельности говорящего
субъекта, выполняет контролирующую функцию в коммуникации. Сознание
обращено на самого себя, суб-Я – это то, что управляет Я «реальным». В
73
данном случае уместно говорить об одноплановой рефлексии, когда субъект
речи концентрирует внимание только на собственной коммуникативной
деятельности. Сознание как бы экранирует само себя, не допуская
возможности говорить о себе в терминах «объекта». (М.К.Мамардашвили,
1994:10-11). Рассмотрим речевые контексты РД, в которых обозначена
регулирующая функция внутреннего «Я»:
«Ich nickte ernsthaft und überlegte zugleich, was ich tun sollte.» (J.Kaske.Der Tod des Henkers.S.72).
«В панике человеку кажется, что на него направлены все прожекторы и весь мир только тем и
живет, чтобы найти его. … Я закрыл глаза. Соблазн поддаться панике усиливался еще оттого, что я
был в купе один. Но я знал, что каждый сантиметр, который я уступлю сейчас чувству страха,
превратится в метры, если я действительно окажусь в опасности. Я убеждал себя, что меня пока
никто не ищет, что для властей я представляю такой же интерес, как куча песка в пустыне, что я
никому еще не показался подозрительным.» (Э.М.Ремарк. Ночь в Лиссабоне 1990:22-23).
Примечательно то, что индивид входит в рефлексивное состояние в том
случае, когда он что-то переживает, особенно четко это проявляется при
психотравмирующей ситуации. В вышеуказанном фрагменте РД на примере
развития рефлексии субъекта показано, как он пытается преодолеть чувство
страха, угнетающего его. Путь к самообладанию проходит через
самовнушение: «Но я знал, что каждый сантиметр, который я уступлю сейчас чувству
страха, превратится в метры, … Я убеждал себя, что меня пока никто не ищет…»
2. Я из перспективы восприятия Другого, иными словами Я глазами
Другого. Как полагает П. Вацлавик, мнение человека основывается на его
оценке мотивов другого человека, на предположении о том, что происходит в
голове у другого человека. (Вацлавик, 2000:38).
В рефлексии языковой опыт индивида прежде всего обращен на самого
себя. Но чтобы объективно оценивать свое коммуникативное поведение,
нужно взглянуть на него как бы со стороны, глазами своего собеседника,
поэтому некоторые ученые в области исследования познавательных
способностей индивида утверждают, что человек познает себя через Другого.
(Арутюнова, 1999; Винокур, 1993; Богин, 1999; Кучинский, 1988; Бахтин,
74
1986; Лотман, 2001 и др). Такой подход к исследованию природы
человеческого познания имеет давнюю философскую традицию в трудах Дж.
Локка, Декарта, Канта, Фихте.
Н.Д. Арутюнова (1999:547) солидарна с концепцией Другого у Сартра, Э.
Бенвениста и подтверждает, что наличие Другого важно для формирования
самосознания субъекта по следующим причинам:
1) Другой превращает субъект познания в его объект;
2) Благодаря существованию Другого человек способен вынести суждение о
себе самом как об объекте;
3) Познавая себя, мы познаем свой образ в своем сознании. Другой открывает
мне меня. Он конструирует меня как совершенно новый для меня тип – моя
личность получает дополнительные параметры. Другой как бы становится
посредником в отношениях меня с собой;
4) Благодаря Другому у человека возникает чувство стыда, необходимо
предполагающее присутствие свидетеля;
5) Речь идет о различении своего и чужого. Личности образуют значимые
миры, сосуществующие друг с другом и способные входить между собой в
семиотические отношения, но не способные входить друг в друга.
Нижеуказанный пример служит доказательством предположения, что на
основании речевых и неречевых поступков у коммуниканта складывается
образ речевого партнера.
« - Это доказывает только то, что у вас нет сердца, - сказала она. Но взгляд ее говорил, что у него
есть сердце, и от этого-то боится его. … Он смотрел на нее и был поражен новою духовною
красотой ее лица. … Он видел, что она говорила то, что принуждает себя сказать, но не то, чего
хочет.» (Л.Н.Толстой А.Каренина 1984:155 Т 7).
Из анализа рассматриваемого примера следует то, что Вронский усмотрел
во взгляде Анны то, что она не сказала, не выразила истинную интенцию в
собственных интересах: «Но взгляд ее говорил то, что у него есть сердце, …» Иначе
говоря, ему удалось самому вычислить пресуппозицию. В данном случае
75
чувственный предикат «видеть» принимает значение ментального предиката
«понимать». Он понял это не из слов Анны, а увидел во взгляде.
В монографии «Человек говорящий» К. Ажеж настаивает на том, что
субъект высказывания следует понимать в смысле «говорящий +
слушающий», а не в смысле «говорящий – слушающий». (Ажеж, 2003:222).
Очевидно, К. Ажеж подразумевал под этим, что слушающий в некотором роде
детерминирует коммуникативное поведение говорящего, он как бы
наличествует во внутреннем образе говорящего, а мотивы совершаемых
речевых поступков кроятся в сфере сознания говорящего, недоступного
слушающему.
В этом же русле в концепции С.В. Лещѐва формируется такой образ «Я»,
который хотят видеть в индивиде окружающие. Дискурсивное Я заменяет мне
мое подлинное, экзистенциальное Я. (Лещѐв, 2002:16,27). Этот создаваемый
образ «Я» модифицирует мое поведение, обязывает соблюдать кодекс
коммуникативного поведения. В подобном случае «Я» реальное
сосредоточено на интерпретации своих речевых поступков и вместе с тем
просчитывает реакцию на них своего собеседника в речевой интеракции. Это
дает нам право говорить о двуплановом характере рефлексии. Обратимся к
конкретным примерам, в которых рефлективная деятельность субъекта речи
направлена не только на собственное коммуникативное поведение.
«Sie wusste genau, was er dachte.» (G.Spranger.An der schönen blauen Donau. S.275).
Эта фраза РС во внутренней коммуникации является доказательством того,
что реципиент как бы не упускает из виду своего речевого партнера. Опираясь
на экстралингвистические факторы ситуации речевого общения (различные
виды знаний, мнения, установки и цели собеседника), а также на свой речевой
опыт, РС разгадывает скрытые интенции своего собеседника.
«Schellbaum ahnte den Grund für dieses Benehmen von Maffei.» (G.Spranger.An der schönen
blauen Donau.S.277).
76
На основании сказанного можно сделать вывод о том, что рефлексивное
сознание проводит границу между внутренним планом рефлектирующего
субъекта и его внешним выражением.
Итак, РА следует понимать как речемыслительный акт во внутренней
коммуникации в форме внутреннего диалога/монолога, направленный на
анализ и модификацию коммуникативного поведения субъекта речи с учетом
условий ситуации межличностного общения и индивидуально-личностных
коммуникативных параметров РС.
РА вплетен в структуру общего дискурса, он предшествует речевому акту.
Рефлексивно-дискурсивный процесс состоит из нескольких ступеней:
рефлексивные эффекты, каузирующие порождение РА, проецируются на
сознание субъекта речи из вне, перерабатываются в процессе мыследействия,
затем «рефлексивный след» (продукт рефлективной деятельности индивида)
выражается в форме речевого/неречевого действия во внешней
коммуникации.
Рефлективный акт представляет собой затекстовую коммуникацию и
недоступен полностью сознанию речевого партнера. Он может только
выстраивать свои предположения на основании невербального поведения
коммуниканта, исчислять пресуппозиции в его речи, делать предположения.
По сравнению с речевым актом РА более информативен по содержанию,
кроме того, он отличается сложной внутренней организацией. РА образует
логико-смысловую основу общего дискурса, поскольку именно РА
раскрывает скрытый смысл высказывания субъекта речи во внешней
коммуникации.
2.2. Структура рефлективного акта
РА является сложным, многоуровневым образованием, охватывающим
различные аспекты дискурса: когнитивный, прагматический,
коммуникативный, психологический, герменевтический.
77
РА развивается в логико-смысловой последовательности, когда
предшествующее событие предваряет последующее и координирует
речемыслительную деятельность субъекта речи. По замечанию А.А.
Лабовкиной, мысль, речемыслительный акт, всегда состоит из нескольких
предложений, которые следуют друг за другом в определѐнном порядке.
(Лабовкина, 1992:90-91).
В структуре каждого РА просматривается основная линия, отражающая
ключевые моменты:
- рефлексивный импульс (вербальный, невербальный) – выход в
рефлективную позицию;
- рефлективная деятельность реципиента во внутренней коммуникации;
- выход из рефлективной позиции.
Рефлективная деятельность субъекта речи осуществляется в трех,
поочередно сменяющихся друг друга фазах: предрефлексивной,
рефлексивной, пострефлексивной. Графически это можно изобразить
следующим образом: (Приложение 3, с. 212).
Согласно подобному рефлексивному построению, в предрефлексивной
фазе реципиент испытывает на себе воздействие (вербальное/невербальное) –
рефлексивный импульс, который развивает рефлексию реципиента, например:
«На полках от самого низа до верха стояли подсвеченные аквариумы с зеленоватой, как бы
шелковистой водой, в которой плавали яркие рыбки. Когда-то я сам разводил рыбок и узнал
некоторые породы … и меня вдруг охватило ощущение небывалой легкости.» (Э.М. Ремарк. Тени в
раю. 1990:417).
Так, причиной зародившейся рефлексии в данном случае является
невербальный импульс, порождающийся при осмотре главным героем
витрины зоомагазина. Подобная рефлексия носит ассоциативный характер,
поскольку она мысленно переносит реципиента в его детство и тем самым
пробуждает его светлые воспоминания, вызывая ощущение небывалой легкости.
Перлокутивное воздействие проецируется на сознание индивида и в
последующей рефлексивной фазе развивается рефлективная деятельность
78
субъекта речи во внутренней коммуникации. Это сложный когнитивный
процесс, который представляет собой цепочку речемыслительных актов,
направленных на логическую интерпретацию коммуникативной ситуации в
целом, развивающихся в определенной последовательности на уровне
сознания индивида в соотношении с реальной действительностью:
«Удивительное чувство: как будто передо мной в мерцающем свете возникло собственное
детство; казалось, оно беззвучно появилось из какого-то другого нездешнего и все же знакомого
мне мира, окруженного зигзагами молний, но недоступного им; там все осталось таким, как было;
словно добрый волшебник не дал вещам ни состариться, ни разрушиться, ни запачкаться в крови.»
(Э.М.Ремарк. Тени в раю. 1990:417).
Развитие речемыслительной деятельности индивида достигает наивысшей
точки в рефлексивной фазе в рефлексивный момент, происходит фиксация
рефлексии в форме внутреннего монолога/диалога:
«…какая-то часть моего «я» была далеко-далеко; там, в этом далеке, «я» склонилось над
заброшенным фонтаном, который уже давно не бил, и слушало о прошлом, очень далеком и потому
особенно пленительном. Дни у ручья в лесу, у маленького озера, над которым повисли трепещущие
стрекозы, вечера в садах, густо заросших сиренью, - все это стремительно и беззвучно проносилось
над моим взором, будто в немом кино.» (Э.М. Ремарк. Тени в раю. 1990:417).
На завершающем этапе субъект речи выходит из рефлективной позиции,
его рефлексия эксплицируется во внешней коммуникации в форме
вербального или невербального действия. В пострефлексивной фазе
выражается логическое завершение рефлексии реципиента и его
«возвращение» в речевую интеракцию:
«Я подумал, что нет ничего более удручающего, чем возвращаться в прошлое, и бросил
прощальный взгляд на аквариумы.
- Дождь почти перестал. Еле-еле какпает. Пошли.- сказал я Наташе.» (Э.М.Ремарк. Тени в раю.
1990:417).
В дискурсивной практике имеют место случаи так называемой «затяжной»
или пролонгированной рефлексии, когда субъект речи не может выйти из
герменевтического круга либо под воздействием вторичного рефлексивного
импульса, либо в силу недостаточно развитого рефлексивного опыта, и его
79
рефлективная деятельность набирает обороты на новом витке. Подобные
примеры мы рассматриваем отдельно.
Научный поиск данного исследования нацелен на изучение процесса
рефлективной деятельности индивида в следующих моделях речевого
взаимодействия на основании обозначенных критериев:
- речевая форма выражения рефлексии во внутренней коммуникации;
- вовлечение субъекта речи в коммуникативно-рефлексивное измерение;
- направленность рефлективной деятельности субъекта речи.
1) Односторонняя рефлексия в ситуации межличностного общения, где
один из участников речевого взаимодействия выступает в качестве РС, его
рефлективная деятельность протекает в форме внутреннего монолога/диалога,
затем эксплицируется во внешней коммуникации;
«Da begriff Tschanz, dass er in eine heimtükische Falle geraten war, deren Türe nun hinter ihm ins
Schloss schnappte. Kalter Schweiss brach aus seinen Poren. Das Entsetzen umklammerte ihn mit immer
stärkeren Armen. Die Erkenntnis seiner Lage kam zu spät, es gab keine Rettung mehr. „Sie wissen es,
Kommmissär“, sagte er leise.» (F.Dürrenmatt.Der Richter und sein Henker.S.72-73).
- Анна, мне нужно с тобой поговорить.
- Со мной? – сказала она удивленно, вышла из двери и посмотрела на него.
- Да.
- Что же это такое? О чем это? – спросила она, садясь. – Ну, давай поговорим, если так нужно. А
лучше бы спать. Анна говорила, что приходило ей на уста, и сама удивлялась, слушая себя, своей
способности лжи. Как просты, естественны были ее слова и как похоже было, что ей просто хочется
спать! Она чувствовала себя одетою в непроницаемую броню лжи. Она чувствовала, что какая-то
невидимая сила помогала ей и поддерживала ее. (Л.Н. Толстой. А.Каренина. 1984:162 Т 7).
Так, под воздействием предстоящего разговора Анна выходит в
рефлективную позицию. Ее рефлексия направлена на собственное
коммуникативное поведение в речевой интеракции: « … и сам удивлялась, слушая
себя, … Она чувствовала себя одетою в непроницаемую броню лжи. Она чувствовала, что какая-то
невидимая сила помогала ей и поддерживала ее».
80
Развитие рефлективной деятельности коммуниканта при одноплановой
рефлексии отражает формула:
RA = RS1/RS1a(c,i,RI/RM), где RA - рефлективный акт, RS1 -
рефлектирующий субъект, RS1a - суб-Я субъекта речи, состоящие в
отношениях коммуникации - c, интерпретации - i под воздействием
рефлексивного импульса (RI) в рефлексивный момент (RM) рефлективного
акта.
2) Двусторонняя или встречная рефлексия в ситуации межличностного
общения, когда оба речевых партнера рефлектируют во внутренней
коммуникации. По результатам анализа примеров, это самый редкий тип
рефлексии, феномен телепатии. Рассмотрим данное явление на конкретных
примерах художественного дискурса русского и немецкого языков:
«Ellrodt starrt Kant nachdenklich an. Kant glaubt, Ellrodts Gedanken nachvollziehen zu können. ...Es
gibt natürlich noch eine dritte Möglichkeit, überlegt Kant. Kowalski ist der Mörder. Ellrodt scheint
tatsächlich zu ähnlichen Überlegungen gekommen zu sein, denn er sagt leise zu Kant: „Wir vernehmen
Kowalski morgen in dieser Sache.» (H.Pfeiffer.Die eine Seite des Dreiecks. S.87).
«Оверкамп всматривается в это лицо – арену предстоящих военных действий.В эту вот крепость
ему предстоит проникнуть. Если она, как утверждают, недоступна ни для страха, ни для угроз, то
ведь есть же другие способы овладеть крепостью, ослабленной голодом, подрытой изнемождением.
Оверкампу известны все эти способы, и он умеет пользоваться ими. Валлау, со своей стороны, тоже
знает, что человеку, сидящему перед ним, все эти способы известны.
Сначала он будет нащупывать слабые места крепости. Он начнет задавать вопросы, он начнет с
простейших вопросов. Он спросит у тебя год твоего рождения, и вот ты уже выдал те звезды, под
которыми родился …» (Зегерс 1982:177).
Из анализа рассматриваемых примеров становится очевидным, что
смысловые линии участников речевого общения пересекаются, они понимают
друг друга, не вербализуя свои репликовые шаги во внешней коммуникации.
При двусторонней рефлексии общение основных фигурантов речевой
интеракции состоится на уровне внутренней коммуникации, как в
рассматриваемом примере: «Оверкампу известны все эти способы, и он умеет пользоваться
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]